Отряд "Бантаны" на войне (и Тэхен)

У Тэхена это вторая неделя в отряде. Ему, в принципе, нравится — особо жутких ранений ни у кого нет и не было, болеть никто не болеет, а на поле боя док не лезет. Еще и кормят лучше, чем в ресторане: Сокджин каждый день старается, как в последний раз (что с их профессией очень даже может быть). Тэхен даже замечает за собой мысли, что так и потолстеть не долго, и с тоской поглаживает свой мягкий животик. Дока на этом ловит Чимин, который с виду весь такой рисовый пирожочек, но мышцы у него из бетона. — Если хочешь, можешь с нами заниматься, — великодушно предлагает он. — Только я сегодня отчаливаю в разведку, но вот Чонгук как раз собирался сегодня качаться. Тэхен фыркает, мол, нет, спасибо, ему и так хорошо, и к лейтенанту он добровольно не подойдет и на пушечный выстрел. Но как только Чимин с Хосоком покидают лагерь, его каким-то чертом несет «прогуляться» и он случайно (ага) натыкается на Чона. Тот его сперва не видит, делая стойку на руках — и вау, спина и плечи у него, что надо (для сердечного приступа у Тэхена так точно). А потом Чонгук поднимается, весь такой потный и без футболки, с напряженными от нагрузок мышцами, что док невольно залипает. — Ты что-то хотел? — спрашивает у него лейтенант, замечая ахуевший взгляд и ехидно скалясь. — Я, — док расстеряно моргает и наконец-то отрывается от созерцания чужого пресса. Глаза у Чонгука так и светятся самодовольством и насмешкой, и Тэхен тут же вспыхивает. Вот же напыщенный петух! — Ты? — улыбается Чон. — Хотел сказать, что ничего особенного, — пожимает плечами Тэхен и разворачивается, чтобы свалить. Его тут же хватают за плечо и тянут на себя. — Ты это про что? — подозрительно так, с угрозой. Но когда Тэхен вообще головой думает? — Про пресс твой. Мне его так расхваливали, — пауза, — а на деле смотреть не на что. Еще и руки хилые, задницы нет, ляжки вот разве что… Хотя, нет. Ляжки тоже отстой. Желваками Чонгук не просто играет — он расхерачивает ими все шансы Тэхена остаться в живых, когда его пальцы сомкнутся на тонкой шее. Док себе уже представляет растекшиеся по коже фиолетовым гематомы, гипоксию и привкус Чона на языке — тот просто обязан попытаться исправить то, что натворит. Вот только лейтенант его мечтам представлениям не следует — щурит свои чернющие глаза, делает шаг вперед и — что «и» — Тэхен не видит, ибо зажмуривается и активно молится, чтобы не по лицу. Теплая волна приходится действительно не по его милой мордашке, а много ниже. Тэхен непроизвольно напрягает живот и рвано вдыхает, когда ладонь Чона, пробравшаяся к нежной коже через халат и майку, медленно поглаживает самый мягкий участок его тела. — Знаете, доктор Ким, — касаясь губами розовой мочки, говорит ему Чонгук на ухо, — у вас тоже пресса нет. Но я знаю одно парное упражнение, благодаря которому вы сможете его получить, пока я буду вас нагибать… И Чонгук нагибает. Пусть не в тот час, не в том месте и даже не в тот год, но нагибает. Нагибает, и Тэхен первым делом смотрит на свой живот, который все еще девственно мягок. Чонгук на его возмущения только смеется: — Здесь нужна практика и комплексный подход. Повторим? — Повторим. Ну а что? Пресса-то, и правда, хочется.