Отряд "Бантаны" на войне (и Тэхен)

Настоящая подушка, а не свернутая в рулон куртка, мягкая-мягкая постель, пахнущая порошком и мылом, душевая кабинка в трех метрах — это ли не рай? Тэхен вот уверен, что рай. Этот выходной его обожаемый до боли в печенке (ибо бухал беспросветно) отряд заслужил кровью, потом и слезами (преимущественно Тэхена). Капитан умудрился подстрелить троих, а Чонгук спиздил какую-то ахуеть важную карту. Тэхен их, конечно, с этим поздравил, но когда увидел, что теперь уже ему нужно поработать с их искалеченными телами, забрал свои слова назад. — Руку убрал, — шипит Тэхен, пытаясь сбросить наглую конечность с себя. Во всем этом нашелся мааааленький такой минус — в доме, где им предоставили ночлег, был дефицит кроватей. Так что вот он — Тэхен, а вот он — наглый петушара, распускающий свои руки. — Но мне холодно, хен, — хнычет Чонгук и закидывает на дока еще и ногу. Тэхен даже через одеяло чувствует, как напрягаются у парня бедренные мышцы, и мысленно стонет, пытаясь выкинуть из головы изображения этих ляжек вокруг своей шеи. — Я тут причем? — не оставляет попыток сбросить с себя Чона Ким. Вот же разожрался на сухпайках. — Ты должен ликвидировать мое угнетенное состояние, — мурлычет лейтенант и елозит своим носом по тэхеновой шее. — Ты слова-то такие умные откуда знаешь? — Старший лейтенант научил, — хмыкает Чон, которому как-то плевать за кого его док держит, лишь бы не вырывался. — Вот к нему и иди обжиматься. — Только попробуй, Чонгук, — звучит голос Юнги с другого конца комнаты, где два старших лейтенанта пытались поспать. Пытались. Чонгук довольно лыбится. Он никуда и не собирался.