CJK237em1Vx: современный эпик. Вроде как. Может быть.

Ты только проснулся, а Дэйв уже стоит у плиты и готовит французские тосты, подпевая что-то радио, стоящему на полке. Он выглядит как живой труп и будет выглядеть так, пока не выпьет семь или больше чашек кофе, первую из которых ты уже приготовил и поставил на стол перед ним. Он в очках и боксерах, и ты, в рубашке и штанах, чувствуешь себя одетым слишком торжественно. - Доброе утро, милый, - говоришь ты, отскабливая его тост со сковородки и кладя его на тарелку с отколовшимся краем. – Приятно, что ты так шикарно оделся для меня. Дэйв ворчит что-то, что может значить «и тебе доброе утро, безупречный Джон» или, что более вероятно, «иди к черту». Он хватает свою чашку кофе и выпивает половину одним глотком. Ты вздыхаешь. Обычно Дэйв по утрам не такой… в этом определенно виновато его увольнение из корпорации El Pollo. Черт, в те дни, когда у него не было лекций, он почти не вылезал из постели! И даже если ты совсем не против готовить для твоего лучшего бро, убирать за твоим лучшим бро и даже иногда быть заботливой мамочкой для твоего лучшего бро, ты начинаешь уставать от постоянной жалости Дэйва к самому себе. Особенно в те дни, когда единственное, что поддерживает вас обоих, это твоя мизерная зарплата. Двум студентам нелегко жить в городе одним, и вы с Дэйвом знаете об этом не понаслышке. Вздыхая, ты ставишь тарелку с тостом перед Дэйвом и возвращаешься к плите, чтобы приготовить себе такой же. Ты вытаскиваешь хлеб из яичного желтка и аккуратно кладешь его на сковороду, слушая, как Дэйв хрустит своим кусочком и допивает кофе. Ты ждешь, прежде чем взять горячий тост рукой. Может быть, тебе стоит подлить ему кофе? Нет ничего лучше с утра, чем чрезмерно бодрый от кофеина Дэйв. Он выглядит настороженным, когда ты забираешь его чашку и подходишь к кофе-машине, чтобы снова ее наполнить. Наблюдая за тобой, его лицо напряжено, а щеки выглядят покрасневшими, потому что он еще не ходил в ванную. Он хрустит своим тостом, подозрительно глядя на тебя, и ты думаешь, что он просто ждет, когда ты упомянешь об этом. Ты пытаешься отвлечь его внимание фактом того, что он встал и, наверное, это значит, что ему нужно куда-то идти. - Что делаешь с утра? Он пожимает плечами, протягивая руку за второй чашкой. - Наверное, пойду фотографировать. - Да? – ты очень хочешь спросить, сколько фотографий он продал в недавнее время и продал ли вообще, но решаешь этого не делать. Ты продолжаешь следить за своим тостом, стараясь поддерживать нейтральную тему разговора. – Круто. Что будешь фотографировать? - Как обычно, – его короткий ответ убеждает тебя в том, что кофе ему было явно недостаточно. Ты, все-таки, решаешься, и, ругнувшись, поднимаешь ту самую тему. - Дэйв, сегодня мы должны оплатить счет за электричество. Тишина. Слышно только шипение на сковороде, невинное, но словно обвиняющее. Ты вытаскиваешь свой тост и выключаешь конфорку. Продолжаешь свою мысль. - Сегодня с нас потребуют оплату, а у нас опять осталось только пятьдесят долларов. Еще мы до сих пор не заплатили за прошлый месяц. И за позапрошлый тоже. И когда ты собираешься искать работу? Ты не хочешь ныть по этому поводу, но, тем не менее, ты делаешь именно это. Дэйв оборонительно шипит и несильно ударяет кулаками по столу. - Я же сказал, я ищу! - Не пытайся защищаться! – ты сводишь на нет все аргументы, которые он собирался привести, и садишься напротив него. – Я не говорю, что ты не ищешь, я говорю… Ты останавливаешься, потому что и сам не знаешь, что говоришь. Дэйв ворчит и, надувшись, усаживается поудобнее. Ты вздыхаешь. - Просто сейчас я борюсь за каждый свой час. Я бы хотел приходить домой в конце недели и знать, что у нас достаточно денег, чтобы оплатить все счета, и времени, чтобы учиться. Дэйву нечего на это ответить. Он бросает остаток тоста на тарелку и вздыхает. Вы оба сидите, задумавшись; машины на улице как будто специально грохочут под окнами именно вашей небольшой квартиры, вентилятор под потолком лениво вертится от дуновений ветра. Комната требует уборки, но ты не хочешь просить об этом Дэйва, даже если ты и правда бы очень хотел, чтобы он занялся хоть чем-то полезным, раз у него нет работы. Немного времени спустя, он говорит: - Почему бы тебе не позвонить в компанию и не решить все проблемы? Это звучит как лучшая из всех идей, которые могут прийти вам в головы. Ты неохотно откидываешься на спинку стула, глядя на трещины на потолке поверх его головы, и говоришь, что звучит неплохо, разве что это он должен звонить, потому что у тебя сегодня работа и семинар в колледже. Он соглашается, и вы успокаиваетесь, все же немного напряженные из-за того, как быстро и немногословно вы решили эту проблему. Вы оба слишком усталые и нервные, и это явно отражается на том, как вы себя ведете по отношению друг к другу. Дэйв – как какой-то жуткий дракон, и даже если тебе не нравится это признавать, его сложновато утихомирить. Вам и правда стоит использовать немного времени с пользой для вашей дружбы. - Что делаешь сегодня вечером? – спрашиваешь ты, принимаясь за завтрак. Он пожимает плечами и проводит пальцем по своей пустой тарелке, вылавливая крошки и изящно слизывая их. - Не знаю. Сплю? - Хочешь посмотреть фильм? Папа прислал мне пару DVD. Он недолго думает и пожимает плечами еще раз. - Конечно. Что за фильм? - Можем выбрать перед просмотром. Похоже, Дэйв не против, потому что он не отвечает. _________ Сейчас девять часов двадцать четыре минуты, и вы с Дэйвом только что выбрали классическое кино Гремлинов и включили свой, вот уже пять лет как старый, телевизор. Дэйв выглядит приятно взволнованным ироничностью фильма, с его ужасной графикой и всем таким, а тебе просто нравится подобное кино. Так почему бы и нет? В любом случае, если вам станет скучно, вы можете просто поболтать. Вы с Дэйвом давно не разговаривали просто так, и скучать по этому общению глупо, но, черт возьми, ты и так иногда бываешь глупым, так что это неважно. У вас есть попкорн и вы оба в пижамах, стереосистема включена, а свет приглушен. Все просто отлично, и Дэйв, бывший в последнее время раздраженным и особенно агрессивным, выглядит расслабленным после горячей ванны и дневной прогулки по парку с Роуз и Джейд. Вы как раз на части с полуночным обедом, когда телевизор внезапно выключается, изображение сворачивается в маленький белый кристаллик посередине экрана и, немного позже, полностью исчезает. Фары машин под окнами теперь единственное, что освещает комнату. Вы оба удивлены. Вы молчите. - Что случилось? – спрашиваешь ты пару секунд спустя. Дэйв выругивается, поднимается и наощупь отыскивает переключатель. Щелканье отражается неприятным эхом. Ты тоже встаешь и роняешь ваши одеяла, лежавшие на твоих коленях, на пол. - Электричество отключили? – снова спрашиваешь ты. Он ударяет рукой по стене, и этот звук пугает тебя гораздо сильнее фильма Гремлинов. - Да, блять. Ты слышишь еще один удар: он более глухой и сильный. Наверное, Дэйв стукнул ногой по дивану или вроде того. Его силуэт едва видно в темноте. - Черт, Джон! Я же просил тебя позвонить в компанию. - Это я должен звонить в компанию? Правда? О, отлично, прости, Дэйв, но иди нахуй. Это ты должен был туда звонить. Я попросил тебя. - Да, но был ли я дома сегодня днем? Кто угодно даже с половиной мозга бы подумал логически и сообразил, что ты должен был сделать это вместо меня. Я не могу позвонить, когда я не в городе. Вытащи телефон из моего кармана и подожди на линии двадцать минут, слушая Барбару Стрейзанд, пока я пытаюсь поговорить с Роуз о моих душевных драмах. Конечно, это же замечательная идея! Знаешь, Джон, я думаю, что завтра позвоню в налоговую службу и разберусь со своими доходами. - Да, – ты вкладываешь все свое нахальство в последний удар. – От работы, которой у тебя нет. Тебе и самому не нравится быть таким противным, особенно по отношению к Дэйву, твоему лучшему другу, но ты просто не можешь преодолеть свою ярость. - У тебя есть мобильник, идиот. Или, например, ты мог позвонить утром, когда был еще дома. - О, так теперь ты обвиняешь меня, как замечательно, Джон. - Да, я обвиняю тебя! Поздравляю, до тебя дошло. - Иди в жопу, Эгберт. - Нет, я не «пойду в жопу», сам иди в жопу, Дэйв. - Ты виноват. - ТЫ виноват. Чтобы подчеркнуть свою правоту, ты берешь телепрограмму с дивана и бросаешь ее в Дэйва, ругаясь, когда она не попадает в цель и ударяется об стену. - Иди к долбанному телефону и реши проблему! - Это ты иди к телефону и реши проблему! - Нет, ты! - Нет, ТЫ! Сейчас, очень злой, ты обходишь диван и направляешься на кухню. Телефон на столе, но ты должен вслепую его нащупать, чтобы найти и взять в руки. Чертов Дэйв! Даже если это и первый раз, когда он позволяет естественной человеческой лени и неадекватности взять верх и этим мешает твоей спокойной жизни, ты можешь простить его, но, черт возьми, почему он настолько бесполезен? В его голове не предусмотрен мозг? Он даже не сказал тебе, что не позвонил! Он просто забил на это, думая, что ты сделаешь все за него. О Боже, что за самовлюбленный сукин сын. Ты резко хватаешь телефон и топаешь назад к нему, спотыкаясь об ножку стула из-за темноты, но сдерживая громкое ругательство, потому что ты не хотел, чтобы он думал, будто достал тебя настолько, что ты уже причиняешь вред самому себе. - Вот! – ты толкаешь его в темноте. – Звони! Сейчас! Или оставь сообщение, как хочешь, мне все равно, но лучше бы тебе с этим разобраться. Я иду спать, и знаешь что, нам будет очень холодно, потому что электрический обогреватель не сработает. Я надеюсь, что твои яйца отмерзнут сегодня ночью. Дэйв, в яростной тишине, берет телефон и нажимает кнопку вызова. Она пищит и больше не издает ни звука. - Я не могу позвонить, – говорит он. – Электричества нет, забыл? Ты рычишь и ударяешь рукой по темноте. Конечно, эффекта это не дает, но ты чувствуешь себя немного лучше. Ты ложишься спать злой как черт, зная, что завтрашним утром будешь чувствовать себя очень, очень виноватым, но сейчас тебе все равно. Это и правда последняя капля. ____ С утра в магазин приходится идти тебе, потому что Дэйв сбежал из дома еще до того, как ты проснулся. Наверняка сейчас он сидит в каком-нибудь кафе и тратит кислород как какой-нибудь дурацкий хипстер. А ты и правда зол на него, не правда ли? В любом случае, тебе всего-то и нужно, что взять пару необходимых вещей вроде зубной пасты и лапши (которые, видимо, какое-то время будут вашей единственной едой). Ты никогда раньше не замечал доску объявлений, в которых супермаркет предлагает работу, но у тебя определенно есть несколько свободных выходных, да и денег будет достаточно для работы в саду или вроде того. Наверное. Тебе бы не очень хотелось, но выбора особо нет. Вздыхая, ты подходишь к доске, обклеенной различными объявлениями: рукописными, печатными, цветными, пестрящими яркими картинками – в общем, всеми, какими только можно. Куча рекламы проституток, продажа колясок, потерянные животные… Ничего особо подходящего, что тебя, несомненно, печалит. И вот, уже собираясь уйти, ты вдруг замечаешь небольшой зеленый листок, прикрепленный к углу, с черной надписью «НУЖНЫ НАЛИЧНЫЕ?». - Да, – ты берешь сумку с покупками в левую руку. Корешок остается на месте, когда ты отрываешь один номерок; упс-упс, но, хэй, если ты оставишь его здесь, то кто-нибудь может забрать твою работу, а заодно и зарплату. И это совсем некруто. «Профессионал ищет уверенных в себе юношей. Возможен полный контракт или единичная норма. Больше информации по адресу whiteandwilliams@gmail.com или номеру». Номер – под текстом. Уверенный в себе юноша? Да это же Джон Эгберт! Наверное, вот то, что тебе подойдет. Ты киваешь самому себе и кладешь листок в карман. Ура, теперь – домой. Может, Дэйв уже там? Часть тебя надеется, что да, но только потому, что ты сможешь бросить на него пару осуждающих взглядов. ______ - О. Ты здесь. В кухне тебя ожидает странная картина: видимо, Дэйв подумал о том, что теперь вы живете в квартире без света, купил несколько свечей и расставил их в самых неожиданных местах. Жаль, у вас нет торшеров. Еще слишком светло, чтобы их зажигать, но ты думаешь, что выглядят они здорово. Придают квартире роскоши. - Ага, – он отрывается от своей тетради и тянет руку к чашке кофе. Наверное, он нагрел воду на плите. – Я купил свечи и сходил в электрическую компанию. Эти козлы сказали, что вернут нам свет, как только мы заплатим. - О… Окей. - Это еще не все. Смотри, – он швыряет листок на стол, и ты напряженно его разглядываешь прежде, чем взять в руки. - Что это? - Ведомость, плюс налоги, плюс долги. Твои глаза чуть не выпали от удивления. - Восемьсот долларов?! Дэйв не отвечает. Он просто сидит и выглядит как-то нехарактерно глупо. Уголки его губ опущены. - Давай все проясним. Наш счет – тот, который был до этого, - был на двести семнадцать долларов и четырнадцать центов. Так? Вообще-то, у вас не было денег даже для расплаты по прошлому счету, ну да неважно. - Да… - И за сколько месяцев здесь прибавлены долги? - Пять. - Пять месяцев… Это примерно четыре сотни, да? - Да. - И сейчас они почему-то требуют с нас восемьсот долларов. Восемь долбанных сотен долларов?! – ты просто не можешь в это поверить. Цифры на извещении достаточно для того, чтобы ты упал со стула и тихонько умер. – Это просто неприлично. - Да… - Дэйв отворачивается. Как он, в общем-то, и должен! Ведь это он виноват! Если бы вчера он сделал этот чертов звонок, вы могли бы избежать отключения и всяких налогов, и если бы он поднял свою жопу и устроился, может быть, вы были бы и не в таком дерьме… Ты же просто возьмешь и заплатишь, разве нет? Просто достанешь из своего щегольского кармана восемь сотен и заплатишь. Блять. Но ты определенно не ожидаешь извинений. - Прости. Звучит как-то грустно и даже жалко. Ты смотришь на него и просишь повторить, потому что думаешь, что просто не расслышал. - Я сказал «прости», – говорит он чуть громче. Щеки немного краснеют. – Я виноват, и кто-то должен был сказать мне это в лицо. Дэйв Страйдер, бесполезный сосед и просто кусок дерьма. Окей? Ты напряженно щуришься. Не нравится тебе его настрой. - С чего это вдруг такое искреннее раскаяние? – спрашиваешь ты. – Странно. Дэйв пожимает плечами и нервно поправляет очки. - В последнее время я тебе совсем ничем не помогал. Ты усмехаешься и откидываешься на спинку стула, возвращая извещение на стол и скрещивая руки на груди. Дэйв продолжает. - Мне и правда стыдно. Ты такой пугающий, когда злишься. Прямо как ураган с молниями. Я бы впечатлился, но в данный момент я занят вымаливанием твоего прощения. Ты? Пугающий? Хаха, нет. Но пусть он продолжает. Почему-то тебе приятно слышать, что ты смог напугать Дэйва. В какой-то степени. - Так… Что собираешься делать? Пожимает плечами. - Не знаю. Найду работу? - Неплохой вариант. А, кстати, смотри, что я сегодня взял в магазине. На его лице мелькает выражение страха, когда ты достаешь карточку из кармана, потому что практика показала, что подобные заявления обычно (всегда) заканчиваются чем-то сомнительным. Но в этот раз это не упаковка нарезанного мяса или странные скандинавские сладости – это просто карточка с веб-адресом, который обещает тебе немного наличных. - Им нужны уверенные в себе молодые люди – это же мы с тобой, Дэйв! – ты передаешь карточку ему. Его глаз не видно за очками, но поднимающиеся все выше брови тебя немного настораживают. - Джон, ты знаешь, кто такой ВайтВиллиамс? - Нет. Да. Не знаю. Какой-то чувак, который даст нам денег? - Да, но ты знаешь, за что? - Дэйв, мне уже все равно, я в отчаянии. - Это онлайн-порно компания. Ну… люди подписываются и смотрят видео. ВайтВиллиамс снимают парней, занимающихся… эм… Парней, как мы. Он машет рукой, ожидая, когда до тебя дойдет. Ты же, однако, немного тормозишь. - Что ты имеешь в виду? - Я имею в виду, что если мы согласимся, они заставят нас трахаться. Для интернета, – он кладет карточку в книгу о кинематографии и захлопывает ее. – Но если ты хочешь, то… Слова «парни» и «трахаться» укладываются в общую картину в твоей голове. Ты шокирован. - Что?! – смущенный и не верящий своим ушам, ты неуклюже тянешься за книгой, но Дэйв крепко ее держит и не дает тебе ее схватить. – О Боже нет. - Вау, потрясающе. Сначала ты просишь меня сняться в порно, а потом бросаешь меня. Сволочь. Кажется, Дэйв снова вернулся в свое обычное самодовольное настроение, но ты слишком поражен происходящим. Чертова неосведомленность! Ты и правда хотел отправить им свое резюме? Фу! Фу-фу-ФУ! Ни за что. Нет. Абсолютно точно нет. - Я НЕ БУДУ сниматься в гей-порно, Дэйв, – твой ужас по праву можно назвать безграничным. – Ни за что, я клянусь даже не знаю чем. - Ага, возможно, – он смахивает волосы с лица и вздыхает. – Вот почему это смешно. - Откуда ты знал, что это за компания? – говоришь ты обвиняющее, пытаясь отвлечь внимание от своего промаха (и как ты мог быть таким идиотом?). Дэйв пожимает плечами. - Я смотрю много порно. - Гей-порно? - Конечно, – изгибает бровь. – А ты нет? Ты просто смотришь на него со скрытым отвращением и молишь Бога, чтобы он больше об этом не упоминал, но, зная Дэйва, это просто невозможно. ____ - Идешь в душ, Джон? – спрашивает тебя Дэйв днем. - Да, чтобы вечером я не затопил наших соседей из-за темноты. - Гей-душ? Ты издаешь очень рассерженный вздох и швыряешь чистую футболку в Дэйва. Он смеется и уклоняется. - Да я просто шучу, Джон! Господи, подари этому чуваку чувство юмора. - У меня есть чувство юмора! – отвечаешь ты. – Еще у меня есть работа. А у тебя есть работа, Дэйв? Он поднимает голову, не отрывая взгляда от книги – конечно, чем еще заниматься, когда телевизор не работает, - и поднимает руки, сдаваясь. - Оу… Успокойся, бро. Не будь таким агрессивным. Ты раздраженно ворчишь и показываешь ему язык. Это так по-детски, но, боже мой, ты часто ведешь себя как ребенок. Ты заходишь в ванную – крохотную комнатку, в которой определенно стоит убраться. Закрываешь дверь, снимаешь очки и раздеваешься. Горячая вода включена, и ты очень удивлен, когда, подставив руку под струю воды, обнаруживаешь, что она даже не теплая. Ты полностью разворачиваешь кран и наклоняешься над раковиной, чтобы прохладные брызги попадали на твою щеку. Там находится прыщ, который тебя уже давно раздражает, и тебе очень хочется от него избавиться, но у тебя кишка тонка. Когда Дэйв выдавливал такой же на твоем подбородке, боль была просто невыносимой. Вода не стала теплее и две минуты спустя, и ты, озадаченный и раздраженный еще сильнее, выключаешь кран, поднимаешь полотенце с пола и оборачиваешь его вокруг талии. - Дэйв? – высовываешь голову из дверного проема и зовешь его. – Мне кажется, душ сломан! - Что? – кричит он в ответ. Ты вздыхаешь. - Я говорю, душ сломан! Вода холодная! - Включи горячую. - Я пытался, но- ах, ладно, забудь, – слишком уставший от споров и пререканий, ты оставляешь дверь открытой и выходишь в холл. – Сам все починю. Ты проходишь мимо него (он не замечает, как ты разгуливаешь по квартире в одном полотенце, а если и замечает, то ничего не говорит, только перелистывая страницу и почесывая за ухом) и заходишь в кухню. В каком-то из ящиков лежали отвертки, рулетка… и все, что нужно людям для внезапных поломок вроде этой. Ты роешься в ящике в поисках гаечного ключа (правда, ты не уверен, зачем, задумываясь над этим только в процессе), когда край какой-то бумаги привлекает твое внимание. Листок прикреплен к холодильнику магнитом в виде ананаса где-то на уровне твоих глаз. - Оу… - тебя охватывает страх, и ты, забыв об отвертке, резко выпрямляешься. – Твою мать. Дэйв слышит ругательства и смотрит на тебя через плечо. - Что? – сухо спрашивает он. – Поранился или еще чего? Ты снимаешь бумагу с прохладной дверцы и рычишь. Это счет, четвертое предупреждение трехдневной давности, которое ты повесил на холодильник, чтобы не забыть оплатить. Счет за газ. Ты абсолютно о нем забыл. Не сможешь прочесть его без очков, но знаешь, что сумма выходит за сто восемьдесят долларов, и не имеешь понятия, откуда столько взять. Да, ты неплох в вытаскивании всякой мелочи из шляпы из-за долгих лет тренировок, но это – кое-что другое. - Нет… Блять. Блять, блять, блять. - Да что случилось? Почему ты без трусов? Решил дать маленькому Джону немного свободы? Круто, не хочу быть за бортом. Может, мне тоже снять трусы? Устроим свобода-пати. - Дэйв, заткнись, сейчас совсем не время. Ты так зол на себя, что готов скомкать эту несчастную бумажку и затолкать себе в нос. - Я забыл оплатить счет. Дэйв молчит некоторое время, и это молчание кажется бесконечным и замедляющим даже ход стрелки часов на стене. - Ты забыл оплатить счет? – медленно переспрашивает он. Ты закрываешь глаза. Нобелевская премия в области идиотизма присуждается Джону Эгберту: никогда еще Земля не носила на себе таких дураков. - Да. Дэйв кусает губу и вздыхает. - Ладно. Теперь мы квиты. И, как бы тебе ни хотелось это признавать, ты с ним полностью согласен. ________ Уже девять тридцать, ты в своей комнате, читаешь одну из книг Дэйва при свечах и думаешь ложиться спать. Слишком холодно, и можно сказать спасибо неоплаченному счету за то, что ты даже не можешь погреться под горячей водой. Быть бедным и правда отстойно. Ты отрываешься от книги, когда кто-то стучит в твою дверь. Тебе не нужно долго думать, чтобы понять, кто это. - Что? – спрашиваешь, не поворачиваясь. Он открывает дверь, и ты замечаешь его едва освещенный свечами силуэт. Он несет что-то в обеих руках и подходит ближе; ты подвигаешься к подушкам, чтобы освободить ему место, и замечаешь, как отражается свет от свечей на его очках. - Я достал тебе горячий шоколад, – говорит он. – Парень из соседней квартиры поделился своим чайником. - А… - до тебя только сейчас доходит, что завтрашним утром Дэйв не сможет выпить кофе. Ты обещаешь себе остаться в комнате на весь день. – Спасибо. Очень мило с твоей стороны, – закрываешь книгу и берешь теплую чашку в руки. От второй чашки пахнет кофе без кофеина, который Дэйв всегда пьет перед сном. Он подносит напиток к губам и садится на краю твоей кровати. Его ноги скрещены, а локти лежат на коленях. - Не говори так, а то кажется, что я становлюсь слишком нежным. - Ты и есть нежный, идиот, – ты улыбаешься и отпиваешь шоколад, сладкий и с молоком, как ты любишь. Ты знаешь, что Дэйв пробует твой шоколад прежде, чем дать его тебе, даже несмотря на то, что он ненавидит горячий шоколад. Однажды ты его за этим поймал. Тебе кажется это очень милым, но ты об этом не упоминаешь, потому что защитный механизм Дэйва – агрессия, а еще ты совсем не умеешь драться с мечом. – Ладно, неважно. Что ты хотел? Я скоро ложусь спать. - Не знаю. Поговорить? Мне скучно, чувак. Как студенту на семинаре, который он уже слушал. Если мне станет еще более- - Дэйв. – Твоя улыбка заставляет его замолчать на середине предложения. – Ты не мог бы не нести ерунду? Сейчас я не в том настроении. - «Не в том настроении» - говорит человек, нежелающий прислушиваться к обрисовываемой мной картине. - О Боже, заткнись, – отпиваешь полчашки и облизываешь губы, понимая, что никогда раньше не замечал, как хорошо горячий напиток согревает низ живота. – Просто будь нормальным сегодня, хорошо? - Окей, – просто отвечает он. Ты ожидаешь продолжения, скептически глядя на него. Он замечает это и пожимает плечами. - Окей что? – уточняешь ты. - То и окей. Просто окей. - Хорошо, – усаживаешься напротив стены, свесив ноги с кровати и держа чашку между коленей. Дэйв прочищает горло, и ты понимаешь, насколько неловко это выглядит. Вау. Когда вы в последний раз вообще оставались наедине без телевизора и интернета? Это сложнее. Он нарушает тишину кое-чем, что оказывается гораздо сложнее. - В общем. Я думал, что, наверное, отправлю имейл порно-компании. Он говорит это мягко и легко, но твой живот в шоке перекручивается. - Что? Он вздыхает и откидывает голову, облокачиваясь на стену. - Вот так. В отличие от тебя, я могу принять идею секса с каким-то чуваком, и нам очень нужны деньги. Поработав так один день, мы можем без проблем отплатить счет за электричество, а потом и за газ. Тебе не нужно этого делать, нет, я не имею это в виду. Я просто говорю, что у меня нет работы, а значит у меня есть больше свободного времени, и в последнее время я был бесполезен, так что это вариант для меня, м? Не думаешь? – оборачивается, чтобы взглянуть на тебя сквозь очки. Пока он приводит свои аргументы, ты и правда не можешь сказать, что ты думаешь по поводу того, что твой друг будет заниматься сексом с каким-то мужиком для гей-порно, чтобы оплатить счета за квартиру. - Дэйв, я не знаю, рад ли я это слышать. - Я не спрашиваю разрешения. Раз я решил это сделать, я это сделаю. Просто подумал, что нужно сказать тебе. Ты кусаешь нижнюю губу, даже несмотря на то, что уже давно хочешь избавиться от этой привычки, и сжимаешь пальцы на ногах. - Наверное, в этом есть смысл, – начинаешь ты, стараясь оставаться беспристрастным. – Но мне не нравится то, что ты будешь трахаться с каким-то незнакомцем за деньги. На камеру. Для дрочащих на это людей. Его брови изгибаются, он поднимает голову. - Чувак.… Это мое тело. - Да знаю я! Знаю, – ты чувствуешь себя еще глупее, чем обычно, произнося это, но это – правда. – Просто… Ты мой лучший друг, и эта мысль меня немного пугает. То есть, вдруг они дадут тебе какого-нибудь страшного старика? Будет отстойно. А еще я буду чувствовать себя виноватым. В смысле, я иду на работу, ношу там симпатичный ремень со словами «Бедный и Благородный» на нем, а тебя трахают в задницу. Это нечестно. Дэйв приподнимает бровь. - Ты имеешь в виду, что на твоей работе тебя будут доставать всякие студенты с этими их двойными кока-мока-еще-блять-меньше-жира-и-сахара латте в одной руке и отложенными книгами в другой, а я буду получать оргазм. Так? На твоем лице гримаса. - Не надо меня перефразировать. Я имел в виду то, что сказал. Дэйв смеется и смотрит в сторону, его взгляд где-то далеко от твоей комнаты, обклеенной постерами твоих любимых фильмов. В обычной ситуации он бы сделал по поводу них какое-нибудь колкое замечание, но тебе кажется, что вы достигли тех отношений, когда можно не обсуждать постер с Биллом Косби или кем-то еще. - Все нормально, – уверяет он, допивая свой кофе. – Я не обижаюсь, честно. И даже если он говорит это, ты не можешь избавиться от ощущения дискомфорта в твоем животе. Весь следующий час вы проводите в непринужденной беседе, и есть что-то необыкновенное в мерцании свечей. Ты будто учишься говорить с Дэйвом заново, и вспоминать, каково это вообще, говорить с Дэйвом, а не подшучивать друг над другом по телефону или во время какой-нибудь ТВ-передачи. Вдруг разговор прерывается, и Дэйв почти смущенно подтягивает ноги к груди. - Слушай, Эгберт. - М? – проводишь пальцем по краю пустой кружки и едва улыбаешься. - Помнишь, ты сказал, что тебе бы не очень хотелось, чтобы я трахался с незнакомцами? - Ага. - Ну… У меня есть предложение. Только не бесись сразу, я и так тебя только что успокоил и не хочу, чтобы ты снова огорчался из-за мелочей, хорошо? Смеешься. Ты ведь не какой-нибудь псих, ну. - Окей, чувак. Он замолчал, создавая ощущение некоторой нерешительности. Больше, чем просто «некоторой». - Сделай это со мной. - Что?! - Секс, займись со мной сексом. Без гейства, клянусь, просто мы получим больше денег, если будет работать парой, да и я доверяю тебе куда больше, чем каким-то левым парням. Не смотри на меня так! Блин! Я же сказал, никакого гейства! Ты не можешь стереть смущенное и неверящее в происходящее выражение со своего лица. - Сказав «никакого гейства», гейство не перестало им быть! – говоришь ты. – О Боже, Дэйв, не могу поверить, что ты… - Джон! Остынь. Ты не обязан этого делать, если не хочешь, это было просто предложение, – он поднимает руки, изображая само воплощение искренности, и придвигается ближе. – Это только для денег, Джон. Сняться в порно. И это будет странно только если мы сделаем это странным. - Странно даже спрашивать об этом. - Это не странно. Это странно, потому что ты делаешь это странным. - Слишком много «странно» для одного предложения. - Не переводи тему. Тишина, в которой ваши мысли беспокойно вьются в головах, и ускоряется пульс. Даже мысль о… подобном с Дэйвом выворачивает тебя наизнанку. Ты просто не можешь представить этого. Для тебя это – неправильно. И хоть ты и совсем не против предпочтений Дэйва, тебе самому… Да. Нет. Это заставляет тебя неприятно задуматься о собственном теле, особенно о потных ладонях и неуклюжих руках. Ты не знаешь, что с ними делать. Сложить на коленях… Иметь тело – трудно. - Я не хочу, Дэйв, – наконец-то выдавливаешь ты. Он вздыхает. - Окей. Все норм. Я не обижаюсь. - Но я подумаю над этим. Разговор снова прекращается. Ты кусаешь нижнюю губу так свирепо, что утром тебе потребуется немало гигиенической помады. - У тебя есть причины, это же куча денег, и мне жутко не нравится то, что ты будешь делать это один. Просто дай мне обдумать все за вечер, хорошо? Утром я все скажу. Выражение его лица – нечитаемо. Ты бы очень хотел, чтобы он не носил свои дурацкие очки постоянно. Без них подобные моменты были бы гораздо проще для тебя. - Окей, – он слезает с кровати и чешется. – Хорошо. Тогда, до завтра? - Ага, да. Спокойной ночи. - Спокойной, – он забирает твою кружку и уходит, едва улыбаясь, и ты думаешь, что можешь позволить ему сделать это одному. Или нет? А потом ты вспоминаешь, что, благодаря финансовым проблемам, утром тебя ждет ледяной душ. Боже. Иногда жизнь – жуткий отстой, да? ___________ Ты чувствуешь слабость и тошноту, когда просыпаешься и проходишь в кухню, но ты принял решение. После кучи подкинутых монеток и вскрытий собственной души, все-таки ты решился. И чертовски надеешься, что не совершаешь ошибку. Дэйв, без очков и кофеина, смотрит на тебя своими красными усталыми глазами. Перед ним – упаковка неприготовленной лапши. Ты думаешь, что это странно, чтобы Дэйв ел лапшу просто так, но приходишь к выводу, что для завтрака без газа и электричества это – еще не худший вариант. - Подумал об этом? – спрашивает он. Ты прочищаешь горло, облокачиваешься на стену и избегаешь его глаз. - Да, – произносишь ты. – Подумал. - И. У тебя во рту пересохло, и ты чувствуешь себя ужасно неловко. Твои ноги, наверное, слишком длинные, потому что ты не можешь нормально стоять. - Да, я сделаю это, – говоришь ты ему, немного запинаясь. – Но не смей рассказывать никому. И как только мы расплатимся по счетам – я выйду из игры. Больше ни за что и никогда. Он спокойной моргает. - Окей, – просто отвечает Дэйв. – Я позвоню им позже, из библиотеки, или еще откуда-нибудь. Ты вздыхаешь и отворачиваешься, потирая глаза кулаками и думая, что, наверное, молоко в холодильнике слишком кислое, чтобы его пить. Черт. Кажется, тебе придется есть сухую лапшу. _________________ Процесс быстрый и безболезненный. Дэйв заполняет почти все бумаги сам – он и правда может быть серьезным, когда обстоятельства требуют. Он занял денег у своего бро, чтобы в квартире можно было установить оборудование для съемок. Вы проясняете все сразу: ты – девственник (что делает всю эту авантюру только еще более нервирующей), а Дэйв занимался сексом лишь однажды, с Джейд, но, по его словам, делать это с ней как с другом было «слишком стремно», и ты стараешься не думать об этом, потому что с тобой все должно быть по-другому. День первой съемки выбран, и вы решили сделать это в своей квартире, потому что обоим не нравилась идея заниматься подобным в студии. На холодильнике висит неприметный маленький календарь с отметкой этого самого дня, о котором никто не упоминает до последнего. Ты очень напуган, потому что уверен, что, что-нибудь сказав по этому поводу, ты только приблизишь этот, отмеченный красным, день. Это все – только для Дэйва, говоришь себе ты. Для Дэйва. Он твой лучший бро, хоть он и самый большой мудак в мире, а лучшие бро должны всегда быть вместе, даже если это значит играть в «спрячь мячик» с яйцами другого мужика. К тому же, у тебя нет каких-либо персональных границ, когда дело касается Дэйва. Черт, вы живете вместе уже два года, а перед этим проводили столько времени в гостях друг у друга, что это тоже можно считать совместным проживанием. Ты видел его голым и все такое. Он выдавливал прыщи на твоей спине (противно, ага. Не будем об этом), ты растирал его ноги не сосчитать сколько раз. Вы говорили обо всем, и даже сейчас, когда вы выросли, проблемы стали совсем другими, а вы проводите вместе меньше времени и делитесь всем не так, как раньше, он все еще твой лучший бро. Ты все еще… любишь его. Достаточно, чтобы не позволить какому-то стремному мужику из порно-компании трахнуть его. Он открывает тему, вслух задумавшись над твоим именем. - Знаешь… Эгберт – это имя совсем не для порно-звезды. Ты подскакиваешь, потрясенный, и оборачиваешься к нему. - Что? Он улыбается, пытаясь поддержать тебя в своей манере. - Твое имя. Я использую свое, Дэйв Страйдер, оно звучит круто, но Джон Эгберт? Выбери другой псевдоним. Тогда ты еще и будешь почти инкогнито. Ну, ты понял. Ты не уверен, должен ты удивляться или как, но тебе и правда бы не хотелось, чтобы твое имя украшало непристойные сайты. - Например? – в твоем голосе нотки неуверенности, но Дэйв их игнорирует. - Не знаю. Что-то получше, чем Эгберт. Только я могу звать тебя так. Ты смотришь на него в замешательстве, он высовывает кончик языка. Это говорит тебе о двух вещах. Первое: он чертовски нервный в данный момент. Дэйв показывает свои привычки только когда он на нервах. Второе: он старается успокоиться, поддерживая тебя. Ты думаешь, что это хорошо; Дэйв очень хороший, правда. Ты почти чувствуешь себя лучше. - Окей, хорошо, но какое имя? Я не знаю никаких порно-имен. - Просто выбери, какое тебе нравится. Любое. Секунду ты думаешь. В голову приходит только одно имя, и ты почти боишься его произнести, потому что Дэйв будет смеяться, ты уверен. - …Кейдж. Похоже, оно его даже не заинтересовало. - Джон Кейдж? Ты сжимаешь губы в плотную линию, чувствуя, как к щекам приливает кровь, и отворачиваешься. Он вздыхает. - Джон Кейдж звучит глупо. Выбери Джонатан Кейдж. Джонатан Кейдж. Ты произносишь имя сам и, как бы не хотелось, признаешь, что Дэйв прав. Джонатан Кейдж звучит круто, как имя какого-нибудь горячего парня. Совсем не такого, как ты. Тебе нравится. - Ладно. Я спать. - Окей. До завтра. - Спокойной ночи. Ты сбегаешь из кухни и поля зрения Дэйва. Тебе нужно отдохнуть. Завтра сложный день. ________ - Так. Блондин будет сверху, да? Ты изумленно моргаешь, глядя на мужчину с камерой, стоящего около края кровати рядом с твоим убийственно спокойным другом. Дэйв наблюдает за троими работниками, устанавливающими зонты так, чтобы комната казалась ярче, чем она есть. О Боже. Сейчас ты чувствуешь себя очень плохо и не имеешь ни малейшего понятия о том, как будешь справляться с этой ситуацией. О Боже, О Боже… если продолжишь думать об этом, то тебя стошнит. Яркий свет расползается по всей кровати, и бам – все. Вы остались без денег и должны брату Дэйва, что, почему-то, хуже всего в данной ситуации. Черт, снова депрессивные мысли… Хорошо, что у Дэйва все под контролем. - Конечно, – он улыбается на камеру, и режиссер поднимает большой палец вверх. Камера движется. О Боже она движется, и тебя это безумно напрягает, даже сильнее чем то, что ты сидишь в одних штанах, смущенный и окруженный этим все в своем доме. Своем собственном доме… Рука Дэйва тянется к твоей через покрывала и успокаивающе располагается на ней. Это – как оазис в пустыне, такой небольшой приятный сюрприз для тебя, пойманного в свет прожекторов. О Боже, еще немного – и ты потеряешь сознание. Это и правда не сон? Может, еще не поздно отказаться? Режиссер окликает тебя, и ты чуть ли не падаешь с кровати. - Волнуешься? – проницательно угадывает он. – Первый раз с парнем? - Вообще первый раз, – коротко отвечаешь ты, чувствуя, как ланч просится наружу. Еще плечи потеют, и это, блин, противно. Дэйв сжимает твою руку, и режиссер понимающе кивает. - Все хорошо, я уверен, твой друг о тебе позаботится. Дэйв хихикает, и ты выдавливаешь слабую улыбку. - Сомневаюсь. Дэйв смеется громче, и ты ловишь себя на том, что улыбаешься во все тридцать два. - Окей, парни. Можете начинать. - Что? – задаешь ты наитупейший вопрос. – Секс? - Ага. Если это то, чем вы хотите заняться. Ты рад, что у вашего режиссера неплохое чувство юмора. Оператора же нельзя назвать даже веселым, ровно как и ассистента, стоящего около двери с клавиатурой в руках. Ответить тебе мешает рот Дэйва на твоей шее, и подобное прикосновение настолько непривычно, что ты взвизгиваешь и сжимаешь пальцы на простыне. Черт, только что ты состроил лицо на камеру. - Расслабься, Эгберт, – выдыхает Дэйв тебе в ухо; его очки прислонены к твоей щеке, пальцы запутаны в темных волосах – все так, что губы Страйдера не видны камере. – Здесь только мы с тобой, занимаемся совсем не гейской поебенью. Ты краснеешь и наклоняешь голову так, чтобы Дэйв тебя слышал. Ты знаешь, что режиссер все видит. - Я начинаю сомневаться, – говоришь ты. – Может, лучше я поучаствую в гетеро-фильме? Он недолго смотрит на тебя и утыкается своим носом в твой. - Конечно. Но сейчас мы здесь и мы должны трахаться в задницу. Он аккуратно целует твои губы. Руки онемевают, кости превращаются в желе. Вау. О Боже это и правда не сон… И ты, блять, должен собраться и сделать все как надо. ________ Вашу гребаную мать, тебе стыдно. Еще более стыдно, чем когда ты делал клизму сам себе перед всей этой поебенью, а ничего не может вызывать более жгучий стыд, чем клизма, которую ты делал перед этим всем. Ты хочешь умереть. Ты просто… хочешь умереть. Почему это происходит? Чем ты заслужил подобное? - Плохо, – констатирует факт Дэйв, выпуская твой член изо рта и вытираясь рукой. – Оно не происходит. - Заставь это произойти! – шипишь ты, не в состоянии даже поднять голову. Ты унижен и подавлен. – О Боже… - В чем проблема? – спрашивает режиссер. – Просто скажите, мы исправим все позже. - У него не встает. О Боже он сказал это он сказал это он и правда сказал это- блять. Ты издаешь жалобный всхлип и подтягиваешь ноги к груди. Почему, Божеееееееееееееее… Почему. - Что это значит? Ты думал, порно-режиссер будет чуть более осведомлен в области мужской анатомии. - Его стояк мертв, чел. Полшестого. Безвольный носок, развевающийся на ветру. О Боже, что за сравнения?! Ты жалко корчишься на кровати и смотришь на режиссера сквозь пальцы, смущенный как мужчина, как девственник, как человек. Он выглядит разочарованным, но пытается найти компромисс. Все-таки ты новичок. - Симулируй, – спокойной инструктирует он. – Положи свою руку на член и подними, чтобы выглядело как.… Да-да, вот так, – кивает. – И когда он войдет, издай какие-нибудь эротичные звуки. Ну-ка, попробуй. Ты безучастно смотришь на него, не веря в то, что тридцатилетний мужчина с хвостиком и в майке выше живота вообще может говорить что-то подобное на полном серьезе. - Что? - Давай, я хочу услышать практику. - Стони, Джон, – объясняет Дэйв, садясь на кровати и подергивая свой член, чтобы поддерживать его возбужденным, потому что конечно у него все прекрасно и функционирует. Ты переводишь оцепенелый взгляд на него и вяло двигаешь губами. - Стонать? Он кивает и издает короткий, едва слышный звук. Кажется, это был стон, ты не можешь сказать наверняка… - Да, вот так! Прекрасно. Режиссеру явно чертовски нравится Дэйв. Ты унижен, но не настолько, чтобы не обидеться. По натуре не любящий проигрывать (хоть это и проявляется только если в деле замешан Дэйв), ты тоже пытаешься стонать, но получившийся звук больше напоминает крик умирающего гиппопотама, чем стон, и, судя по лицам окружающих, так кажется не одному тебе. - Ладно, – режиссер устанавливает камеру. Камера чуть больше ладони, которая ее держит, и выглядит совсем не как вещь из голливудской студии. Он подзывает к себе парня, что стоит ближе к Дэйву. – Думаю, сработает. Блять, оно обязано сработать! ______ Итак, ты все-таки дожил до финала и, если ты не соврешь, сказав, что ощущение члена в заднице тебе очень не понравилось, то будет просто стыдно не упомянуть о том, как хороши были руки Дэйва. Достаточно хороши, чтобы с твоего члена выделилось немного спермы. С чего, наверное, ваш режиссер кончил от радости. Неважно. Наконец-то все закончилось, и ты никогда в жизни не был так рад завершению чего-либо. Ты лежишь на кровати, тяжело дыша, бездумно водишь рукой по бедру Дэйва, пока он поглаживает твою грудь и надрачивает себе в направлении твоего лица. Где-то за миллион километров от реальности, существование которой было в панике забыто, ты чувствуешь движение мышц Дэйва под его кожей, его сердцебиение, его дыхание. Он создает меньше шума, совсем не как ты ближе к финалу, но его бедра странно двигаются уже не от резких движений рукой, а от того, как он гладит твои волосы с почти боготворящей нежностью. Ты думаешь, без намеков на голубизну, что члены – это забавно выглядящие штуки, особенно возбужденные, и член Дэйва – не исключение. Его лобковые волосы очень легкие и приятные. Из мыслей тебя вырывает что-то теплое, похожее по консистенции на йогурт, на твоих щеках и подбородке. - Оу… Он судорожно сжимает твои волосы в кулаке и широко распахивает глаза, едва ли веря, что только что кончил на тебя. Режиссер разрешил ему не снимать очки, поэтому ты видишь свое шокированное отражение со спермой около рта, стекающей по подбородку. Дэйв выглядит крайне невозмутимо: только подрагивающие уголки губ и слегка покрасневшие щеки выдают, что он только что… Твою мать. К лицу приливает краска. Ты очень хочешь слизать сперму, потому что это все так странно, но о боже, одна только мысль об этом вызывает тошноту. В любом случае, у тебя нет выбора: когда Дэйв прекращает дрочить, он направляет свой член к твоей нижней губе, размазывая по ней сперму. Ты открываешь рот и материшься, мертвой хваткой впиваешься в его бедра. Дэйв не упускает момент и засовывает головку члена внутрь. Вкус просто отвратительный. Ты пытаешься сесть, но он крепко держит твою голову и аккуратно погружает в твой рот весь член. Ты гневно смотришь на него и беспомощно хрипишь, пытаясь не замечать жуткий привкус на языке. Фу фу фуууу блять это просто ужасно! Ужасная вишенка на отвратительном ебаном пироге о боже это плохо. Он кончает, толкаясь в тебя последний раз и снова садясь на кровати. Уголок его рта искажается в триумфальной улыбке. На это ты отвечаешь взглядом, полным абсолютной ненависти, чтобы выразить все, что ты думаешь о том, что Дэйв только что проделал, но даешь ему невесомо поцеловать себя в губы, потому что ваш режиссер-капитан-человек-с-большим-именем попросил. Ты даже немного притягиваешь его к себе: его губы кажутся сладкими после ужасного вкуса спермы, и это приятно. - Не так уж и плохо, а? – шепчет он тебе на ухо, и ты был бы не против сейчас его ударить. - Для тебя – может быть! Ты отталкиваешь его как только режиссер говорит «снято» и до того, как кто-то очухается и что-нибудь скажет. Игнорируя возмущенное «хэй!», ты спрыгиваешь с кровати и незамедлительно об этом жалеешь, потому что твоя задница и нижняя часть спины пиздецки болят. Твою налево. Чтоб ты да еще раз что-то воткнул себе в задницу. Даже за деньги. - Мы закончили? – сухо спрашиваешь ты, поднимая свою безразмерную футболку с Охотниками за привидениями с пола и одевая ее, потому что даже если ты только что и занимался сексом (о боже ты занимался сексом) перед незнакомцами с Дэйвом, ты еще никогда в жизни не чувствовал себя настолько голым. И сейчас, на каждый миллиграмм твоих прошлых страхов и сомнений приходится килограмм смущения и отвращения к самому себе. Как он мог? Как мог ты? О боже, все слишком запутано. - Да, пожалуй. Хотите записать интервью? - Нет! – ты не можешь даже смотреть на Дэйва, когда оттягиваешь низ своей футболки и чуть нагибаешься, чтобы не было видно твоих гениталий. – Нет, я хочу просто пойти в душ и получить свои деньги. Блять. Ты взбешен. Ты уже почти в Бешенство-Сити, и на пути ни одной остановки. Твою мать. Что за ебаная хуйня только что произошла. Произошла! Теперь у них есть запись, и люди будут ее смотреть, потому что вы подписали бумаги, и все увидят, как твой друг трахал тебя во все дыры чуть ли не до слез. Ты чувствуешь себя ужасно. Коротко и сухо извиняясь, ты сбегаешь в ванную. На лбу появляется холодный пот. Тебе нужен душ. Тебе нужна ванная. Тебе нужно смыть с себя ощущение грязи. - Джон? Бро, как ты? Ты игнорируешь Дэйва, бросая в его сторону лишь взгляд, каким обычно смотрят на предателей, и захлопываешь за собой дверь. ________ Последствия твоего бешенства приносят свои смущающие плоды. Час спустя ты осторожно выходишь из ванной, надеясь прокрасться незамеченным в комнату и, может быть, умереть. Ты не можешь понять, почему так не хочешь говорить с Дэйвом в данный момент, все так запутанно и странно, и твоя задница жутко болит… Было бы неплохо просто лечь на землю, глубоко вздохнуть и издать какие-нибудь жалкие звуки, но если Дэйв найдет тебя в таком положении, ситуация станет только еще более неловкой. - Поймал. Ты подпрыгиваешь чуть ли не до потолка, когда слышишь голос где-то за спиной; поворачиваешь голову, чтобы увидеть Дэйва. Он сидит на полу и, очевидно, все это время ждал, пока ты выйдешь из ванной, играя в старый геймбой. Ты застываешь на месте, краснея, и пытаешься придумать тысячу способов избежания предстоящего разговора. Ты к нему не готов. - Эм… Да… Дэйв. Он смотрит прямо, очки скрывают его мысли. - Хэй, – его язык нервно очерчивает верхнюю губу, и ты впиваешься пальцами в край своей футболки. Что-то изменилось, не так ли? И ты об этом догадывался. Хоть Дэйв и обещал, что все останется как прежде, но все уже не так. Слишком странно. Как будто вокруг тебя жужжит стая комаров породы «Наверное мы зашли немного дальше, чем планировали». - С тобой все хорошо? – он встает и потягивается, слышно, как хрустит его шея. Вообще, он немного ниже тебя ростом, но сейчас ты почему-то чувствуешь себя маленьким и беззащитным. – Ты выглядел расстроенным. - Да… Нет, все хорошо. Я просто немного вышел из себя. - Немного. - …Да, – ты прочищаешь горло в неловкой тишине, и отворачиваешься. Ты видишь его лицо, его прямой нос и мягкие губы; помнишь тот взгляд, которым он смотрел на тебя во время съемок; его хмурый лоб, рваное дыхание, ладони на твоих бедрах и члене… Ты искренне надеешься, что не будешь думать об этом каждый раз, глядя на Дэйва, потому что это разрушит вашу дружбу. О черт, ты вдруг осознаешь, что хоть дружба и была той причиной, которая сподвигла тебя на это все, она была также тем, что ты забыл учесть, размышляя о последствиях. Изменит ли это ваши отношения? Будешь ли ты для него кем-то другим? - Задница болит? – спрашивает Дэйв, замечая твою смущенную позу, полотенце, обернутое вокруг талии, потому что у тебя нет трусов, которые бы не лежали в стирке. - О да. У тебя никогда в жизни ничего так не болело. И боль была не столько в самой заднице, сколько во всей области паха, как будто Дэйв поранил что-то глубоко внутри. Наверное, именно так ощущаются периодические боли. Отстой. Лучше бы у тебя просто случайно вставал. - Хочешь массаж? – он потягивается и смотрит на часы. – Только пять часов. - Эм… Конечно ты чертовски хочешь массаж. Но не будет ли это странно, после того, что произошло… Дэйв вздыхает и откидывает волосы со лба. - Или нет. Если не хочешь. Мне в любом случае нужен душ, – идет в ванную. Ты кусаешь губы, чувствуя себя безумно виноватым. - Деньги на столе, – говорит Дэйв. Ты поворачиваешься; он снимает очки и наклоняется к зеркалу, дотрагиваясь до синяков под усталыми глазами. – Думаю, можно заказать китайской еды на ужин. - Ага, хорошо, – закрываешь за ним дверь ванной, игнорируя подозрительный взгляд с его стороны. Если ты сможешь заказать ужин, съесть его и уйти в комнату до того, как Дэйв выйдет из душа, то ты отложишь неизбежный разговор, который должен состояться в любом случае, хочешь ты этого или нет. Осознание того, что вы с Дэйвом занимались сексом, снова поражает тебя с двойной силой. Интересно, сколько это будет продолжаться?.. Агрх. Ты идешь в кухню, считаешь пятидесятидолларовые бумажки на столе (тут целых восемьсот долларов… вау. Неплохо для одного рабочего дня) и вздыхаешь, постукивая пальцами по столу и игнорируя урчание в животе. Слышится шум воды – Дэйв включил душ. Это странно. Это очень странно. Вроде бы все так же, как и было всегда, даже несмотря на то, что у вас был гей-секс, и, вроде бы, что-то все-таки изменилось. Ты чешешь шею и пытаешься вспомнить, где ты оставил очки. Тихо ругаешься, когда понимаешь, что снял их в ванной, около раковины. Или нет! Стоп! Может быть, они все еще в твоей комнате. Ты не помнишь, чтобы ты их одевал при выходе на площадку. Ты набираешь номер китайской забегаловки по дороге в комнату. Трубку поднимают, когда ты открываешь дверь и пытаешься улыбнуться так, чтобы это было слышно в твоем голосе. - Алло, можно сделать заказ? Твоя комната выглядит огромной, безо всей этой аппаратуры, неуклюже распиханной по углам, и единственный признак того, что за бардак тут был, - мятые свернутые одеяла с – твое сердце делает пируэт – остатками спермы на них. Большой потек – твоя собственная. Ты можешь только догадываться, куда попали те капли спермы Дэйва, которые не попали тебе на лицо. Воспоминания о том жидком тепле на щеках и подбородке заставляют тебя скривиться. Ты облизываешь губы и замечаешь очки на тумбочке. - Конечно, что бы вы хотели? - Две коробки говяжьей лапши, один жареный рис и дюжину вонтонов, пожалуйста. - Отлично, на чье имя? - Джон Эгберт, – надеваешь очки и диктуешь адрес. Девушка на другом конце провода что-то чиркает. На обратном пути ты закрываешь дверь. - Спасибо, – кладешь трубку. Дэйв, как обычно, не задерживается в душе надолго, и выходит оттуда, когда ты расслабленно переключаешь каналы. На нем только безрукавка и обтягивающие трусы, которые вызывают у тебя неоднозначные чувства. - Заказал еду? – спрашивает он, надевая свои «ироничные» носки – черные, до лодыжек, с белыми помпонами. Ты киваешь и подтягиваешь колени к груди. Дэйв изгибает бровь. - Эй, чувак, все хорошо? - Ага, – ты бы хотел быть таким же, спокойным и все такое… - Жопа болит. До сих пор. Он смотрит на тебя, и ты поеживаешься. Все еще помнишь о массаже… - Ляжь, – коротко говорит он, вставая и снисходительно глядя на тебя сверху вниз. Ты испуганно пялишься на него, но в конце концов решаешь, что делать так, как он скажет, лучше для тебя. Ложишься на живот, устраиваясь поудобнее. Приятно, когда ничего сверху не придавливает. Ты тихо ругаешься, когда Дэйв садится на твои бедра. Он аккуратно поглаживает спину, примерно также, как ты однажды (или дважды) делал с ним. До того, как вы оба даже предполагали, что когда-нибудь… - Где болит? – уверенно спрашивает он. - Низ спины. Прямо над копчиком. Он не отвечает, перемещая руки ниже и аккуратно массируя, пытаясь найти место, с которым ему предстоит работать. Спустя пару болезненных «ауч!» и «блять!», он нежно массирует большими пальцами , выдавливая боль из твоей спины. Ты разочарован, что боль в животе совсем не исчезает. На мочевом пузыре как будто синяк, и ты даже не хочешь думать, как он будет болеть, когда ты пойдешь в туалет. Ненадолго в комнате повисает тишина; ты поворачиваешь голову и куда-то смотришь, но даже не на работающий телевизор. Это «Гриффины». Тебе не очень нравится это шоу, но Дэйв, видимо, знает обо всех скрытых сравнениях и ироничных шутках достаточно, чтобы считать его развлекательным. Движения Дэйва размеренные и успокаивающие, и вот, ты лежишь тут, под ним, чувствуя, как нервы приходят в порядок, и ожидая следующей атаки дурацкого «о боже мы только что занимались сексом с этим парнем». Это печально, но вместе с расслаблением приходит и чувство сожаления. Сейчас у тебя есть время и ясная голова, чтобы обдумать, что и как, что пошло не так, что делать дальше. Осознание собственной усталости, окружения, веса Дэйва и его тепла на твоих ногах возвращает тебя к реальности. - В общем, тебе не понравилось, – с привычным флегматизмом говорит он, и это не вырывает тебя из состояния спокойствия. - Нет. - Я был настолько плох? - Нет, не ты, – ты будешь чувствовать себя виноватым, если ваш неудачный опыт повлечет за собой последствия для Дэйва в будущем. – Я. -… Не говори что-то подобное только для того, чтобы я почувствовал себя лучше. - Я и не говорю. Просто я идиот, вот и все. Извини, – ты вздыхаешь и меняешь положение так, чтобы колени Дэйва упирались не тебе в задницу. – Просто я очень волновался и запаниковал, а потом чувствовал себя бесполезным, потому что у меня даже не вставал, и это тупо. Я тупой. Все из-за меня. - Эй, у меня тоже все было не очень горячо, бро. Просто знай. Ты едва улыбаешься; наверное, стоит сказать Дэйву, что тебя это не особо волновало, но раз уж он говорит. - В смысле, - продолжает он, надавливая чуть сильнее, и ох это даже лучше секса. – Трахать свою же подушку – это одно, а трахать парня, который реагирует на все также как и подушка – другое. Немного расстраивает, если честно. Блин, Джон, это я тут секс-бог и все такое, и все, что тебе нужно было делать – лежать и стонать, – он тыкает твою шею, показывая, что просто шутит, но ты не можешь не признать, что где-то он прав. - Они должны были дать мне за это медаль. Честно. Или трофей, потом парад и ежегодный выходной имени члена Дэйва Страйдера, который заставил Джона плакать. Я тогда чувствовал себя Сатаной, чувак, – раздраженный – хоть это и становится очевидным только под конец предложения – Дэйв останавливается и проводит рукой по твоим волосам. - Раз тебе настолько не нравилась эта идея, не надо было соглашаться. Ну вот, теперь ты точно чувствуешь себя куском дерьма. - Прости! – без единой доли сарказма говоришь ты. – Просто… я испугался, понимаешь? Ты делал все замечательно, ты вообще замечательный, все… это все моя вина. В следующий раз я не буду таким бревном. Слова сказаны до того, как ты успеваешь их обдумать. Следующий раз? Какой еще следующий раз? Вы даже не думали о следующем разе. Дэйв тоже озадачен. - Следующий раз? – спрашивает он. – Ты хочешь сделать это снова. Ты бы очень хотел ударить себя, но Дэйв тебе немного мешает, поэтому все, что ты можешь сделать – впечататься лицом в диван и издавать непонятные звуки. - Я не знаааааааааааааааю… - жалуешься ты. – Но ведь восемьсот долларов – это куча денег. То есть… больше, чем просто куча. И я в растерянности. - Оу, – он едва касается твоей спины, и ты закрываешь глаза. – Хорошо. - Ты согласен? Сначала он не отвечает, но потом: - Может быть. Не знаю. Ваш разговор прерван звонком в дверь. Ужин прибыл. ________ На следующее утро у тебя лекция. Она поздно заканчивается, поэтому ты пропускаешь последний автобус до дома, и когда возвращаешься, Дэйв уже там – вернулся со своего семинара или гулянки, или откуда он там вернулся. Тебе все равно. Он сидит за столом, говорит по телефону и оборачивается, когда ты закрываешь за собой дверь и снимаешь куртку. Волосы у тебя влажные – на улице уже начинается дождь – и еще ты пиздецки замерз. Почему он не включил обогреватель? - Ага. Нет, я знаю. Ага. Ага. Ты улыбаешься, глядя на Дэйва; зажигаешь лампы в гостиной, распахиваешь шторы, открывая взору унылый серый городской пейзаж. Включаешь обогреватель. - Да, я знаю. Ага. Окей. Спасибо… хорошо. Спасибо. Он криво улыбается, убирая телефон на место, и тяжело вздыхает. - Это по поводу электричества, – говорит он. – У нас два дня на оплату. Ты издаешь обессиленный стон и садишься за стол напротив Дэйва. Немного жмуришься, но все, слава богу, уже не так плохо, как вчера. - У нас остались деньги? - Нет, и еще мы должны двести долларов бро за прошлый месяц. Хорошо, что за этот платить меньше, – он кивает на конверт, лежащий около солонки. - 92.50, - читаешь вслух. – Неплохо. Можем взять их из моей зарплаты. - Да, но у нас еще висит счет за газ, на оплату которого нужно 200 долларов, а есть только три дня. Плюс еда. Меня уже тошнит от лапши. Никогда в жизни не буду ее больше есть, – удрученно вздыхает Дэйв. – Ебаная лапша. Я уже скоро срать ей начну. - Пожалуйста, не надо, наш водопровод нам этого не простит, – ты складываешь счет и кладешь его обратно в конверт. – Я завтра работаю пять часов. Могу попросить внеурочные на неделе. И я уверен, твой бро может подождать еще немного, чел. Дэйв явно в этом сомневается. - Может… Но он будет постоянно напоминать мне об этом, пока я не верну все до цента. - Спросить папу? - А твой папа сможет дать нам денег? Ты недолго раздумываешь над ответом. - Нет, – говоришь ты. – Не думаю. - Значит, мы по уши в дерьме? Пора снова начинать мыться холодной водой и смотреть телевизор при свечах. Ура. - Дэйв, ты не сможешь смотреть телевизор, если- оу, – то, что это был сарказм, доходит до тебя слишком поздно. – Упс. Забудь. Наверное, он закатил глаза. Ты не уверен. - В любом случае, мы нищие. Мы трахались, и мы все равно нищие. Если у тебя есть какие-нибудь идеи, как выбраться из этой жопы, то твой час определенно настал. Ты угрюмо качаешь головой и массируешь виски, чувствуя, как медленно подбирается мигрень. - Нет. Никаких. - Ясно. Круто. Просто охуенно, – он встает, стул под ним жалобно скрипит. – Охуенные тузы у нас в рукавах, бро. - Не злись на меня, – отвечаешь ты, распознавая в его голосе раздражение. – Я не виноват, я сделал все, что мог. - Я знаю, что ты не виноват, дурак, – Дэйв задвигает стул и бросает усталый взгляд на часы. – Я спать. - Но еще даже семи не- Он игнорирует тебя, разворачивается и уходит в комнату. Твое сердце как будто трескается, и ты беспомощно ложишься на стол. Дэйв винит во всем себя, разве нет? Он всегда винит себя. Он может выглядеть нахальным, но ты-то знаешь, что среди твоих знакомых нет никого, настолько же чувствительного и не ценящего себя, как Дэйв. Вот почему ты не очень хотел поднимать финансовые вопросы, ты знал, что он будет винить себя за то, что сделал не все, что, по его мнению, он мог. А это не так, поэтому Дэйв явно не заслужил тех страданий, которые он испытывает сейчас. Тебя бесит видеть его таким. А еще тебя бесит жизнь без света и горячей воды. И ко всем этим проблемам есть только одно решение. ________ Ты идешь по улице в сторону кафе с книжками в руках, думая о том, что тебе просто отчаянно нужны новые джинсы. Ты достаточно мучился всю эту неделю и честно заслужил их. Телефон в кармане вибрирует – смс от Дэйва. «Конечно. Могу заказать тебе выпить, что хочешь?» Ты недолго думаешь над ответом. «апельсиновый сок сойдет» Ты уже почти в кафе. Впервые за несколько дней у вас обоих появилась возможность просто поговорить, и именно сегодня ты намерен рассказать ему о своих планах. Принятие этого решения отняло у тебя много сил, но сейчас ты как-то даже свыкся с этим. Хотя, выбора особо и не было, судя по прошедшей неделе… мда… Но ты еще не рассказал Дэйву. Хотя должен был. Ты знаешь, что не виноват в том, что тебя уволили. Магазину нужно было провести сокращение, и из-за твоей учебы и постоянных просьб о переносе смены потеря работы была очевидной. Остался месяц. Один месяц оплачиваемого труда, и сейчас ты понимаешь то отчаяние, которое появляется на лице Дэйва за утренней чашкой дешевого кофе. Но ты должен продолжать улыбаться и оставаться таким же жизнерадостным, как и раньше. Дэйв почувствует любую негативную эмоцию и, скорее всего, отразит ее троекратно. Ты не хочешь, чтобы это произошло. Кафе, которое вы выбрали – типично студенческое, и больше, чем на половину, ими заполнено. Дэйв сидит на вашем любимом месте в углу на диванчике, рядом с огнем и далеко от окна. Сейчас время ланча, поэтому толпа едва дает тебе протиснуться к своему любимому квадратному пуфику. Стакан апельсинового сока уже давно ждет тебя на столе. - Дэйв? Он отрывает взгляд от журнала и улыбается. - Привет, бро. Долговато ты. - Знаю, на лекции задержали. Пф, – кладешь книги на соседнее сидение и облокачиваешься на стену, смертельно уставший. – Как день? - Сделал пару фоток, нашел симпатичную мертвую птицу по пути. - Фу. - Неа. Круто, – убирает журнал и вздыхает. – Я хочу нормально отдохнуть, ты сегодня занят? - Нет. - Останься со мной, можем заказать индийской еды и посмотреть целый сезон МакГайверов. - Ты же их ненавидишь. - Знаю, но тебе они вроде как нравятся, – пожимает плечами. – Я не то что бы его ненавижу. Не помню, чтобы я ненавидел какие-то сериалы, Эгберт, ты должен был уже догадаться, что я пассивный к развлечениям Будда, в спокойствии с собой и все этой медиа-лажей. - Ты показал наименьшую степень заинтересованности в этом шоу? - Уже лучше, – говорит Дэйв, изящно поправляя очки. – Так ты согласен? - Конечно, только сначала нам нужно поговорить, хорошо? – ты прикусываешь губу и нервно мнешь край футболки. Он кивает и откидывается на спинку диванчика. Ты бы даже мог поверить, что Дэйв не знает, к чему все идет, если бы не знал его как пять своих пальцев. Ты прекрасно видишь, как сложены его руки, как плотно сжаты его губы. Ты уверен – он думает о том, что думаешь в этот момент ты. - Думаю, я сделаю это снова. Легкое движение его плеч может быть как жестом облегчения, так и разочарования, нельзя знать наверняка, так что ты немедленно продолжаешь. - Слушай, я знаю, что я ненавидел это все и немного вышел из себя после того раза, но я потерял работу, да и это – легкие деньги, и, честно, я обещаю больше не выкидывать таких фокусов, клянусь. Давай просто сделаем это, хорошо? А то мне придется трахаться с незнакомцами. Я не могу не попытаться, Дэйв, посмотри на нас, я чувствую себя таким ущербным из-за того, что не могу ничего придумать, что подумает папа? Что вообще все подумают? Я не хочу клянчить деньги и не хочу жить в квартире без света всю мою оставшуюся учебную жизнь. Вот так. Мы должны это сделать. Дэйв немного молчит, и твой живот скручивается, ведь вдруг он передумал? Вдруг он не хочет больше этого делать? Что если эта идея вызывает у него отвращение? - Окей, – в итоге отвечает он. – Звучит неплохо, – снимает очки, протирает стекла. Ты смотришь на его глаза, закрытые, потому что вокруг люди, и мягкость его ресниц для тебя необычна. - Позвонить в агентство завт- - Да, – быстро отвечаешь ты, краснея от облегчения и смущения одновременно. – Да, пожалуйста. __________ Встреча назначена на следующую неделю, электричество опять отключено за день до нее, так что, честно, ты очень надеешься, что все пройдет гладко, потому что вы сможете оплатить счета и снова жить в освещенной квартире, а после вашей съемки еще через неделю, все долги, наконец-то, будут погашены. Прошлая зарплата была минимальной и почти покрыла весь счет за газ. Вы с Дэйвом сошлись только на двух съемках, но будет видно. На этот раз ты гораздо меньше нервничаешь, но остались все те же мурашки и то же непривычное ощущение в животе, особенно когда Дэйв тронул тебя за плечо с утра, пока ты читал газету, и предложил сходить в душ и сделать… те процедуры, которые тебе нужно было сделать. Он пообещал помочь установить оборудование, когда приедет съемочная группа, и ты согласился, потому что в этот раз им нужно было привезти еще и генератор – поставить свет и все такое – и Дэйв в этом деле будет гораздо полезнее тебя. Черт, даже если ты будешь просто находиться в комнате, что-то обязано пойти не так. Так что ты идешь в душ и делаешь все так, как сказал режиссер, используя какую-то жуткую пластиковую штуковину, которую тебе разрешили не возвращать. Проверив, все ли в порядке, ты вздыхаешь. Это ужасно неудобно, но не так, как в первый раз. Наверное, потому что ты знаешь, чего ожидать. Когда ты выходишь из душа с одним только полотенцем на талии – все равно ведь скоро раздеваться – съемочная группа уже здесь. Оборудование установлено. Все ждут тебя. - Привет, – говоришь ты, и они приветствуют тебя в ответ. Все так на удивление цивилизованно, учитывая дурацкую неловкость ситуации. Еще тебя удивляет, как быстро все это стало привычным – странная атмосфера, голос, строго говорящий «это же просто работа, Джон, это ничего не значит». Кто бы мог подумать, что иногда ты можешь быть ответственным и серьезным, когда дело касается чего-то неизбежного. Наверное, ты похож на папу больше, чем хотелось бы… Нет. Заткнись. Это депрессивные мысли, и сейчас не их время. - Уже не терпится? – режиссер кивает на полотенце, и ты краснеешь. Упс. - Ну, в любом случае мне скоро раздеваться, так что- - Нет, ты прав. Иди сюда, Дэйв тебя проинструктирует. В этот раз будет немного другая тематика, тебе должно понравиться больше. - Наверное! - Конечно, почему нет? Либо это, либо копрофилия. _________ «Новая» тематика – это романтическое порно, и по шкале странностей оно подскакивает чуть выше обычного. Главным аргументом было «вы просто два трахающихся парня, и мы хотим это обыграть». Тебе кажется, это все же имеет смысл, но тебе почему-то стыдно быть Джонатаном Кейджем, давним бойфрендом Дэйва Страйдера, особенно учитывая то, что вы не участвовали постановках с четырнадцати лет, да и в той Дэйв играл роль бойфренда слишком хорошо. Наверное, это так называемая ирония судьбы. После неловкой сцены объятий, во время которой вы читали свои тексты («Занят сегодня?» «Не то что бы» «Хочешь остаться посмотреть «Охотников за привидениями»?»), которые были слишком похожи на ваши с Дэйвом обычные разговоры, происходившие миллион раз до этого, он поцеловал тебя, и вы начали заниматься фальшивой бессмысленной любовью. Все, что произошло дальше, мало отличалось от первого раза, разве что у тебя было меньше проблем с возбуждением. Дэйву пришлось снять очки, но согласился он на это только после твоих убеждений и обещания от режиссера, что никто и никогда не увидит его открытых глаз в законченном фильме. Дэйв ненавидел свои глаза, и ты никогда не понимал, почему. Ты всегда считал их очень красивыми, но при любом упоминании настроение Дэйва мгновенно портилось. Они круглые и детские, обрамленные длинными бледными ресницами, а красные радужки овладевают тобой, заставляя мурашки бежать по спине, и вглядываются прямо в душу. Однажды он сказал, что из-за них он похож на психа. Ну, красоту лучше видно со стороны. А еще красота – это куча честно заработанных денег. Как только режиссер оставляет вас наедине с подсчетами приобретенных финансов, которых хватает на решение проблем с электричеством, вы вместе идете в душ. Ты ценишь это: Дэйв помогает тебе отмыть спину там, куда, из-за снова больной задницы, ты не достаешь. В ответ ты моешь его волосы – ему всегда это нравилось. И это гораздо более естественно и интимно, чем секс на камеру. ________ В третий раз это происходит в комнате Дэйва. Ты лежишь под ним, чувствуя, как его бедра трутся о твои, и просто ощущаешь его член в заднице, когда он делает что-то, что-то странное и великолепное, что-то такое, что не делал никогда раньше. - О Боже! Ты поднимаешь руку и сжимаешь его плечо, почти ломая, и очень нехарактерно изгибаешь спину. Он останавливается, широко распахнув испуганные глаза. - Черт, Джон, я тебя поранил? - Нет! – почти умоляюще смотришь на него. Отчаянно умоляюще. – Сделай так опять! Дэйв удивлен; он бросает беглый взгляд на режиссера. Режиссер жестом показывает продолжать. Дэйв наклоняется ближе, все еще взволнованно глядя на тебя, и разводит твои ноги даже чуть шире, чем должен. - Если будет боль- - Просто продолжай, – ты очень надеешься, что слова режиссера на него подействуют. Немного смущает разговаривать с ним, когда он… ну… - и сделай это снова, это так… - ты кусаешь губы, ведь сказать такое просто нельзя. Он наклоняет голову ближе к твоей. - Так хорошо, – шепчешь ты, закрывая глаза и проводя ладонями по его рукам и спине. – С тобой хорошо, Дэйв. Совсем недолго он молчит, ты чувствуешь его дыхание на своей щеке, запах его волос, его тепло и эту возбужденную штуку в тебе; потом он двигается и снова задевает то место. Ты кусаешь губы, потому что это так странно и так хорошо и, вау, это заставляет тебя стонать как сумасшедшего. Боже, это сложно объяснить, как будто что-то разворачивается внутри, словно беспощадный курок, выводящий из строя, но блять ты ни за что не хочешь, чтобы он останавливался. О да… - Дэйв. - Черт, Джон… Ты двигаешься бедрами ему навстречу, пытаясь вобрать его глубже. Это ужасная поза. На самом деле. Он, кажется, это замечает, слава богу; поднимает твои ноги, усаживает на свои колени, твои руки вокруг его плечей, нос утыкается в его шею. Эту позу вы никогда раньше не пробовали, и она тебе нравится. Вы близко друг к другу, ты можешь поцеловать Дэйва, говорить с ним, чувствовать его под своими руками, можешь контролировать. Ты едва не забываешь о том, что это просто игра. Что люди смотрят… На какой-то недолгий момент здесь только Дэйв и ты. К сожалению, эта позиция не такая удачная для того самого ощущения. Чувства уходят. ______ - Хэй, – он передает тебе кружку с чем-то горячим через спинку дивана, и ты благодарно ее принимаешь, ставя игру на паузу и фокусируя все свое внимание на Дэйве. Его брат прислал вам старую приставку пару дней назад, и ты не упускаешь своего шанса в нее поиграть: часа четыре ты уже точно на нее убил, еще даже не завтракав и не ходив в ванную. - Спасибо, – улыбаешься ты, подвигаясь к краю дивана, чтобы Дэйв мог сесть рядом. Он садится. – Сколько времени? - Почти девять. Рано. Слишком рано. Ты смеешься. - Для субботы-то конечно. Ты дуешь на горячий кофе и передаешь джойстик Дэйву. - Закончишь за меня? Надо бы все-таки зайти в ванную. - Зачем в ванную, чел, сегодня суббота. Расслабься в любимой пижаме на любимом диване. - А что, если я захочу выйти погулять? - Ты хоть когда-нибудь выходил из дома в субботу? Это что-то новое, чего я не знал о Джоне Эгберте? Смена домашней программы? И меня тогда впиши. Вуху. - Иди в жопу, Дэйв, – ты закидываешь ногу на ногу и возвращаешься к игре. Все идет удачно, ты облегченно вздыхаешь. Хорошо. Все хорошо. Во-первых, вы наконец-то оплатили все счета. Во-вторых, в среду начнутся итоговые экзамены (в сдаче которых ты абсолютно уверен), а в третьих? Это первая суббота, которую ты можешь потратить на что-то кроме работы. Честно говоря, в твоей жизни было мало свободных суббот: с полудня до вечера ты постоянно работал, так что нет, сегодня ты будешь просто отдыхать. Вот так. Ты сидишь на диване, минут двадцать умиротворенно наблюдая за тем, как Дэйв играет в приставку. Встаешь и идешь в сторону кухни. - Завтрак? – предлагаешь ты. - Ага, было бы неплохо. - Что хочешь? - Можно блинов. Ты строишь недовольную гримасу. Почему бы ему не попросить просто смешать кофе с мукой? И готовить легко, и углеводов куча. - Ладно. - Спасибо, Джон, ты лучший, – он улыбается, чуть шире, чем обычно, и ты шокирован тем, какой пируэт совершают твои кишки. Черт, что? Это странно. Проходит ощущение быстро, и, когда ты приносишь тарелку свежих блинов в комнату и наблюдаешь, как Дэйв их ест, оно не возвращается. ________ - О боооооооооже… - ты лежишь на диване и мучительно стонешь. Твоему желудку явно не понравились те шесть пачек маршмеллоу, которые ты ел весь день. – Дэйв, мне так плохо. - Еще бы, Эгберт. Я ведь говорил – хватит жрать столько сахара, – он наклоняется и поднимает пустую упаковку от маршмеллоу с пола. Полиэтилен шуршит, его нога загораживает телевизор, ты отталкиваешь его чуть в сторону и поворачиваешься на другой бок. - Думаю, - он стоит, руки на бедрах – наверное, это тоже какой-то ужасно ироничный жест, - обед тебе можно не предлагать. - Нет, – машешь ему рукой, чтобы он отошел уже от телевизора. – И я тебе его делать не буду. - Окей, – он исчезает из поля зрения, но ты слышишь, как он задвигает шторы и выключает свет. – Можем заказать карри на ужин. Какой там ресторан делает эти злые виндалу? Пусть проведут уборку в моем желудке. - Ну да, – улыбаешься. Не отводя глаз от телевизора, ты вслушиваешься: упаковка маршмеллоу шуршит в урне, дверца холодильника распахнута. – Если хочешь «уборки», то душ для задницы валяется где-то в ванной. - Это называется клизма, дебил, – Дэйв возвращается и снова встает между тобой и телевизором, изображая обиду или что-то вроде того. Ты смотришь на него прямо и делаешь вид, что не понимаешь, о чем он, игнорируя пальцы, постукивающие по холодной банке соды, и приподнятую бровь. Ты выигрываешь, потому что он вздыхает и чуть склоняет голову. - Можешь подвинуться, я хочу сесть? Ты решаешь не быть сволочью и не разводить скандал размеров третьей мировой и кладешь голову ему на колени. У тебя был прекрасный день отдыха, и ты не хочешь, чтобы он закончился плохо. - Эй, – он смотрит на тебя сверху вниз, уголки губ направлены вниз, но ты можешь с уверенностью сказать, что это просто игра. – Я тебе что, подушка? - Ага, – ты улыбаешься, подмигиваешь, когда он хмурится и ставит холодную влажную банку Пепси тебе на лоб. – Ты нарываешься, детка. - Твою… Твою мать, Эгберт, – он качает головой и смотрит на экран. Убирает банку с твоего лба, и хорошо, потому что она, блять, очень холодная. Капля воды стекает по щеке. – О Боже. Ты смеешься и уютно устраиваешься на его ноге, кладя руку ему на колено. Он открывает соду, делает глоток и ставит банку на столик. - Что? – шутливо спрашиваешь ты. – Не понравился вкус поражения? - Чувак, если бы я хотел почувствовать вкус поражения, я бы слизал его с твоего подбородка еще на тех выходных. - …Эй! Это было внезапно, неожиданно и совсем не в тему. Хороший способ убить прекрасное настроение, Дэйв! Ты ударяешь его рукой по ноге, довольно сильно, и он ловит ее в свою, когда ты замахиваешься снова. Блин. Блин блин блин блин это был удар ниже пояса. Совсем не круто, Дэйв. Совсем. - Шучу, – говорит он, слегка сжимая твои пальцы. Ты смотришь на него, смущенный донельзя, чувствуешь бабочек в животе, которых ты решил ассоциировать только с вашей с Дэйвом работой, и о которых ни один из вас не упомянет вслух. Ты знаешь, что глупо принимать близко к сердцу то, что люди увидят, что вы с Дэйвом делали – ведь это просто бизнес и ничего более. - Это было не смешно. - Смешно. - Не смешно. - Смешно! – он аккуратно сжимает твою руку, и это так для него так нехарактерно, что ты начинаешь осознавать, насколько комфортно и приятно ему быть с тобой. – Если тебя это утешит, то кончу с лица еще никто не убирал так изящно, как ты. Если он продолжит говорить о подобном, твои глаза начнут стрелять молниями. - Это совсем не утешение! - Ну не знаю. Я видел кучу парней с кончой на лице. Без гейства. По твоему лицу ясно видно, что ты в этом сомневаешься. Звучит очень даже по-гейски… А потом он делает то, что ты ненавидишь больше всего, потому что не можешь злиться на него, когда он строит виноватое выражение лица. Ты глупо смеешься, прямо как двенадцатилетняя девочка; он тоже хихикает, улыбаясь так, как он улыбается только для тебя. Ты думаешь о том, как странно то, что за этими очками и напускной маской безразличия скрывается самое честное и открытое лицо, которое ты когда-либо видел. Иногда тебе хочется дотронуться до выражения его лица – например, сейчас. - Сегодня у тебя слишком хорошее настроение, – говоришь ты, умирая со смеху. Он пожимает плечами и проводит рукой по твоим волосам. Мурашки бегут вниз по твоей спине, тебе щекотно, но приятно. - Не знаю как у тебя, бро, но у меня в последнее время был регулярный секс, так что мне не на что жаловаться. Ты снова улыбаешься. Ощущение в животе возвращается. Да. Хорошо. Все хорошо. Кто бы мог подумать, что секс так вас сблизит?