Predestined

***

— Потерпи ещё чуть-чуть, — произнёс Чимин, обрабатывая раны на теле Юнги мазью из целебных трав. Брюнет жмурился от боли, но Пак тут же начинал мягко дуть на больное место, чтобы хоть как-то облегчить неприятную процедуру. Юнги не издавал ни звука, отвернувшись и глядя куда-то в сторону, а Чимин тихо вздохнул и продолжил оттирать кровь со спины брюнета. Рваные раны от когтей на человеческом теле выглядели ужасно. Пак хотел было предупредить Мина, чтобы он не перевоплощался обратно, но не успел. Юнги тут же сложило пополам, ведь переносить боль теле животного оказалось сравнительно легче. — Развернись пожалуйста, — тихо проговорил блондин, а Мин нервно сжал рубашку в руках и повернулся к младшему лицом. Чимин, с сжавшимся сердцем, рассматривал особо глубокую рану на груди. — Эту придётся перевязать, — Пак приблизился к Юнги и, смочив ткань, приложил к коже, а Мин вздоргнул, то ли от холодной воды, то ли от нежного движения руки младшего. Брюнет скользнул взглядом по лицу Чимина и незаметно улыбнулся. Обрабатывая рану, блондин выглядел таким очаровательным и сосредоточенным одновременно, что, несмотря на всё произошедшее, хотелось потрепать его по макушке и чмокнуть в носик. «Или в губы.» Юнги опустил взгляд на губы Пака, с трепетом рассматривая каждую трещинку и изгиб. Красноватые, цветом напоминающие клубнику, эти губы манили старшего, подобно тому, как свет манит мотыльков. Сдавшись желанию, Мин внезапно положил свою руку поверх руки Чимина. Блондин удивлённо поднял взгляд и тут же почувствовал чужие губы на своих. Юнги лишь мягко прикоснулся к ним, не делая ничего более, но даже это заставило Пака задержать дыхание и застыть в немом шоке. Звёздочки отчаянно запрыгали перед глазами, а в голове мелькала лишь одна фраза: «Мой первый поцелуй.» Отстранившись немного, Мин не сразу открыл глаза, продолжая наслаждаться запахом Чимина. Тонкие, едва уловимые, нотки чего-то цветочного и сладкого туманили разум, и, благодаря звериному чутью, навсегда отпечатывались в мозгу. Брюнет мог бы ещё долго безостановочно вдыхать чудесный аромат, если бы не тихое: — Юнги? Собственное имя рывком выдернуло Мина из эйфории, заставляя резко отпрянуть. Чимин, смущённый и покрасневший, тут же опустил взгляд, сжимая в пальцах ткань. Мысли в голове отсутствовали напрочь, зато в желудке стайками метались бабочки, а сердце билось как ненормальное. Юнги. Поцеловал. Его. Три слова, которые перевернули мир с ног на голову.

Хотелось убежать и спрятаться…

— Ч-Чимин, — заикаясь начал старший. — Ты это… П-прости. Я не знаю что на меня нашло. Господи… Мин внезапно обратился, из-за чего полоски ткани, которыми Пак перевязал раны на груди и спине, лопнули. Волк пошатнулся, тряхнул головой и в два больших прыжка скрылся за деревьями.

…хотелось повторить.

***