CJK237em1Vx: современный эпик. Вроде как. Может быть.

Становится теплее, и Дэйв кажется чуть счастливее – он всегда предпочитал лето, с его ярким солнцем и мороженым с вишневым сиропом. Ты же, наоборот, прощаешься с любимым обогревателем, видеоиграми в дождливый вечер, ночами с книгой и горячим шоколадом в руках, но ты полон оптимизма. С утра ты заходишь на кухню, где Дэйв стоит, потягивая кофе из бумажного стакана – наверное, он уже успел сходить в кафе ниже по улице. Он в очках и пижаме и говорит по телефону. - Кто это? – произносишь ты одними губами, открывая холодильник и вскрывая коробку молока, прямо из которой и пьешь. - Работа, – шепчет он в ответ, и ты киваешь. Вообще Дэйв никогда не встает так рано, но даже он не может сопротивляться очарованию свежей выпечки, легкого рассвета и сладкого утреннего воздуха. Ты сидишь напротив него и слабо пинаешь его ногу под столом. - Ага… - он пинает тебя в ответ и улыбается. – Хорошо… Можно я поговорю об этом с Джоном? Да. Нет, он здесь, со мной.… Нет, я подумаю. Да, перезвоню. Хорошо. Хорошо. Ты хмуришься и ставишь молоко рядом с его чашкой кофе. - Пока, – он вешает трубку и тяжело вздыхает, кладя телефон на стол. - Что они хотят? – спрашиваешь ты, снова толкая его ногу. - Спрашивали, не хотим ли мы поучаствовать в групповухе. Ты кривишь губы и покачиваешь ногой, когда Дэйв ловит ее своими и держит. - Эм, нет. Не думаю, что соглашусь. - Да, я так и подумал, – он почесывает шею и щекочет твою лодыжку большим пальцем ноги. – Но… Не знаю. Я думал, мы поговорим об этом? Он хочет, чтобы там было три девушки и двое нас, что, ты должен отметить, звучит неплохо. Да, ты согласен, что звучит совсем неплохо. Если эти девушки не такие, как та, которую вы с Дэйвом приводили домой. Ты будешь бессовестным лгуном, если скажешь, что мысль о трех девушках в одной постели с тобой тебя не заводит, но с другой стороны это значит, что раз три девушки будет на тебе, то три девушки будут и на Дэйве. И это тебе совсем не нравится. Ты, в общем-то, не собственник. Ты никогда не был против, чтобы Дэйв пользовался твоими вещами, ты всегда всем со всеми делился. Инстинкт защищать «свое» и ощущение ревности для тебя в новинку. И секса это тоже касается. В первую очередь. - Нет, – просто говоришь ты. – Не хочу. Дэйв смотрит на тебя в неверии. - Но чувак… это же женщины. - Все равно. - Почему нет? - Потому что не хочу! – мда, Джон Эгберт, теперь иррациональность – твое второе имя. Но все-таки тебя неприятно задевает то, что Дэйв вообще рассматривает это как вариант. Ты вытаскиваешь ногу из-под стола и откидываешься в кресле. – Это стремно. Не хочу трахаться с незнакомцами, даже если они девушки. Это еще более странно, чем делать это с другом. Ты не хочешь смотреть на то, как Дэйв целует кого-то кроме тебя. - Я решил. - Хорошо, а как насчет того, чего хочу я? Мы ввязались в это вместе, чувак, и вместе пойдем и в кончу, и в сажу. Может, я хочу подарить немного счастья своему члену? Не думал об этом? - Ты даришь ему счастье регулярно. - С тобой не считается, Эгберт. Ауч. - Считать секс с тобой было бы странно, – он выглядит расстроенным, когда встает и забирает свой холодный кофе со стола. – Ты ведь этого не хочешь? Дэйв может быть таким язвительным, когда он злой. Ты недобро смотришь на него в ответ, но решаешь не отвечать. Может, когда он посидит в комнате и успокоится, все образуется. Ты невероятно рад, что он не может согласиться на предложение режиссера без твоего разрешения. ________ - Джон, что с тобой сегодня? – Роуз замечает, что что-то не так, как только ты бросаешь тетради на стол. Ты только стонешь и обессилено падаешь на стул. - Ничего, с чего ты взяла? - Ну… - она критично, но очень деликатно осматривает твою мятую одежду, взъерошенные волосы, на твоем лице, наверное, жирными буквами написано, что у тебя плохое настроение. – Выглядишь подавленным. Сильнее, чем обычно. Если бы мне пришлось угадывать, я бы предположила, что виной этому неудача в личной жизни, потому что в последнее время ты ведешь себя гораздо тише, и выражение твоего лица выдает, что вся проблема лежит в неразделенной, или же непризнанной любви. Сегодня у тебя нет настроения на подобные разговоры. Ты недоверчиво на нее смотришь и щуришься. - Что? Роуз драматично вздыхает и тянется за йогуртом. - Ты поссорился со своим объектом обожания, – переводит она, и ты хмуришься. - У меня нет объекта обожания. - Шутишь, Джон? Обожания – это мягко сказано. Мне тебя почти жаль – сидишь тут весь день с дурацкой улыбкой на лице. Просто признай, что у тебя проблемы в личной жизни, и я буду более чем рада тебе помочь. Хорошо? Ты вздыхаешь и кладешь лоб на ладони, локти на столе. Роуз… возможно, ты мог бы рассказать об этом Джейд, Дэйву, хотя сейчас он бы тебя просто проигнорировал, но Роуз? Она съест тебя заживо. Она будет вытаскивать из тебя каждую ниточку нужной ей информации и не успокоится, пока не вытащит все секреты до последнего. Единственное, что ты можешь сейчас сделать – бросить ей ложную кость и надеяться, что это отвлечет ее от настоящей проблемы. - Хорошо, ты меня поймала. Мне нравится кое-кто, и сейчас он не в лучшем настроении. Счастлива? - Немного, – Она распаковывает салат, на ее губах легкая улыбка, черная помада блестит на свету. Она вытаскивает кусок свеклы из коробочки и аккуратно кладет его на салфетку. – Так… в чем проблема? – спрашивает она, препарируя свой салат, и тебе не очень нравится наблюдать за этой операцией. - Все сложно, – говоришь ты, потому что еще ничего сложнее «мы с моим лучшим другом не по-гейски трахаемся вот уже который месяц, и сейчас хочу делать это по-гейски, но он хочет трахнуть трех каких-то баб, кто-нибудь убейте меня» в твоей жизни еще не было. – Он мне нравится, но будет слишком странно быть с ним вместе в этом ключе, понимаешь? И потом она смотрит на тебя таким взглядом, что ты уверен в том, что она знает, о ком ты говоришь. Ты просто ждешь, когда она задаст вопрос, ответ на который и так сама знает. - Это Дэйв, не так ли. И тебя все равно передергивает. А она просто ест свой бессвекольный салат. - Я понимаю, что ты чувствуешь, секс с близким другом это странно в любом случае. Секс – это показатель серьезности отношений, в конце концов. Просто помни, что вы всегда можете дойти до этого постепенно. Понимаешь? Начать с малого… свидания и все такое. Это будет мало отличаться от вашего очевидного броманса с твоим, несомненно, очаровательным анонимом. Это будет не так странно. И в конце концов вы сможете пересечь мост, соединяющий дружбу и секс. С минимальными потерями. Ты просто смотришь на нее, совсем не впечатленный советом, потому что, эм, алло, секс это вообще не проблема. Вы уже к этому привыкли. Проблема – это те «романтические» отношения, описание которых она пропустила, и осознание того, что ты вообще в Дэйве заинтересован. Неужели все люди так парятся над своей личной жизнью? Боже, какая бесполезная трата времени. Конечно же, ты не можешь позволить ей узнать, что с Дэйвом уже перешли все крайние границы. Ты решаешь, что будет проще для всех, кто вовлечен в вашу небольшую сессию (для тебя и Роуз), если ты просто кивнешь. - Ага… - ты пожимаешь плечами и смотришь в пол, который вдруг такой завораживающий и красивый. – Наверное, ты права. Роуз выглядит очень довольной собой. - Джон, дорогой, я всегда права. Ты не споришь. _________ Следующие несколько дней ты много думаешь о Дэйве и вашей сексуальной жизни. Ты мало с ним разговариваешь, и каждый раз, когда он пытается к тебе приблизиться, ты прогоняешь его, потому что еще не готов. Все не так не из-за секса. Нет. Секс перестал быть проблемой уже очень давно. Все не так из-за Дэйва. Сколько ебаных лет вы уже знакомы? Сколько лет он был объектом самой платонической и совсем не гейской любви и просто твоим лучшим бро? Как сильно бы смеялись вы в пятнадцатилетнем прошлом, если бы вы настоящие пришли к ним и сказали: «Знаете, чуваки, однажды Джон по уши влюбится в Дэйва, будьте готовы сосать друг у друга члены»? Ты догадываешься – очень сильно. Это самый худший вид влюбленности, странный и вызывающий вину. Вы дружите пятнадцать лет! Как жалко с твоей стороны просто так взять и не дать лучшему другу развлечься с тремя девицами, когда год назад ты бы сделал что угодно, чтобы помочь ему в этом. Вы прикрывали спины друг друга, прямо как в фильмах! А сейчас? Дэйв помог тебе с той пьяной брюнеткой в ту ночь. И только благодаря ему она вообще поехала с вами. Без помощи Дэйва ты бы даже не потерял свою девственность. Разве ты ему не должен? И все равно какая-то новая часть тебя, упрямо растущая на почве дурацких гомосексуальных эмоций, громко говорит: «Идите нахуй, Дэйв мой». А он СОВСЕМ не твой, и ты даже несколько раз повторяешь это вслух, надеясь, что эта надоедливая часть тебя заткнется. Почему жизнь такая сложная? Почему в отношениях такой отстой? Ты думаешь, что никогда не узнаешь ответ. Жизнь совершает новый неожиданный поворот, когда ты возвращаешься с лекций и обнаруживаешь Дэйва сидящим на раздвинутом диване, который вы обычно никогда не раскладываете, в окружении подушек и смятых простыней. Он во что-то играет на ноутбуке, или что-то смотрит, ты не можешь сказать точно. - Что делаешь? – спрашиваешь ты, немного кривясь, потому что диван старый и сложить его обратно будет очень сложно. Ты посильнее Дэйва, поэтому этой работой, как всегда, он напряжет тебя. Дэйв поднимает голову, когда замечает тебя, хоть и не слышит, сидя в наушниках. - А? – Дэйв кладет их на стол и поворачивается к тебе. - Что делаешь? - А. Жду тебя, чтобы собрать диван. У тебя очки запотели или что? - Нет. – злостно говоришь ты и гневно сверкаешь глазами для эффекта. – Зачем ты его разобрал? - Не знаю, Джон, вот вдруг захотелось построить форт. А что такого в желании построить цитадель собственного одиночества с ковриком при входе? С фонарями, ослепляющими моих врагов и все такое? Вдруг именно этого я хочу. Ты оглядываешься – все, что лежало на диване, валяется где-то в углу. - Эм. Хорошо. – поправляешь очки. – Так где форт? Он вздыхает и снова берет в руки очки. - Окей, ты меня поймал. Я просто хотел посмотреть Джереми Кайла, что тут такого? Вот это куда более вероятно. Ты переминаешься с ноги на ногу и почесываешь затылок, чувствуя себя неловко, раздражая и так раздраженного Дэйва. А еще ты даже не приблизился к основной теме разговора. - Ладно. Неважно. В любом случае, это бред. Он выглядит почти обиженным. - Нет, это не бред. Это круто. Ты решаешь, что хватит с тебя Дэйва и его выкрутасов на сегодня, и идешь в направлении своей комнаты, как вдруг он тебя зовет. - Знаешь, что еще круто? – спрашивает он. Ты не знаешь, оборачиваться или нет. – Вот этот диск. – он трясет коробкой, которую не так давно послала вам компания. Ты сразу же узнаешь ее, и твой живот неприятно сводит. - И что? Ты уже посмотрел? Хоть мысль о просмотре этого видео с Дэйвом смущает тебя донельзя, мысль о Дэйве, смотрящем это в одиночестве, не нравится тебе гораздо больше. - Нет, но я думал, что мы можем посмотреть вместе сегодня вечером. Может, это расширит твои творческие горизонты? Ты в этом сомневаешься, но нервно пожимаешь плечами. Раз вы все равно поссорились, можно и посмотреть ваш профессионально снятый секс. _______ - Принес попкорн? - Не думаю, что это подходящая ситуация для попкорна. - Да, ты прав, - Дэйв садится на колени в углу между спинкой и подлокотником только что сложенного дивана и грызет заусенец. Ты вытаскиваешь диск из коробки – свет от лампы окрашивает его серебристую нижнюю сторону во все цвета спектра. Вы решаете смотреть его на телевизоре, используя плейстейшн как плеер, и садитесь перед ним с контроллерами в руках. Ты быстро бросаешь взгляд на Дэйва перед тем, как нажать плей; твои ладони вдруг начинают потеть, а пальцы – неуверенно трястись. Ты снова напоминаешь себе о том, как невыносимо неловко было бы смотреть это без него. Но ты все равно на него злишься. Ты быстро выкидываешь эти мысли из головы – происходящее на экране полностью захватывает тебя. _______ Вы с Дэйвом ужинаете за одним столом, и ты больше занят накручиванием спагетти на вилку, чем акцентированием своего внимания на подобной мелочи. Твои мысли за тысячи километров от реальности путаются в воспоминаниях о двух незнакомцах с экрана. Ну, ты знаешь, что это не незнакомцы, но, блять, выглядели они именно так. Обычное порно, которое люди смотрят каждый день, включает в себя безымянных, безлицых людей, это совсем другое. Ты никогда не чувствовал себя на месте актеров, ты прекрасно осознавал, что это просто два человека, которых ты никогда в жизни не встретишь. Ты понимал, что это – не любовь, а обычная похоть, за которой другие люди любят наблюдать. Немного странно видеть порно-звезду в зеркале каждый день. Теперь ты понимаешь, почему Роуз выяснила все так быстро. Любой человек с глазами бы это быстро выяснил. Как долго ты был безумно влюблен в лучшего друга и понятия об этом не имел? Это даже не смешно. Совсем. Это странно и глупо. И смущает. А Дэйв знает? - Слушай, Эгберт, - говорит он впервые с тех пор, как вы сели за стол. Ты слегка подскакиваешь. Вау, Дэйв. Ты совсем забыл, что настоящий, реальный Дэйв сидит напротив тебя, полностью одетый, в очках, и не вдавливающий тебя в матрас. Чертов Дэйв. Блин. На экране он как секс-бог. А ты просто лежишь как отчаянная шлюха. Ты вроде бы даже помнишь Дэйва смущенным и нервным, но сейчас ты понимаешь, что это лишь твое воображение: Дэйв на экране – это кто-то другой. Полная противоположность Джону с экрана, хоть он на самом деле и не так плох, как ты думал. - Что? Дэйв скребет вилкой по тарелке, размазывая томатный соус по макаронам. - Ты и я. Мы подходим друг другу. Как соль и перец на большом гейском сэндвиче. Ты – перец. Ты смотришь на него, изогнув бровь после этой ремарки – как будто ты не мог понять сам, кто есть кто. - Да, - соглашаешься ты. – Похоже на то… Он встречает твой недоуменный взгляд таким же, и ты вдруг фокусируешься на отражении самого себя в стеклах его очков. У тебя синие глаза и темные волосы. У тебя смуглая кожа и крупные передние зубы. Это детали, которые ты давно о себе знаешь, но внезапно они становятся и незнакомыми. Дэйв знает того незнакомца. А, может, и ты знаешь. О боже, это похоже на кризис личности даже больше, чем когда ты взбесился, узнав, что твой папа на самом деле не любит арлекинов. Это вообще реальность или часть затянувшегося мокрого сна? Если честно, ты не хочешь знать. - Мы были бы неплохой парой, - подводит итог он мягким, приятным голосом. Ты сглатываешь и отводишь взгляд. - Может быть, да… Вы оба молчите; слышно только тиканье настенных часов и то, как нервно ты стучишь вилкой по тарелке. Вы бы могли быть отличной парой. Вы так хорошо смотритесь вместе. Смотритесь правильно. Странно, но правильно. Как черное и белое, называй как угодно, ты никогда не был хорош в поэзии (это стезя Дэйва), но это правда. Вы были бы, если бы ты просто уже блять ему нравился. - Мы и так хорошая пара. По работе, я имею в виду. Он изгибает бровь, и ты продолжаешь. - Не вижу причин ничего менять. - Ну… - начинает он; ты сглатываешь и отводишь глаза. – Не знаю. Мне всегда казалось, что это ты хочешь все поменять, не я. Он доедает спагетти и кладет вилку на край тарелки. - Знаешь, это так странно, мы трахаемся вот уже который месяц, но никогда об этом не говорили. Всякие линии доступа, зоны неприкосновения, эмоциональные срывы и все такое… И снова ты признаешь, что он прав. И это странно. Но ты думаешь, что никогда не поздно все это обсудить, особенно когда чувства впутываются в работу все сильнее. __________ Вы с Дэйвом говорите. Вы гуляете около озера, у тебя в руках пакет старого засохшего хлеба, а он одет в джинсы и белую безрукавку. У него на плечах веснушки, и ты стараешься их не считать. Он идет рядом, губы сжаты в плотную линию, выражение лица, как всегда, нечитаемое. Ты нервничаешь, и тебе кажется, что он об этом догадывается, когда вы доходите до берега и бросаете в воду куски хлеба проплывающим мимо уткам. Обычно ты отламываешь большой ломоть и крошишь его в кулаке над водой, равномерно рассыпая крошки по поверхности, но сегодня ты просто отламываешь небольшие кусочки и бездумно бросаешь их вниз. Немного времени спустя ты об этом жалеешь, потому что хлеб кончился, и теперь тебе нечем себя отвлекать. Ты надеешься, что Дэйв начнет разговор, но знаешь, что он не станет. Поэтому ты глубоко вдыхаешь и делаешь все сам. - Ты и я. Бро, да? Лучшие друзья? - Ага, – отвечает Дэйв. Краем глаза ты замечаешь, как он убирает руки в карманы. – Мы должны были договориться об этом раньше, м? Потому что сейчас мы стоим тут как тупые подростки, и все неловко как пиздец. Ты хочешь сказать, что вы и есть подростки, но понимаешь, что это уже не аргумент, потому что зимой ему исполнится двадцать один, а тебе так и вообще через несколько недель. Как вообще возможно быть такими детьми в таком возрасте? - Да? Ну, мы не договорились. И часть тебя этому рада. Он вздыхает. - Ты прав. Это почти победа. Когда дело касается Дэйва, есть одно и только одно правило: Дэйв всегда прав. Вы молчите еще немного, ты высыпаешь оставшиеся крошки хлеба в озеро и засовываешь руки в карманы. Утка недовольно крякает, ныряя за большим куском. Свежие зеленые листья едва покачиваются от приятного весеннего ветра, по краю озера петляет парочка утренних бегунов, и никто на вас не смотрит. Вы просто два молодых человека, стоящих около озера как лучшие друзья, разговариваете, наверное, без единой нотки боли в голосах. Ветер охлаждает твое лицо, и ты вдруг только сейчас понимаешь, какой он свежий и приятный, особенно для твоих горячих щек. Ты чувствуешь запах одеколона Дэйва. - Джон? - М? -… Ты мне нравишься. В том самом плане, если ты еще не догадался. Потому что в таких вещах ты тупой как пень. И я не провожу никаких ироничных сравнений с пнем и все такое. Не то время, не то место. Ты стоишь, прямо как пень, потому что совсем этого не ожидал, и где-то минуту ты просто перевариваешь все, что он сказал. Потому что это хорошие новости. Потому что, да, конечно, ты нравишься Дэйву. Было бы гораздо более проблемно, если бы не нравился, но хэй, имел ли он в виду то самое? -… Прости, что? Дэйв пожимает плечами, наклоняется, поднимает горсть мелкого гравия и вытаскивает один камушек. - Ты мне нравишься. Очень давно. Ну ты понял… романтически… -… Оу, - ты краснеешь и складываешь руки на груди. – Ага. Хорошо. Он бросает камушек куда-то в середину озера, ты смотришь на круги на воде. Твои руки трясутся от его внезапного и неожиданного признания, твое сердце бьется в убийственном ритме. Ты нравишься Дэйву. Все-таки. Ты нравишься Дэйву, и хоть ты и безумно рад это слышать, в это же время твой внутренний голос вопит о боже как только вы умудрились вляпаться в такое дерьмо? И насколько сильно ты ему нравишься? Почему тогда он хотел трахать девушек, если ему нравишься ты? Или он просто хотел доказать что-то самому себе? Или тебе… Дэйв принимает твое молчание за ожидание оправданий. - Я знал, что ты не по этой части, но я вроде как надеялся, понимаешь? То есть, дело даже не в сексе, не пойми меня неправильно, секс был потрясающим, но какая-то часть меня думала, что однажды ты догадаешься. Сложно отделять работу от этого… Он уже потратил всю горсть гравия, поэтому наклоняется за новой. - Я понимаю, что для тебя это тоже сложно. Вообще не могу представить, как можно заниматься сексом с кем-то, кто тебя даже не привлекает. И кем-то, в ком ты не уверен. И как себя вести рядом с тем, кого ты трахаешь. Это не то… но я все понимаю. Я все для тебя сделаю, Эгберт. Все, что угодно. Снова горсть камней исчезает из его руки, и он смотрит на воду; ты тоже поднимаешь голову, прослеживая его взгляд. Ты сглатываешь и пытаешься свести колени, потому что твои ноги трясутся, и немного сложно прямо стоять. Ты думаешь, что он говорит правду, в конце концов, он был готов трахнуть незнакомца только для того, чтобы принести в дом деньги. Это потребовало от тебя немного дедукции, не так ли? Ты, вроде как, всегда предполагал, что Дэйв имеет к тебе какие-то другие чувства, но ты никогда и мысли не допускал о том, что эти чувства могут чем-то стать. - Если я тебе так нравлюсь, почему ты на мне не женишься? – дурацкая фраза вылетает до того, как ты над ней подумал. Ты поворачиваешься к нему, покрасневший. – Или почему просто не сказал раньше? Все было бы гораздо проще. И почему ты согласился помочь мне той ночью с Ванессой? И почему ты хочешь заняться сексом с тремя девушками? Почему я вообще тебе нравлюсь, не понимаю. Я запутался. - Не знаю, я ревновал. Я понимал, что у тебя не было особого выбора. Одна девушка или три. И мы оба знаем, что я бы скорее умер, чем признался. Предупреждаю, как только мы вернемся домой, я выпью бутылку моющего средства. Наверное, это самый прекрасный и откровенный разговор во всей истории. Чувствую себя мудаком. - Ты и есть мудак, Дэйв Страйдер, - ты еще до конца не уверен, как сформулировать то, что хочешь сказать. – Ты мудак во всем. Ты – самый большой мудак из всех, кого я когда-либо встречал. Ты надоедливый, раздражающий, даже когда я смотрю сквозь тебя, я все равно не понимаю, о чем ты думаешь. Знаешь, кажется, что ты сделал это со мной специально. Ты был тем, кто сделал все странным. Ты и твой романтический бред. Делал мне шоколад… массаж. Боже, Дэйв. Господи. Как я мог на такое клюнуть? Всю мою сознательную жизнь ты ко мне подбивал клинья, а я не замечал. Что со мной не так? Его губы дергаются, но он не отвечает. Ты вздыхаешь и потираешь кулаками свои влажные глаза. - Если тебя это утешит, - твой голос срывается. – то все сработало. Надеюсь, ты счастлив, маленький говнюк. Ты ведь знал, да? Ты знал, что я влюбляюсь как идиот, и не остановился. Почему ты не остановился? В твоем голосе сквозит отчаяние, и он виновато молчит. Ты примерно знаешь, о чем он думает. О чем-нибудь крутом и триумфальном. Но ты не уверен. Может быть, сейчас именно тот случай, когда его лицо действительно отражает его чувства. - Я был немного удивлен, Эгберт, я бы никогда даже не подумал… заставлять тебя. Просто так случилось. Вроде как побочный эффект от удовлетворения самого себя. - Эгоист. - Я не хороший парень, окей? Я темная лошадка, мы оба это знаем. Я порно-звезда, я не могу найти работу, я проваливаюсь даже как фотограф. Я тупой, я стесняюсь, я бесполезный и слабый, у меня нет никаких способностей, и ты был всем, что у меня есть. С тобой я чувствовал, что могу провалиться не во всем, и это мне и было нужно, - он протягивает руку к тебе, но потом останавливается и убирает ее. – Это так по-гейски… - Это по-гейски, и ты в этом виноват. Ты сделал меня геем. Это вообще реально? - Не знаю. Может быть, это моя месть за все твои дурацкие фокусы, которые ты со мной вытворял. Ну, хаха, хер тебе, Эгберт, теперь ты получил по заслугам, - он повышает голос, и ты пытаешься успокоиться. Сейчас он злится не на тебя, а на себя. Мда, благодаря твоим играм с его чувством вины, теперь он будет гнобить себя как минимум неделю. Такой вот он парень. – Стой, Эстон Катчер захочет встретиться с тобой лично, ты попадешь на телевидение. Пидорасы будут смотреть на тебя и говорить «хэй, это же тот неудачник, который получил от порно-звезды». Звучит весело, Джон? Весело как целый веселый цирк отменного ебаного веселья? - Заткнись, Дэйв, боже мой! – ты хочешь ударить его. – Иногда это даже не имеет смысла! Не надо колкостей, я не злюсь на тебя! Вообще-то злишься, но не сильно. Не настолько, чтобы заставить его вымаливать прощение. - Просто я… немного на нервах, хорошо? Все слишком странно. Не могу понять, где я стою. - Прямо здесь, - просто говорит он. – На краю городского озера, на глазах у какой-то мамаши и двух бегунов, которые думают, что мы парочка на стадии ссоры «кто кого пнет в озеро первым». - Может быть именно это сейчас и происходит! Захлопни варежку на секунду, пожалуйста. Я пытаюсь думать. Ну вот, теперь он знает. Может, он и раньше знал, но сейчас он знает точно, и ты расстроен, ты на эмоциях, ты чувствуешь себя глупо, ты просто хочешь, чтобы это все кончилось, и вы с Дэйвом снова были просто лучшими бро, но ты знаешь, что это невозможно. Ваши отношения были полностью перекручены: вы больше никогда не станете просто лучшими друзьями. Но вы можете это исправить. Вы можете построить что-то новое, более прочное. - Ты мне тоже нравишься. Так что давай просто сойдемся на чем-нибудь. На чем-то пока мы… не решим, чего хотим. Не будем сходить с ума. Тебе очень хочется заорать «бойфренды» и бегать по озеру, держась за руки, потому что у тебя никогда не было настоящих романтических отношений, и все, что ты о них знаешь, взято из фильмов 80-х годов. Заткнись. Тебе это так идет. Просто заткнись. Вы оба стоите в неловкой тишине, ожидая, когда решения проблемы сами появятся из воздуха. В конце концов, Дэйв предлагает. -… Хочешь встречаться? Не торопиться с развитием событий? Ты недолго думаешь, неуверенный в правильности собственных желаний, потому что хоть вы с Дэйвом и общаетесь черт знает сколько лет, это первый раз, когда говорите так. Так серьезно, так интимно. Такие же ощущения ты думал, что будешь испытывать от первого танца с девушкой. Нервно, но приятно. Мысль о том, чтобы встречаться с Дэйвом, гораздо приятнее и комфортнее, чем быть вместе с Дэйвом, и ты думаешь, что это неплохой старт. - Хорошо, - соглашаешься ты. – Пойдет. Будем встречаться. Он кивает в знак согласия, и ты стоишь тут еще немного, прежде чем предложить ему пойти домой. ____________ Ты сидишь допоздна, дописывая лист правил, которые ты слишком стесняешься показать ему в лицо, поэтому просто приклеиваешь их на холодильник перед утренними лекциями, надеясь, что он увидит. Надежды оправдываются, потому что на краю листа написано «ок», но когда ты возвращаешься домой, он об этом не упоминает, за что ты ему благодарен. ПРАВИЛА ДЛЯ ДЭЙВА И ДЖОНА: что можно и что нельзя. - никаких поцелуев в квартире. - никаких поцелуев или держания за руки на публике, пока оба не согласятся. - никаких сексуальных штуковин. - работа не считается. - мы ходим на обычные свидания – ужины, кино. Выбираем места по очереди. - никто из нас не встречается ни с кем другим. - каждый из нас должен понимать, как это все странно, и если мы в неловкой ситуации, то должны помнить, как это странно и... не бояться. - даже если это не сработает, мы останемся лучшими друзьями. - я не хочу заниматься сексом с тобой в ближайшем будущем. Кроме работы. Хотя бы до того, как я осознаю, что мы уже не просто бро. - решение не быть больше лучшими друзьями будет принято не так легко. Мы оба должны согласиться. - никаких объятий, массажей, горячего шоколада и всякой такой ерунды. Это слишком романтично и странно и я этого не выдержу. - если тебе нужны еще какие-то правила, добавь их ниже. - - - - Ты надеешься, что список удержит ваши отношения от окончательного развала. __________ - Эй, Эгберт. - Да? – ты бреешься, когда он стучит в дверь ванной и заглядывает внутрь. Ты знаешь, что половина твоего лица измазана в белой пене, и тебе кажется, из-за нее ты выглядишь старым, как твой папа, но Дэйв к этому привык, так что ты не беспокоишься. Вместо этого ты достаешь лезвие и продолжаешь бриться, не оглядываясь на него. Ты не очень хочешь. Каждый раз, когда ты ловишь его взгляд, ты что-нибудь роняешь или поскальзываешься. Ты не очень хочешь нечаянно сбрить себе нос только потому, что видишь его ресницы даже сквозь очки. - Занят сегодня вечером? – спрашивает он, и ты вздрагиваешь. Ты поднимаешь голову и переносишь лезвие на челюсть. - Нет. Не особо. Не знаю. А что? Он молчит, и в тишине слышно, как лезвие скребется по твоей коже. Потом он спрашивает. - Не хочешь пойти на свидание? Ужин или вроде того. Ты подскакиваешь и нечаянно разрезаешь небольшой прыщик под губой. Две маленькие красные капли стекают по подбородку и падают в раковину. Ты отталкиваешь Дэйва в сторону и достаешь полотенца. - Черт, - шепчешь ты. – Дерьмо. Дэйв вежливо кашляет, привлекая к себе внимание, и садится на край ванной. Эта комната и так крошечная, а с двумя мужчинами внутри тут вообще не развернуться. - Прости. – говорит он. Ты вздыхаешь. - Ты не виноват, - отрываешь кусочек бумажного полотенца и прикладываешь к порезу. – Просто я… кхм. Да. Окей. Звучит неплохо, - убираешь бритву. – Ужин, хорошо? - Хорошо. - Куда хочешь пойти? - Ты выбирай, - проводит рукой по волосам. – Только не Пицца Хат. - М, - ты думаешь, что и сам бы туда не очень хотел. Ты был бы не против… чего-то особенного. Но насколько «особенным» и романтичным это должно быть, чтобы не взбесился Дэйв? И ты сам? Тебе придется думать об этом весь день. _____________ Дэйв выглядит великолепно. Он такой красивый. Ты чувствуешь себя по-дурацки непривлекательным, сидя напротив него, с взъерошенными, несмотря на кучу потраченного на укладку времени, волосами, в дурацких старых очках, и в потрясающей по тупизне попытке выбрать лучший костюм. Даже в рубашке и жилетке ты выглядишь идиотом, хоть это Дэйву должно быть стыдно – кто приходит в итальянский ресторан в водолазке? Списав всю неловкость на иронию, Дэйв заказывает пиццу и стакан яблочного сока. Ты заказываешь спагетти, потому что ты был здесь раньше и знаешь, что они вкусные. Идеальное количество чеснока для тебя. Атмосфера в ресторане немного слишком интимная: приглушенный свет ламп, легкая музыка и тихие разговоры парочек за столиками на двоих. - Я думал, ты не хочешь пиццу, - говоришь ты, когда вам приносят еду. Он пожимает плечами, осматривая помещение. По твоей просьбе он без очков, и он выглядит совсем по-другому, что делает это все в два раза страннее и глупее. - Я не хотел в Пицца Хат. Боже, Эгберт. Напряги память. - Называй меня Джон, - мягко просишь ты. – Мы встречаемся. Эгберт слишком официально. В смысле… сейчас. Он хочет что-то ответить, но колеблется, обдумывая все еще раз. Ты вздыхаешь, смущенно отвод глаза. Это больно. Очень. Блять. Больно. Раньше разговаривать с Дэйвом было просто. Ты всегда знал, что сказать, тебе было комфортно в его присутствии, ты был счастлив. Сейчас быть с Дэйвом совсем не так. Он как будто осуждает тебя. Это глупо, потому что Дэйв никогда не стал бы тебя осуждать, а если бы и стал, то сделал это кучу лет назад. Он бы не стал. Никогда. Да и вообще, за что осуждать? Он все о тебе знает. Ну, хотя бы это успокаивает. Непривычно, странно, но неплохо. - Джон, - пробует он. Хоть ты и слышал от него это раньше, сейчас это звучит более весомо, более значимо. - Дэйв. - Джон. - Дэйв. Он улыбается и облокачивается на стол. - Что не так, Джон? Страшно? -…Это так очевидно? - Да. Но все хорошо. Мне тоже страшно. Здесь, кстати…неплохо. Приятное местечко, - снова оглядывается. – Да ты ебаный романтик. Должен был предупредить меня. Я вообще ожидал картошку фри с колой. - Ты жалуешься? - О, нет. Все просто потрясающе. Хэй, ты улыбаешься. Ты качаешь головой, даже не осознавая, что на какой-то момент все стало также просто, как и когда вы были лучшими бро. Момент, который нужно забыть и не возвращаться. У вас и так все хорошо. - Прости. - Не извиняйся. Боже, - он складывает руки на груди и наклоняется ближе. – Я знаю, что ты идиот, все нормально. Ты краснеешь и откашливаешься. - Мы можем уже начать свидание? Хватит меня смешить, такое ощущение, что я на свидании с кем-то другим, а ты просто сидишь тут для моральной поддержки. - Точно. Извини, - он мнет салфетку и улыбается самому себе. – Думаю, пора начать. Да? - Да… - бабочки трепыхаются в твоем животе, и ты ерзаешь на месте. – Было бы неплохо. - Хм, - ты молчишь, ожидая, когда он продолжит разговор. - Так. Расскажи мне о себе. Ты озадаченно на него смотришь, не понимая, что он только что сказал. Он и правда… вот сейчас… Ты смеешься. Смеешься над ним, и его губы тоже расплываются в улыбке, потому что боже какой ты идиот. Что это вообще за вопрос? И его задает Дэйв, который знает тебя с шести лет? Серьезно? Только сейчас до тебя доходит, как глупы эти «свидания». Они нужны только тем, кто не может свободно смеяться друг с другом, делиться секретами и влюбляться ни за что; тем, кто друг друга не знает и не доверяет свои тайны сидящему напротив. Только они рассказывают о себе. - Это так глупо, - говоришь ты, придвигаясь ближе к столу – ближе к Дэйву. – Посмотри на нас. Мы дебилы. - О, а я не знал. Спасибо, - он облокачивается на спинку стула, чтобы официант мог поставить напитки. Он тянется за бутылкой сока, но ты хватаешь ее первым. - С вашего позволения, - ты разливаешь сок по стаканам, для него и для себя. Он смеется и благодарит тебя, почти саркастично для данной ситуации. - Вау. Какая показуха. - Хехе, да, - бутылка со стуком опускается на стол. – Помни о ебаной романтике. - О, заткнись, Джон. Вы продолжаете разговаривать как обычно. Ты начинаешь понимать, что все пошло не так с самого начала. Наверное, лучше бы вы остались дома и смотрели дурацкие фильмы. Как всегда. Да. Это было бы изумительно. Вместо этого вы сидите здесь, хихикая, как школьницы, и не знаете, что сказать. По крайней мере, пока Дэйв не произносит вслух все твои мысли. - Я вообще не понимаю, зачем нам эта ерунда. Потому что мы и так все друг о друге знаем. И у нас был секс. И романтическая хрень тоже была… - Я знаю. Давай просто не торопить события, хорошо? Мне все еще сложно принять, что мне нравится парень. - Немного текилы, и нет больше сложностей. - Что это значит? Дурацкие аллюзии это совсем не круто. Он изгибает бровь и закидывает ногу на ногу. - Это значит, помнишь ту ночь, когда ты ужрался и испортил целый комплект постельного белья? - Эм, - а ты так пытался забыть тот вечер. – И что? - Ты хотел меня, как муравьи хотят сахар. Если бы ты хотел меня еще сильнее, то порвал бы мою задницу. Ты хоть что-нибудь помнишь? Ты неверяще на него смотришь, пытаясь собрать воспоминания в кучу. Он же шутит, да? Что-нибудь подобное ты бы точно запомнил. Но, как бы ты ни пытался стереть темные пятна того вечера, ничего нового не вспомнилось. Куски секса с той девушкой, потом ты проснулся в то адское утро, но не более. Твое тело еще помнит те чувства, ломающую кости близость и приятные ощущения, звуки рваного дыхания и стоны удовольствия. И иметь такую дырку в событиях целой ночи немного страшно, потому что ты действительно не имеешь понятия, что вообще могло произойти. Твоя челюсть едва не падает на пол. - Мы с тобой…?! - А? Нет. Нет, конечно же нет. Ты не мог кончить даже с этой девкой. Ты, эм, - хмурится. – Ты сказал, что любишь меня, потом спросил, заплатил ли я за что-то там, но я тебя не понял, а потом ты облевал всю простынь и вырубился. Было стремно. Просто знай, что это было стремно. О. Вау. И снова ты смущен. Как он вообще мог смотреть на тебя все это время? Нет, серьезно? Ты очень рад, что никогда не просил его пересказывать события того вечера. - О боже! – отчаянно бормочешь ты, пряча лицо в ладони. – Извини. Вот отстой. Это просто ужасно. - Да, я тоже так думал, но… - он откашливается и тянется через стол за твоей рукой. – Если тебя это утешит, я тоже сначала растерялся. - Я сказал, что люблю тебя? – спрашиваешь ты, совсем не задумываясь о том, насколько трезв ты тогда был. – О боже, так неловко. Черт… - Вообще-то, это моя любимая часть всей ночи. Ты выглядел искренним? Сложно сказать сквозь призму алкоголя. - Блин… Блин… - опускаешь голову. Дэйв немного молчит, прежде чем дотронуться до твоей руки. Ты садишься прямо. - Так это правда? – спрашивает он, неотрывно глядя тебе в глаза. – Любишь меня? - Я… - ты не хочешь говорить да, хоть ты и определенно к нему что-то чувствуешь, и ты не хочешь говорить нет, потому что это будет враньем. – Я не знаю? Он моргает. Улыбается. - Джон меня любит. - Я что? - Джон меня любит ахах иди в жопу, Эгберт, я лучший, ты любишь меня. - Я этого не говорил! Дэйв Страйдер, дурацкий победитель. Даже как самый гейский гей из всех, какие когда-либо рождались, он все еще заставляет тебя чувствовать себя неловким глупым маленьким ребенком. Он всегда плохо шутил, и ты думаешь, что если он хочет быть с тобой, то ему стоит прекратить. - Дэйв, если ты не заткнешься, я, клянусь, заставлю тебя платить за ужин! Ему все равно. Он оглядывается в поисках официанта с десертным меню, хоть вы и основные блюда не то что бы ели. - Неважно, чувак. Мои деньги – твои деньги. Тебе не нравится это признавать, но он прав. _________ Вы приходите домой раньше, чем планировали, но так даже лучше. Ужин прошел неплохо, разговор продолжился приятно и ненавязчиво, и теперь тебе еще сложнее провести границу между дружбой и больше, чем дружбой. Он идет немного впереди, и ты неуверенно кладешь свою руку ему на спину, как только вы заходите в лифт. Он жмет кнопку четвертого этажа и складывает руки на груди. Ты улыбаешься. - Мне понравилось, - говоришь ты, немного поглаживая его. Ткань кофты мягкая и приятная. - Мне тоже, - отвечает он, поворачиваясь к тебе лицом. – Я могу рассчитывать на поцелуй перед сном, или это слишком быстрое развитие событий для тебя? Ты улыбаешься еще шире и хихикаешь, потому что мысль о даже быстром, маленьком поцелуе – непривычная и волнующая. Ты слегка прикрываешь глаза, вдруг осознавая, как приятно будет ощутить его губы на твоих… - Не знаю, - ломаешься ты. – Никогда раньше не целовал парня. - Не хочешь попробовать? - Может быть, - кусаешь губу, живот приятно сводит от того, что вау, вы вдвоем, в крошечном пространстве, и, о боже, ты можешь просто взять и поцеловать его прямо сейчас. Осмелишься ли? Лифт останавливается, и дверь открывается до того, как ты принимаешь окончательное решение. Дэйв вздыхает. - Слишком поздно, Джон. - Эй, - ты хватаешь его за руку, тянешь на себя и нажимаешь первую попавшуюся кнопку. Его рукав чуть не застревает между дверьми. – Не так быстро. Боже, Дэйв. Лифт снова едет вниз, ты притягиваешь Дэйва ближе и целуешь его, и хоть метафорические фейерверки взрываются перед твоими глазами уже не в первый раз, ты чувствуешь себя счастливым и радостно отмечаешь, что Дэйв тоже. Когда вы доезжаете до первого этажа, ты отстраняешься, губам горячо. Он улыбается во все тридцать два, это так некруто, но так красиво, что ты не собираешься ничего по этому поводу говорить. - Вау. - Дааа… - он поправляет волосы; ты машешь консьержу перед тем, как двери снова закрываются. – Это было восхитительно, бро. Штаны мне уже жмут. - Хватит смеяться надо мной, - ты хихикаешь, обнимая его за талию и утыкаясь носом в его шею. – Иди в жопу. - Хэй, чувак, ты же сам не хотел торопить события. Со стороны можно сказать, что ты хочешь, чтобы я забыл, как дышать. Ты прижимаешь его к себе чуть сильнее – очень сильно - и отпускаешь, как только он начинает драматично задыхаться. - Что? – спрашиваешь ты, когда двери лифта открываются. – Ты сам это предложил. Это не совсем то, что он имел в виду, но тебе все равно. _____ Тело Дэйва скользит по твоему, твои пальцы – в его волосах. Ты жадно ищешь ртом его губы и позволяешь себе утонуть в его вкусе, его запахе, ощущении его ног вокруг твоей талии. Простыни под вами давно смяты, ты едва удерживаешь свои руки от исследования тела Дэйва, но даже так, это потрясающе – быть с ним так близко. Его мягкие волосы щекочут твои щеки, его дыхание обжигает твою шею, он целует твое лицо и постанывает. - Эй, парни, можете остановиться на секунду? Дэйв вздрагивает, и ты тоже, пораженный всей фальшью этой ситуации. Фальшью, которую ты раньше не замечал. Твое тело всегда двигалось по инстинкту, иногда делая то, что не очень хорошо ложилось в кадр. Но иногда было проще, легче – просто поцеловать шею Дэйва, или дотронуться до него чуть агрессивнее, чем хотел ваш режиссер. - Да? - Можно немного спокойнее? Дэйв, выглядишь так, как будто это ваш последний раз. Дэйв кусает внутреннюю сторону щеки и садится прямо, убирая волосы с лица. - Извините. - Эм…да, - жмуришься от ослепляющего света ламп. – И меня тоже. - Все нормально. Просто расслабьтесь. Да, действительно. Ты совсем не хочешь, чтобы со стороны было похоже на то, что между вами что-то есть. В конце концов, вы собирались не торопить события. ________ В ту ночь ты готовишь ужин с Дэйвом, который висит у тебя на плече. Он наблюдает за тем, как ты режешь овощи и делаешь из них салат, обливая маслом. - Вкусно пахнет, Эгберт. - Лучше, чем в ресторане? – спрашиваешь ты. Он улыбается и смахивает несуществующую пыль с твоего плеча. - Не знаю. Еще не пробовал. Ты хихикаешь и достаешь большую ложку, чтобы разложить салат по тарелкам. Дэйв радостно берет свою и идет в гостиную, на диван. Как обычно. Нагло игнорируя накрытый тобой стол и- Хэй. Стоп. Ты говоришь как папа. Ты решаешь присоединиться к нему. Ты садишься на пульт и тихо ругаешь себя и свою неловкость. Дэйв безразлично за этим наблюдает, и ты хочешь разок шибануть по нему пультом. - Заткнись, - говоришь ты, бросая пульт на столик и садясь поудобнее. – Ничего не говори. - Что? – спрашивает он, лениво откусывая половинку брокколи. – Я хотел только пару раз аккуратно неиронично пошутить, но не буду, если ты против. - Никаких шуток. - Но- - Нет. Сейчас мы едим, - в подтверждение своих слов, ты накалываешь мясо на вилку и кладешь его в рот. Немного твердое, но неплохое. По крайней мере, ты ешь его в приятной атмосфере. - Что там? – спрашиваешь ты, закидывая ногу на ногу. – По телевизору. - Не знаю. Кино? Мультики? Порно? - Давай не будем смотреть порно, - просто говоришь ты, трогая пульт пальцами ног, и думая, можно ли так переключить кана- Иу. Нет, Джон. Хватит. Это же противно. - Мда, согласен. Вы оба молчите; Дэйв начинает говорить, когда ты съедаешь последний кусок мяса. - Ты когда-нибудь задумывался, какое дерьмо это порно, чувак? То есть… в последние дни. Ты когда-нибудь вообще думал об этом раньше? Или твое лицо сейчас говорит «мне насрать, главное, что платят»? Ты немного смущен таким вопросом. - Что? - Порно, - просто отвечает он. – Это же так странно, тебе не кажется? Когда два человека, иногда даже не знакомые, делают что-то настолько интимное только для того, чтобы люди за экраном могли на это подрочить? Я имею в виду, это так не по-настоящему. Ведь люди, которые на это дрочат, все прекрасно понимают. Так для чего? Эмоциональной изоляции? Это реально странно, чувак. Ты недолго смотришь на него перед тем, как высказать главный аргумент. - Ты смотришь порно. - Раньше – да. До того, как я понял, что вообще значит делать порно. То, что мы делаем – просто ничто. Что делаем мы – это реальная жизнь внутри индустрии, потому что мы работаем дома, мы знаем друг друга немного больше, чем один день. Но ведь в итоге это – не реальная жизнь, да? Нет, то, что мы делаем на камеру – в лучшем случае просто идеализация того, что мы хотим видеть в жизни. Ты должен со мной согласиться, Эгберт, давай же. Он заставил тебя неприятно задуматься. Ты хмуришься. - Ну… наверное? – ты смотришь сквозь его очки и снова ловишь себя на мысли о том, какой он красивый. Или просто тебе так кажется из-за твоих чувств. – Но причем тут это? Осознание приходит к тебе быстро. - Ты со мной расстаешься?! Уже? Правда? Вау, наверное, это мировой рекорд. Дэйв выглядит растерянно. - Что? Нет! О, ни за что. Только представь, как неловко бы нам было ближайшие полгода. Ни за что с тобой не расстанусь, чувак, по крайней мере, пока у меня не появится своя квартира. Все вроде бы хорошо, но почему-то страх поразил тебя куда сильнее, чем ты ожидал. - Я с тобой не расстаюсь, - повторяет он, ставя пустую тарелку на столик. – Но я говорю, что нам следует пересмотреть правильность выбора работы. Потому что, конечно, трахаться это не плохо, но я не очень счастлив, зная, что за нами наблюдает куча дрочащего народа. И, эм… - он отворачивается, и твое сердце чуть ли не выпрыгивает, потому что ты понимаешь – он собирается произнести одно из тех РЕАЛЬНО СМУЩАЮЩИХ ЭМОЦИОНАЛЬНЫХ ОТКРОВЕНИЙ, которые он обычно удачно избегает. - Мне не очень нравится, что кто-то кроме тебя наблюдает за мной во время оргазма. Эмоции Страйдеров вроде как… эксклюзивны. Ты молчишь, пытаясь понять, что он только что сказал, но потом улыбаешься. Слишком широко. - О боже, Дэйв, романтичный ты говнюк. - Что?! – он краснеет и немедленно начинает оправдываться. – Просто я говорю, что как мужчина, я хочу быть честным перед тобой. Прости, что я такой старомодный. Боже. - Нет, - ты смеешься, приближаясь к нему и радостно хватая за руки. – Все не так. Просто я… Черт. Ты такой. Милый, - ты целуешь его руки, и он краснеет еще сильнее, настолько, что ты мог бы назвать его очаровательным, на свой страх и риск. - Я не милый. - Ты милый. Ты очаровательный, - ты придвигаешься еще ближе, что оказывается чуть более неловким маневром, чем тебе бы хотелось думать. – И ты мне очень нравишься, правда. Достаточно, чтобы бросить работу. Но при одном условии. Он удивленно смотрит на тебя – ты достаточно близко, чтобы видеть его глаза. - …Каком? - В настоящей жизни, я буду сверху. Он даже не думает перед тем, как ответить. - Как скажешь. Вы целуетесь.