Паутина лжи

Любовь часто толкает людей на отчаянные и безрассудные поступки, охотникам это чувство тоже не чуждо. Изабель не была глупой и прекрасно понимала, что ходит по кромке тонкого льда. Каждая её отлучка из Института была замечена матерью, которая уже давно начала задавать вопросы. Иззи это предвидела и заранее придумала легенду. Она сказала главе Института и своей матери, по совместительству, что у неё роман с оборотнем. Иззи знала, матери это не понравится, впрочем, ей не привыкать. Её всегда странным образом притягивали представители нежити: вампиры, оборотни, фейри, маги. Естественно, мать не одобрила ни одни из этих отношений. По её мнению, нежить нефилиму не пара. Это вообще было распространённое мнение среди охотников. Иногда Изабель даже задумывалась, откуда эта тяга к представителям других рас? Может, это подсознательное желание бунтовать против правил? В отличии от Алека, она никогда не стремилась выслужиться перед Конклавом. Но если романы с нежитью не одобрялись, но они не были под запретом, то примитивные… Это строгое нерушимое табу. Потому Изабель изворачивалась и лгала, и была готова делать это снова и снова, лишь бы иметь возможность увидеть Джонатана и уберечь его от гнева Конклава. А Мариза прекрасно чувствовала, что дочь ей лжёт. Она уже давно усвоила, давить на Изабель бесполезно. Та только сильнее начнёт закрываться и ещё больше врать. И, возможно, Мариза и закрыла бы глаза на поведение дочери, но почему-то ей было неспокойно. Глодала изнутри какая-то тревога. Потому она сначала долгое время пристально наблюдала за Изабель. Видела, как та при малейшей возможности стремится покинуть Институт и как при этом сияют её глаза. Изабель влюбилась, это было очевидно. И Мариза хотела знать, кто её избранник, чтобы положить конец этой связи, если парень ей не подходит. Она хорошо знала свою девочку и была почти на сто процентов уверена, её избранник явно не из тех, кого она и Конклав одобрят. Вариант расспросить Джейса или Алека Мариза отбросила сразу. Они ни за что не сдадут сестру. Но у неё умудрённой жизнью и опытом были свои идеи, как отследить дочь. И в следующий раз, как Изабель опять направится на встречу к возлюбленному, она наконец узнает, из-за кого её девочка сама не своя последнее время.

***

Сейчас Клэри знала, как чувствуют себя наркоманы во время ломки. Прошло четыре дня со злополучной вечеринки, где она в живую повстречала своё наваждение, Алека Лайтвуда. И если она до этого думала, что всё плохо, то сейчас стало в стократ хуже. Вспоминая красивейшие голубые глаза, в которых были только холод и безразличие, когда он смотрел на неё, Клэри окончательно осознала всю обречённость своего положения. Ни при каком раскладе у неё не было ни единого шанса заинтересовать Алека. Ему был интересен Кайл Эванс, только вот его никогда не существовало. Увы, разум оказался бессилен перед сердцем, и как бы Клэри ни убеждала себя в необходимости признаться, она не могла. Тогда-то она и решила попытаться отучить себя от Алека. Она старалась забивать свой день множеством дел, чтобы не было времени думать об Алеке. Отец устроил Клэри жестокую выволочку за неуспеваемость по учёбе, и она решила попытаться закрыть пробелы в образовании. Только на словах это было куда проще, чем на деле. Буквы в учебниках отказывались складываться в предложения, а их смысл упорно ускользал от неё. И если в теоретической части хоть и с огромным трудом, но ей всё же удавалось ухватить основной смысл написанного, то когда дело доходило до практических занятий, была полная катастрофа. Клэри словно растеряла весь свой талант. Остальное время она старалась проводить с друзьями. Если они были заняты, то с новыми знакомыми из Академии или родными. В случае, если времени не было ни у кого, пыталась занять своё время чтением и просмотром фильмов. Всё, что угодно, лишь бы отвлечься от своей зависимости. И всё равно, вечерами, перед самым сном, Клэри давала себе слабину, позволяя зайти в сеть, чтобы перекинуться хотя бы парой слов. Иначе ей казалось, она спятит. Никто не знал, сколько слёз было пролито в подушку. Как рвалась душа от боли и Клэри кусала костяшки пальцев, чтобы родные не слышали, как она воет по ночам от отчаяния. Он снился ей. Во снах Алек любил её. Именно её, Клэри Фрэй, а не иллюзорного Кайла Эванса. Там она была счастлива. И чем ярче и счастливее были сны, тем ужаснее было просыпаться по утрам. Как бы Клэри ни храбрилась, как бы ни изображала жизнерадостность, окружающие видели, как она чахнет. Как прячет красные глаза и винит во всём недосып. Отец ругался, мать старалась понять, что с ней, более деликатным путём. Джон был убеждён, что во всём виноват какой-то парень. Эту точку зрения разделяла и Стейси. Но как бы они ни пытались выведать причину такого состояния Клэри, всё было бесполезно. Она молчала, как партизан. Это порождало лишние ссоры и конфликты. Клэри понимала, близкие беспокоятся, но не могла рассказать им правду. И если родные по крови люди всегда так или иначе будут рядом, то с подругой они стремительно отдалялись друг от друга. Стейси обижалась на недоверие, и Клэри не могла её в этом винить. Только Саймон понимал, что происходит. Каждый день лнн находил время для Клэри, как бы не был занят и что бы ни происходило в его жизни. Как мог, поддерживал Клэри, старался убедить её или воодушевить сделать этот шаг: поставить точку в этих больных отношениях. Саймону было больно наблюдать, как она изводит себя. Он неоднократно предлагал ей удалить аккаунт или написать этому Алеку от её имени, если Клэри сама не может. Но каждый раз её захлёстывала такая паника, что Саймон отступал. И вот сейчас повторялся уже привычный и, увы, бесполезный разговор. В очередной раз Саймон старался достучаться до Клэри. Ему казалось, она вроде как понимает всё, но эта её влюблённость в интернет-парня доминирует над её волей. — Дай мне ещё немного времени, Сай, — тихо попросила Клэри. Она осознавала, друг тысячу раз прав. И она обязана вырваться из этого адского замкнутого круга. Клэри старалась, как могла. Ломала себя, ограничивая в общении с Алеком, надеясь, что это уменьшит её зависимость. — Я работаю над этим, я уже говорила тебе, — продолжила она. — Просто мне нужно немного больше времени. — У меня нет никаких сил смотреть, как ты губишь себя, — тяжело вздохнул Саймон. — Прости, Клэри, но я даю тебе ещё неделю. Если за это время ты не решишь проблему со своим интернет-геем, то это сделаю я. Хочешь ты того или нет. — Я сама, Саймон, — поджала Клэри губы. Её злил ультиматум друга. Она понимала, Саймон хочет как лучше, но всё равно он не имеет права решать за неё. Вмешиваться в её жизнь. Она должна сделать это сама. Чего бы это ей ни стоило. Когда ближе к ночи Саймон ушёл, Клэри села за ноутбук, где её ждало сообщение от Алека. Прочитав его, она в очередной раз горько разрыдалась, чувствуя, как тонет в полной и безграничной безысходности.

***

Эти дни дались Алеку не просто. Уже четыре дня Кайл был более чем странным, и беспокойство Алека росло в геометрической прогрессии. Если в то время, когда он разговаривал с Джейсом, ему ещё удавалось убедить себя, что у Кайла какие-то проблемы, то сейчас… Четыре дня… Кайл явно избегает его. И непонимание причин просто убивало. Алеку казалось, он стоит на пороге того, чтобы снова быть брошенным. Дожил. Даже интернет-парень сторонится его, не стремится к общению. Что с ним не так? Почему дорогие ему люди уходят от него? Сотни, если не тысячи раз, он задавался вопросом, почему Магнус разорвал их отношения спустя год с лишним после того, как они сошлись. Это было мучительно и больно. Но вот в его жизни появился Кайл, парень, который вновь заставил его сердце биться, а теперь и он стремительно отдаляется от него. Почему? Он чем-то обидел его? Или вся проблема в нём, Алеке? Он пытался блокировать эмоции, контролировать себя, только получалось из рук вон плохо. Алек старался отвлекать себя. Стал чаще созваниваться с родными, больше читать и гулять. И всё равно он постоянно доставал мобильный в надежде увидеть Кайла онлайн, и всё тщетно. Так прошло четыре дня. Время близилось к вечеру. Алек чувствовал себя невменяемым, никогда прежде он не терял контроль настолько. Сейчас он раненым зверем метался по квартире, каждые пять минут просматривая диалог с Кайлом, мечтая увидеть его в сети. Да что с ним такое? Где его разум? Где сдержанность? Как можно настолько подсесть на человека, которого никогда не видел в живую? Неужели расставание с Магнусом так сильно сказалось на рассудке Алека? Не выдержав больше невыносимого внутреннего напряжения, почти истерики, Алек решился набрать Кайлу сообщение. Как только он зайдёт в сеть и увидит его, пусть сам решает, что и как дальше. «Кайл, малыш, скажи мне, что происходит? Пожалуйста, будь честен со мной. Я всё пойму. Просто, я больше так не могу. Я чувствую, как ты отдаляешься от меня и не понимаю причин. Ты мне безумно дорог, ты украл мою душу, свёл с ума. Я влюбился, как последний дурак. Потому мне больно видеть, как ты сторонишься меня. Неизвестность убивает. Каковы бы ни были причины, заставляющие тебя избегать меня, скажи мне. Не мучай. Прошу… С любовью, твой Алек» Перечитав сообщение, Алек отправил его и стал покорно, с нотками обречённости ждать ответа.

***

Сумеречные охотники не больно жаловали примитивных и их мир, но всё же многие вещи их мира были очень полезны. Например, мобильные телефоны и способность по их сигналу найти кого угодно. Этим приёмом и воспользовалась Мариза Лайтвуд, когда её дочь с широкой улыбкой на лице и при полном параде в очередной раз упорхнула из Института. Спустя полчаса сигнал телефона замер, и, сверившись с картой, она поняла, что Изабель сейчас находится в Бруклине. Туда-то и направилась Мариза. Такси остановилось у симпатичного двухэтажного дома, выкрашенного в белый цвет с зелёной крышей. Значит, здесь сейчас её дочь? Что же, пришло время узнать, что за парень заставляет Изабель лгать всем вокруг. Нажав на дверной звонок, она ждала, когда ей откроют дверь, чуть нервно притопывая ногой. А когда дверь распахнулась, застыла, словно громом поражённая. Всего несколько секунд понадобилось Маризе, чтобы понять, кто перед ней. — Джослин, — выдохнула потрясённая Мариза. Рыжеволосая моложавая женщина тоже мгновенно узнала ту, что стояла перед ней. — Мариза, — прошептала она, не менее шокированная. Перед глазами двух женщин, которые были когда-то лучшими подругами, калейдоскопом пронеслось их прошлое. Как вместе учились, вместе ходили на миссии. Делились тайнами и думали, что впереди их ждут годы дружбы. Первой замуж вышла Мариза, и, что большая редкость в Сумеречном мире, по любви. Вскоре и Джослин познакомилась с Валентином. Между ними вспыхнула любовь. Сильная, искренняя, страстная. Только вот семьи обоих были категорически против их отношений. И у Фэйрчайлдов, и у Моргенштернов были свои планы на отпрысков. Никто не хотел слушать возражений молодых охотников. Ночью, перед днём, когда Джослин должны были выдать замуж за сына одного из легендарных семейств Идриса, Валентин и Джослин сбежали. Их долгое время искали, но они словно растворились в пространстве. Мариза тосковала по своим друзьям, злилась на Конклав и обстоятельства, но была бессильна что-либо изменить. Валентин и Джослин тоже скучали по прежней жизни, но любовь к друг другу была сильнее тоски по Сумеречному миру. Со временем они смогли влиться в новую жизнь, у них родились дети, над которыми могущественный маг в первый же год после их рождения провёл обряд, не позволяющий им видеть сверхъестественное. И до этой самой минуты никто из них ничего не знал о жизни друзей молодости. Их пути разошлись много лет назад, и вот сейчас снова пересеклись. Одно знали и Мариза, и Джослин с Валентином, с этого самого момента их жизнь и жизнь их детей кардинально изменится.