Здесь

Олаф едва ли поднял взгляд от своего сценария, когда Вайолет вошла в кухню, поставив пакет с продуктами на стол. — О, ты вернулась. — Ты удивлён? — Конечно. Чтобы получше рассмотреть Вайолет, Олаф сделал глоток кофе, дожидаясь, пока она повернётся к нему спиной. Граф с гордостью отметил, что на ней было подаренное им платье. Правда, лучшую часть она закрыла своим поношенным свитером, но всё же это можно было назвать небольшой победой. Когда Вайолет снова к нему обернулась, Олаф тут же опустил глаза на сценарий: — Оно тебе нравится? — Пардон? — её щёки всё ещё были румяными от морозного ветра. — Платье — оно тебе нравится? — О, — Вайолет посмотрела на платье, словно впервые его заметив. — Да, эм, спасибо. Голова Олафа скрылась за сценарием. — Настало время начать одеваться как настоящая женщина. Вайолет не ответила на его замечание, что весьма раздражало. Графу не нравилось, когда его игнорировали. Олаф поднял взгляд, собираясь что-то сказать, но заметил, что волосы девушки были завязаны в хвост. Разговаривать с ней сейчас не имело смысла, она, вероятнее всего, слишком глубоко погрузилась в собственные мысли, чтобы даже услышать его. Как только Олаф собрался вернуться к чтению, девушка начала тихо напевать. Пение было достаточно громким, чтобы он мог его расслышать. Она улыбается за работой, — приметил он. Или не улыбается… Но и не хмурится. Олаф спустился с небес на землю, испытывая отвращение от появившегося чувства счастья. Конечно же, он любил девушку. Но как трофей. Не было никакой привязанности или чего-то ещё более отвратительного. Граф распрямил бумаги и прочистил горло, пытаясь избавиться от нахлынувшего на него чувства. Вайолет остановилась. — Прости, ты что-то сказал? -Нет, я… эм, — Олаф вновь прочистил горло и пренебрежительно махнул рукой. — Не останавливайся. — Ладно. Вайолет снова повернулась к продуктам и с озадаченным видом продолжила вынимать их из пакета. — Нет, я имел в виду пение. Не…гм, не останавливайся, — Олаф уставился на свой сценарий, пытаясь выглядеть совершенно безразличным, но всё же не смог прочесть ни единой строчки. Граф держал сценарий вверх тормашками. Вайолет бросила на него сконфуженный взгляд. Олаф крепко сжимал бумаги прямо перед своим лицом. Возможно, он знает, что делает. Актёры — народ странный. Отвернувшись, девушка стала заполнять шкафчики продуктами, напевая себе под нос и позволяя своему разуму блуждать. Она изобрела в своей голове механизм, способный автоматически пополнять запасы банок. Он бы организованно расставлял их по полочкам, не занимая слишком много места. Возможно, она могла бы разработать организационную систему, подобную Десятичной системе Дьюи. Вайолет не была особо искусна в библиотечных науках, но Клаус был. Клаус. В мелодии, которую она напевала, появились грустные нотки. Её брат и сестра. Вайолет безумно скучала по ним. Как только Олаф завладел их состоянием, то остался лишь единственный способ обезопасить их– остаться здесь. Вайолет купила их свободу ценой собственной. Было совершенно ясно, что единственный вариант того, как состояние Бодлеров может реально помочь её младшим брату и сестре, заключался в том, чтобы Вайолет оставалась в этом доме. Она может сбежать в любой момент, но это будет стоить крыши над головами её родным. Не говоря уже о еде в их животах и книгах в руках. В школе была замечательная библиотека. Старшая Бодлер позаботилась об этом, умоляя хотя бы о таком небольшом одолжении. Это стоило ей поцелуя в щеку, но Вайолет поклялась родителям защищать брата и сестру, и она не нарушит клятву. Даже если это принесет ей невыносимое горе. Её красивое нежное лицо стало грустным. Девушка продолжила напевать, но мелодия стала больше похожа на панихиду, чем на что-либо ещё. Графу это не понравилось — она заставляла его грустить. Он снова прочистил горло. Вайолет подняла глаза, выходя из задумчивости. — У меня есть для тебя подарок. Она продолжала смотреть на него с неизменно пустым выражением лица. — Это… — Олаф оглядел комнату, пытаясь придумать, что сказать. Он актёр, он должен быть мастером импровизаций. — Послеобеденный выходной! Вайолет уставилась на Олафа растерянным взглядом. — Прости? — Да, — сказал Олаф, выпрямившись. — У меня сейчас много дел, и мне просто необходима тишина в доме. Поэтому ты можешь делать всё, что тебе заблагорассудиться, если это не будет слишком громко. — О…эм, спасибо. Но если ты не возражаешь, то для начала я бы хотела закончить раскладывать эти банки. Она отвернулась, возвращаясь к работе. Олаф не понимал её. В действиях девушки не было никакой логики. Позже он нашёл её в маленькой гостевой комнатке, в которой она хранила свои вещи. Вайолет не располагала большим количеством вещей, поэтому ей не нужно было много места. Это не было его виной — он много чего ей предлагал, но она всегда отказывалась. Вайолет просила всего ничего: свободный доступ в библиотеку, инструменты, металлолом и небольшие странные штуки наподобие этих. Девушка возилась над каким-то приспособлением, склонившись над столом, который он сам здесь и оставил. Олаф никогда этого не признавал, но лишь изредка он имел представление о том, что она изобретает. Вайолет была умна и это заставляло его нервничать. Он привык быть самым умным человеком в комнате, но эта девушка стала для него вызовом. — Вайолет. Она посмотрела на него. — Во-первых, выпрямись! Ты ведь не хочешь заработать себе псориаз. На её лице появилось замешательство. — Во-вторых, знаю, что дал тебе выходной, но сегодня вечером намечается важный ужин и мне нужна будет твоя помощь. Нужно, чтобы ты улыбалась и подливала вино одному очень важному человеку, так что причешись. Всё понятно? Вайолет молча рассматривала пятно на полу, а затем подняла на него взгляд. — Ты хотел сказать сколиоз? Олаф моргнул. — Как ты меня назвала? — Нет, я… — она махнула рукой, покачиваясь взад и вперёд. Олаф уставился на неё. — Да, я буду готова. — Хорошо. Он удалился, закрыв за собой дверь. Вайолет развернулась к столу, но Олаф вновь появился в дверном проеме. — И не забудь выглядеть счастливой. — Да, конечно. Я поняла. Он кивнул и собрался снова уходить, но остановился и посмотрел на девушку. — И сделай себе прическу. С ней ты выглядишь более изысканной. На этот раз он действительно ушёл. Вайолет подождала, пока его шаги не стихнут, а затем резко стукнулась головой о стол. Замечательно. Очередной «авторитет». Она провела осколком по металлу, лежащему на столе. Металл упал на пол с дребезжащим звуком, который эхом отозвался от молчаливых стен. Вздохнув, Вайолет встала и направилась к зеркалу, собирая в хвост свои длинные черные волосы.

***

Драматург прибыл после семи. Олаф громко общался с ним, наполняя столовую своей уверенностью и харизмой. Сам мужчина был на голову ниже его, носил очки (какая жалость) и постоянно перебирал свои бумаги. Это раздражало. Тем не менее, Олаф вёл себя крайне очаровательно и призывал на помощь все свои актерские навыки, чтобы заставить этого человека отдать ему главную роль в его новой пьесе. Мужчина, заикаясь, описывал персонажей, когда Вайолет вошла в комнату с бутылкой вина. Нервный человек замолчал при её появлении и судорожно поправил очки на носу. Олаф нахмурился, но тут же широко улыбнулся, когда мужчина вновь обратил на него внимание. — Это ваша дочь? Граф снова нахмурился. — Моя жена. — Ох! — нервный человек покраснел, а его руки подлетели к его лицу. — О боже, мне очень жаль. У в-вас прекрасная жена. Эээ, я хотел сказать, что я… Очарован. Он протянул Вайолет руку. Девушка тепло ему улыбнулась и вежливо пожала протянутую ей руку, а затем налила им обоим вина. Олаф возненавидел этого мужчину. — Ооо! Мадам Графиня, я… Извините, но я не пью вино, — сказал он, подняв руки в извиняющем жесте. — Оно не слишком хорошо влияет на мои нервы. — Оу, — Вайолет моргнула. — Тогда может вы хотите чаю? — Это… это было бы прекрасно, если это не составит вам большого труда. Б-благодарю. — Никаких проблем, я как раз поставила для себя чайник. Она повернулась и снова вышла из комнаты. Мужчина повернулся к Олафу. — П-прекрасная женщина… -Да, но она замужем, — Олаф сжал руки в кулаки. Его костяшки побелели от напряжения. — О, я знаю, я ни в коем случае не подразумевал… — Она замужем за мной. И мы очень счастливы. Некоторое время они просидели в гнетущей тишине. Наконец, неловко кашлянув, нервный человек снова поднял свои бумаги. — Да. Ну, как я уже говорил… — Дорогая, — крикнул Олаф в сторону столовой, откуда Вайолет вновь вошла в комнату. — Скажи этому человеку, что мы счастливы. Вайолет уставилась на нервного человека, наливая ему чай.  — Мы очень счастливы, — сказала девушка ровным тоном. Мужчине стало неловко, и он тут же отвёл взгляд. — Это… это прекрасно. Молодожёны? Прежде чем Вайолет успела ответить, Олаф обнял её и притянул к себе. — У нас всё ещё медовый месяц, не так ли, дорогая? Вайолет улыбнулась мужчине натянутой улыбкой. Тот неловко отхлебнул чай из кружки. — Вы… назначили встречу во время медового месяца? — О, она не против. В нашем распоряжении всё время мира. Как я уже сказал, иногда нам кажется, что этот медовый месяц не закончится никогда, — Олаф улыбнулся сквозь стиснутые зубы. — Никогда. Нервный человек наклонил голову в сторону, неловко улыбаясь: — Да, эм, любовь — прекрасное чувство. — Но не с ней, — Олаф указал на Вайолет. Все уставились на него. — Потому что она уже моя жена. Граф поднял её левую руку, демонстрируя мужчине обручальное кольцо. Вайолет пожала плечами, всё ещё натянуто улыбаясь. Нервный человек поставил чашку на стол и проверил свои сломанные часы, которые всегда показывали три часа. — О боже, п-прошло уже столько времени? Я должен идти, простите, возможно в другой раз. Было приятно с вами познакомиться, можете меня не провожать. Олаф опустился в кресло, когда за мужчиной захлопнулась дверь. — Что ж, это было ужасно. Спасибо тебе большое, — проговорил он с сарказмом. — Что? Я едва ему три слова сказала. Это ты его запугал. Олаф посмотрел на Вайолет, не скрывая своего раздражения. — Если бы ты не была так занята флиртом… — Флиртом? — её голос поднялся на тон выше. — Я сделала всё в точности так, как ты меня просил… — О, правда? — его глаза насмешливо расширились. — Что-то я не припомню, чтобы просил тебя заваривать ему чай. Что это вообще было? Они замолчали, услышав стук в дверь. Раздражённая сверх меры, Вайолет зашагала к двери прихожей и открыла её. Это снова оказался тот самый нервный человек. — Я, эм… — он выглядел парализованным, — я забыл свою шляпу. — О, одну секунду, — Вайолет сняла шляпу с вешалки и протянула её мужчине, но тут же почувствовала дымящегося от гнева Олафа в трёх метрах от себя. Вайолет вздохнула. — Послушайте… Мужчина посмотрел на неё таким умоляющим взглядом, словно он просто хотел забрать свою шляпу и убежать. — Я замужем. За мужчиной. За этим мужчиной, — она жестом указала на Олафа. — Мы влюблены и всё время целуемся! Мне нравится, как он выглядит — я считаю его милым. И я не заинтересована в том, чтобы встречаться с вами. Это всё. Она снова оглянулась через плечо и вздохнула, когда её муж дико зажестикулировал. Вайолет продолжила уставшим монотонным голосом: — Я хочу сказать, что он замечательный человек и талантливый актер, и вы не должны не нанимать его только из-за моего неприличия. Ваша пьеса многое без него потеряет. Мужчина смотрел на неё уже не так испуганно, но он всё ещё был совершенно сконфужен. Она махнула рукой. — Теперь можете идти. И он скрылся в ночи. Вайолет закрыла дверь и прислонилась к ней спиной, но тут же подпрыгнула, увидев прямо перед собой Олафа. Она схватилась за грудь. — Боже, ты напугал меня. Теперь-то ты доволен? Он улыбнулся зубастой ухмылкой, наклоняясь к ней ближе. — Что может быть не так? — Олаф схватил её в свои объятия, вальсируя по комнате. — Мы влюблены, тебе нравится, как я выгляжу, ты считаешь меня мииииилым. Вайолет покраснела, когда он закружил её в танце. — Я так сказала только для того, чтобы ты перестал истерить! — Дорогая, я видел тебя в деле, — он сделал паузу. — В действительности ты не такая уж великая актриса. Олаф продолжил кружиться, а затем низко наклонил её. — И мы всё время целуемся! Она переместила свои руки на его шею и притянула его к себе, впиваясь яростным поцелуем в его тонкие губы. Олаф застыл с колотящимся сердцем. Он не мог сказать точно — вращалась ли его голова от поцелуя или от танцев, но сердце его бешено стучало. Вайолет выскользнула из его рук и тяжело опустилась на диван. — Видишь? Несмотря на все твои хвалебные речи, ты понятия не имеешь, что делать, если я по-настоящему тебя поцелую. Стоя в дверном проеме, Олаф обернулся и молча уставился на девушку. Её плечи были наклонены вперёд, а одной рукой она массировала шею. Его взгляд скользил по хрупкому телу, наслаждаясь видом её задравшегося платья; Олаф застыл от удивления: на теле различными оттенками жёлтого и фиолетового сияли несколько синяков, выделяясь на бледной светлой коже. Олаф на мгновение нерешительно застыл, а затем подошёл к девушке, приподнимая её подбородок, встречаясь с ней взглядом. Вайолет не была низкой, но Граф был высоким мужчиной, и когда он приподнял её голову, то потребовалось время, чтобы их глаза встретились. Он сел рядом с ней на диван и крепко схватил Вайолет за плечи, обращая на себя внимание девушки. — Кто это сделал? — спросил он тихим голосом. Его кровь закипела от гнева — кто-то осмелился прикоснуться к его жене, к его графине! С таким же успехом виновник, тайно злорадствуя, мог бы оставить свою подпись на её теле. Вайолет покраснела. — Никто. То есть, я так полагаю. Я имею в виду, что… Это всё диван, он… Он не совсем мягкий. Не волнуйся. Мне очень жаль, я… — она умолкла, не зная, что он хотел от неё услышать. Олаф вздохнул и провел пальцем по её коже. Вайолет ахнула от прикосновения, напрягая спину. Он улыбнулся тому, что смог вызвать у неё настолько сильную реакцию, представив, как легко было бы провести руками по её соблазнительному маленькому телу, зарыться лицом в ею лебединую шею, убедиться, что она его и только его. Граф улыбнулся, когда Вайолет посмотрела на него через плечо. Олаф нежно провёл ладонями по её спине, пока его пальцы не уперлись ей в плечи. Кончиками пальцев он ловко скинул ткань с её плеч, и та упала на вершину груди. Вайолет поднесла руки к груди, ловя ткань и прижимая её к себе. — Олаф, я… — Ты действительно не так умна, как я себе представлял. Ты, невеста богатого, красивого человека и, тем не менее, ты спишь на диване, который не лучше груды камней! Он начал медленно массировать её плечи. Девушка издала смущённый звук, не решаясь ответить. — Если ты собираешься стать графиней, то ты должна научиться вести себя соответствующе. Его руки чувственно скользнули по её ребрам, массируя нежную кожу. Вайолет молчала. Мужчина действовал с такой нежностью, что её по ошибке можно было принять за доброту. Вырисовывая подушечками больших пальцев небольшие круги на её коже, Олаф прижался к её спине, наслаждаясь молчаливым одобрением девушки. Добравшись до шеи, он собрал тёмный водопад волос в руку и убрал их в сторону, целенаправленно дотрагиваясь до её щеки рукой. Затем Олаф наклонился и запечатлел влажный поцелуй на тонкой шее Вайолет. Девушка вздрогнула и с ужасом обнаружила, что сожалеет о потере контакта, когда он отстранился, убирая руки с её тела. Она повернулась и посмотрела на него. Олаф встретил её взгляд лишь на мгновение, прежде чем притянуть девушку к себе, обхватив её одной рукой за талию, а другую подсовывая под колени и подталкивая ближе к себе. Переплетя ноги, он наклонился, прижимаясь к ней. — Графиня должна соблюдать правила приличия, — улыбнулся он в паре сантиметров от её лица. Вайолет прочистила горло, встречаясь с ним взглядом. Её тело стало нервно покалывать. — Спасибо. — Графиня также должна следить за своим внешним видом. Как я уже говорил, для меня фиолетовая Вайолет слишком буквально! Я найду тебе новую… — он посмотрел на диван, — кровать. Но до тех пор моя невеста не может спать в таких условиях. Олаф поднял её на руки, наслаждаясь тем, как она ахнула и инстинктивно прижалась к нему, когда он встал. У каждого должна быть такая легко переносимая жена, — подумал он. — Они довольно удобны. Олаф понёс девушку вверх по лестнице и направился прямиком в свою собственную хозяйскую спальню. С акцентом на слове хозяйская, — с гордостью подумал он. Вайолет разрывалась между тем, чтобы оттолкнуть его и свалиться на пол, либо подождать, пока он её не отпустит, и, возможно, столкнуться с ещё более неприятной участью. Прежде чем она успела принять решение, Олаф бросил её на кровать. Вайолет приземлилась на пружинистый матрас, прижавшись к нему ладонью. — Пока мы не найдём более достойное место для сна, подходящее моей невесте, тебе придётся страдать, разделяя постель со мной. Уверен, что ты можешь представить вещи и похуже! — прорычал он. Она могла, хоть и не признала этого. Девушка молчала, опасаясь наказания за неверный ответ. Ему не нравилось её молчание. Она была слишком расчетлива. И её мысли двигались не в направлении «что произойдет», что может быть довольно захватывающим, но в направлении покорного принятия всех неверных ответов, которые его раздражали. Он предпочитал огненную, язвительную девушку, а не эту угрюмую жену. Поэтому Олаф всё чаще и чаще пытался её спровоцировать. — Ты тоже спишь в своей одежде? Вайолет настороженно посмотрела на него. Разочарованный отсутствием ответа, Олаф повернулся спиной и стал расстёгивать пуговицы на рубашке. Вайолет выскользнула из комнаты прежде, чем он успел раздеться, и проложила свой путь прямо по коридору и в маленькую комнатку, в которой хранились её вещи. Открыв верхнюю полку небольшого комода, она вытащила свою ночную рубашку. Девушка медленно стянула с себя платье, наслаждаясь ощущением бархата, и обхватила себя ладошками, ощущая кожей свои холодные руки. Его руки были намного теплее, чем у неё. Наверное, из-за вина. Вайолет просунула голову в ночнушку и натянула на ноги толстые шерстяные носки. Медленно и робко, она снова открыла дверь, направившись через зал обратно в хозяйскую спальню. Вайолет в нерешительности остановилась перед дверью, взвешивая возможные последствия его немилости, которая могла привести к тому, что ей придется спать на полу в полном одиночестве. Глубоко вздохнув, она открыла дверь. Олаф уже спал, лёжа на животе поверх красного одеяла. Кровать была большой — у него был изысканный вкус. Значит ей предоставлено достаточно места, чтобы лечь на краю кровати, не касаясь его. Вайолет натянула одеяло на плечи и, повернувшись к Олафу спиной, впала в беспокойный сон.