Монстрёнок

      Шанкс, пошатываясь и натыкаясь на углы, не открывая глаз и почти на ощупь, брел к большой бочке с водой. Та стояла недалеко от капитанской каюты, у фальшборта. Невыспавшийся, разбитый и встрепанный сверх меры ёнко, все так же не открывая глаз, опустил помятое после тревожного сна лицо в холодную воду. И довольно профыркавшись помотал головой, как мокрый рыжий пес. Не вытирая приятно прохладную с ночи воду, рыжий пират чихнул и плотнее закутался в черный потрепанный, но все равно теплый плащ, до этого небрежно висевший на сгибе единственной руки.       Утренний ветерок пах свежестью туманного моря, водорослями и сырыми камнями пристани. Шанкс, широко зевнув, довольно улыбнулся. Жутковатый ночной кошмар закончился, погнанный утренним светом. Прошедшая ночь была полна непонятного шебуршания, топота маленьких ножек и тихого, еле слышного пения. Ёнко сквозь пьяный сон слышал, что посреди ночи кто-то непонятный и мелкий увлеченно и весело топотал по доскам палубы, напевая себе под нос: — Пятнадцать человек на сундук мертвеца, Йо-хо-хо, и бутылка рому! Пей, и дьявол тебя доведёт до конца. Йо-хо-хо, и бутылка рому!..       Этот ночной некто, старался петь как можно тише, но у призрака, Шанкс почему-то твердо был уверен что это именно призрак, не всегда получалось. Звонкий мальчишеский голосок все напевал ночью эту песенку, прыгая по палубе. Упругие доски весело скрипели в такт шажкам привидения.       Теплый лучик, ловко пробив зыбкую сероватую дымку в небе, вспыхнул бликами на огненно-медных волосах пирата, осветив чумазую, в странных темных разводах, физиономию, с тремя шрамами пересекающими левый глаз. Когда Шанкс макал свое заросшее рыжеватой щетиной лицо в бочку, не увидел, что некогда кристально чистая вода была черной, как будто ночной призрак щедро добавил туда черной краски.       Получивший боевую раскраску пират, мечтательно улыбнувшись, наблюдал за тихо шуршащими по крупной гальке берега прозрачно-серебристыми, жемчужно-зеленоватыми волнами. Ярко бликующие маленькие прибрежные рыбки весело плясали на мелководье, выедая похожие на мох водоросли. Белое молочное кружево утреннего тумана ватой обволокло всю пристань. Несколько крохотных, в сравнении с драконоголовым кораблем Ёнко, рыбацких суденышек, что стояли поодаль от «Рэд Форс», почти по самые мачты прятались в тумане.       И тут капитана посетила мысль. Почему его огромный драконоглавый «Рэд Форс» стоит на мелководье? Шанкс чихнул, нос почему-то сильно чесался. Рыжий поскреб его пальцем и задумчиво прошёлся по палубе.       Плоские подошвы незастегнутых сандалий заскользили по большой луже, непонятно откуда появившейся на идеально чистой палубе. Шанкс потерял равновесие, завалившись назад, знатно приложился о бочку. Черная мутноватая вода окатила сонного пирата. Тот охнул и кряхтя поднялся, стараясь унять головокружение и звон в ушах. И удивлённо заметил, что палуба его верного корабля довольно ощутимо накренена. — Что тут творится-то? — пробормотал капитан. — Неужели это то ночное привидение виновато? — и бесстрашный Ёнко почувствовал, как его густые волосы встают дыбом. Призраков он, мягко говоря, не любил… — Мать моя Роджер… — пробормотал Рыжий Шанкс.       Солнце уже достаточно высоко поднялось, и в утреннем свете пират увидел, что палуба вся была разукрашена рисунками. Где черной краской, где просто углем красовались вполне узнаваемые черепа, слегка косые корабли, множество человечков с саблями и ружьями в руках и всевозможные животные и монстры. А подняв голову, Красноволосый увидел, что паруса на всех мачтах были опущены. И на каждом полотнище черной краской были намалеваны черепа, а на самом большом парусе, на фок-мачте (первая мачта от носа корабля), горделиво красовался грозный неряшливый рисунок драконьей головы. Очень похожей на носовую фигуру «Рэд Форса».       Дракон угрожающе скалил клыки, и потёки краски уж слишком сильно напоминают… Шанкс так и не успел понять, что именно, когда с нижней палубы, где были кладовые и кубрик, место, где спали матросы, раздался душераздирающий крик. И отборнейший мат. Выстрел и звук упавшего тела, а дальше всхлипы, и кто-то нечленораздельно затянул нечто вроде молитвы. Шанкс с удивлением и священным ужасом узнал голос Ясоппа. Ярый атеист, верующий лишь в свои пистолеты, в своей царапающей душу молитве умудрился связать и упомянуть всех известных и до селе неизвестных Богов, разбавляя завываниями всхлипами и рыданиями… Голосу канонира вторили причитания и завывания остальных матросов.       Перепуганный капитан побежал на крики, оскальзываясь и стараясь не наступать на рисунки призрака. То что он увидел заставило и его содрогнуться от ужаса. Его бесстрашные пираты, все, кто оказался не привязан веревками к своим гамакам, Шанкс удивленно отметил, что концы веревок были завязаны бантиками, застыли друг напротив друга. Перекошенные ужасом лица, сложенные в молитве руки и громкие, преимущественно матерные, завывания. А кто-то валялся в углу, мелко трясясь и бормоча что-то под нос.       У всех до единого их поистине пиратские рожи были размалеваны черным так, что они напоминали больше покойников, скелетов и монстров, чем людей. В центре этого хаоса лежал Лаки Ру, разрисованный как и всё, с ярко-красным пятном, что расползалось по рубашке. Шанкс похолодел от ужаса. Рядом с мертвым товарищем на коленях навзрыд рыдал самый меткий из известных Шанксу стрелков, Ясопп. Он, завывая и матерясь, тер опухший нос, размазывая краску по лицу. Увидев капитана, снайпер завыл еще громче, бросившись в ноги своему капитану, он вдруг заголосил: — К-к-капита-аан! Я г-глаза открыл! А рядом его рооожа! И я!. А он как!.. А я… А я ж не желееезный! Капитаан! Уу! С дееетсвтва скелетов боюююсь! Я и в-выыыыстрелииил! Уууу! А это ооон! — из запутанного невнятного рассказа Шанкс уловил одно. Один из его верных товарищей убил другого… — Как же так… — Ёнко побледнел, пошатываясь подошел к трупу друга, осел рядом с ним, и зарыдал вместе с Ясоппом. Следом завыли и остальные… Нет большего горя для пирата, как потеря своего боевого товарища… — Что тут твориться? — на шум пришел взъерошенный со сна Бен Бекман. — Плааааачеем!.. — хором ответили обнявшиеся Шанкс с Ясоппом. — Я это вижу. А повод-то какой? Чтоб я вместе с вами поплакать мог? — удивился старпом. — Лааакии… — П-погиииб!.. — Как герооой!.. — Я-аа погиииб!.. — Это все прииизракии! — Завыли со всех сторон расчувствовавшиеся морские волки. Бен нахмурился, что-то его смущало. Стратег еще раз осмотрел своих товарищей. Все как один были в черных разводах. Даже капитан. Он сам ревел в обнимку с икающим снайпером. Но что-то было не так. И Бена осенило. Он вдруг сложился по пополам и громко с чувством захохотал. — Бен! — Да к-как ты можешь! — Л-лаки Р-рууу м-мё-о-ортв! — Дааа!.. Я мё-о-ортвы-ый! — Вот-вот! Он мё-о-ортвый! — а Бен все хохотал. Глядя, как расчувствовавшийся из-за своей смерти Лаки Ру, в обнимку с одним из матросов, оплакивал вместе со всеми свою смерть. Ясопп икнул. — Он жииивоой! Ой, а как это… — Бен подошел к обескураженному Лаки Ру и принюхался. От кровавого пятна отчетливо пахло томатами…       А довольный Ярослав сладко спал в уютном гамаке, подложив под голову ладошки, черные, как у трубочиста, сказала бы его мама…