Здесь

Они снова были пьяны. Очень пьяны. Что бы они там не совершили — закончилось оно успешно и праздновали они довольно-таки бурно. Было много выпивки. Каждый член труппы уже успел пропустить бутылку или две. Вино, ликёр — всё это быстро исчезало со стола, а их лица становились красными от прилившей крови, тепла и смеха. Граф развалился на своём стуле, раскинув ноги и смеясь вместе с остальными. Вайолет в свою очередь, была занята тем, что неустанно пополняла и пополняла пустые стаканы и всовывала полные бутылки в пустые руки. Труппа была взбудоражена, счастливо ликуя. Его люди хватали девушку, стягивая руками еду из принесённых ею тарелок. Даже её бдительный муж не следил за ней так уж бдительно, отвлекшись на шумное веселье. И не удивительно, что некоторые члены его труппы начали чувствовать себя развязно в своей пьяной безнаказанности. И случилось так, что один из приземистых мужчин, пьяный от джина, счел уместным ухватиться за проходящую мимо Вайолет, которая была занята тем, что несла поднос еды, стараясь его не уронить. Мужчина схватил её за бёдра и притянул к себе на колени. Вайолет пискнула, и, недолго думая, схватила лежащую на столе вилку и воткнула её в руку обидчика. Он вскрикнул от боли и грубо столкнул девушку на пол. Толпа затихла, уставившись на них обоих. Вайолет смотрела на них с пола, открывая и закрывая рот, словно маленькая рыбка, выброшенная на берег, в отчаянной попытке подобрать слова. Олаф взглянул на неё со своего места, а затем окинул взором толпу. — Думаю, моя жена показала свою точку зрения. Она умеет пользоваться острыми предметами и безнаказанности у неё в два раза больше, чем у кого-либо из вас, которым легко можно найти замену. Он закончил свою речь взмахом руки и вновь сделал большой глоток из бокала. Выслушав его, труппа вновь оживилась. Вайолет встала, и, смутившись, побежала обратно на кухню. Но прежде чем она успела выбежать из комнаты её любящий муж поймал девушку за запястье. — Сделай перерыв, они могут сами о себе позаботиться, — одной рукой Олаф притянул её к себе на колени, а другой прижал бокал к её ладошкам. — О, нет, я… — Это хорошее вино. Наслаждайся. Ты заслуживаешь быть частью праздника, — он заправил прядь волос ей за ухо. — Моя прекрасная графиня. Олаф протягивал ей бокал до тех пор, пока она не взяла его обеими руками и не сделала небольшой глоток, чтобы Граф отстал. Вайолет заглянула внутрь бокала — его содержимое было приятно-сладким; она закрутила содержащуюся в нём кроваво-красную жидкость. Девушка посмотрела на Олафа — он всё ещё наблюдал за ней, улыбаясь. Кивнув, граф поднял бутылку, наполнил её бокал, и затем вернулся к громкому обсуждению. Его рука крепко сжала талию девушки, прижимая её к себе. Вайолет сделала глоток побольше. Это был волшебный бокал, который на протяжении всей ночи ни разу не опустел. Конечно же Олаф постоянно его пополнял. Девушка лишь делала глоток, как граф тут же подливал ещё. Вайолет всё это время сидела тихо, как мышь, не привлекая к себе внимания. Неожиданно для себя самой она обнаружила, что компания мужа гораздо более терпима, когда голова начинает плыть от выпитого. Неудивительно, что они всё время пьют. Её технический склад ума позволял строгим нейронным сетям сливаться друг с другом до тех пор, пока мысли Бодлер не затуманились, а сама она погрузилась в свой собственный мир. Олаф с силой сжал её бедро. Приблизительно после второй бутылки он начал рассеяно описывать большим пальцем круги на её коленке. Ощущение было успокаивающим. Вайолет прильнула к нему, больше не беспокоясь о чужих блуждающих руках, и находя комфорт и безопасность в его прикосновениях. Вскоре она начала клевать носом. Несколько человек уже отключились, положив голову на стол. Вайолет не заметила, что уснула, пока входная дверь не захлопнулась с громким хлопком. Девушка смутилась, заметив, в каком компрометирующем положении находится: она заснула, уткнувшись лицом графу в шею. Вайолет попыталась выпрямиться. — Вечер окончен, пора в кровать, — прошептал Олаф ей в волосы. Её голова качнулась в сторону. Олаф поставил Вайолет на ноги, поднимаясь сам, затем потянулся, и, развернувшись, собрался выйти из комнаты. Вайолет сделала шаг, но споткнулась. Олаф взглянул на неё, вопросительно подняв бровь. Девушка пошатнулась и прижала руку к стене. — Ты перебрала, не так ли? — Нет, я в порядке, я… — она снова споткнулась. На этот раз Вайолет была даже рада, когда граф поднял её, унося в свою комнату. Даже если её несли словно мешок картошки. Олаф перебросил девушку через плечо, изо всех сил старался не обращать внимания на соблазнительно-мерцающую обнажённую кожу её округлых ягодиц рядом со своим лицом. Его собственные мысли словно плыли в тумане, и он очень старался не уронить девушку по пути. Олаф благополучно отнес старшую Бодлер в спальню и усадил на край кровати. — Где твоя ночнушка? — Я в порядке. Сама справлюсь, — проворчала она, раздраженная инфантильными нотками в его словах. — Вот, просто надень это. Я устал и не хочу заниматься поисками, — Олаф бросил ей рубашку из своего гардероба. Ворча, но слишком устав для споров, Вайолет взяла её. Просто желая лечь спать, она стянула с себя платье, не заботясь о том, что граф всё ещё находился в комнате. Граф наблюдал за тем, как она снимает с себя покрытое пятнами платье. Её рёбра задвигались под дразнящей алебастровой нежной кожей, освещённой мягким светом. Олаф жаждал прикоснуться к ней, попробовать её на вкус, похоронить себя в ней. Разумеется, каждый дюйм её кожи должен быть до безумия мягким, подумал граф, не отводя алчного взгляда от девушки. Вайолет даже не замечала или просто делала вид, что не замечает, проскальзывая своим гибким телом в его шелковую рубашку и тем самым прибавляя ещё один слой чувственной мягкости. К счастью или к сожалению, Олаф одевался только в ту одежду, которая подчеркивала его прекрасные черты, поэтому пуговицы заканчивались на уровне груди девушки. Вайолет потянулась, обнажая несколько драгоценных дюймов кожи своих белоснежных бёдер, и плюхнулась на кровать. Олаф нерешительно расстегнул пуговицы, тихо снимая рубашку с брюками и молясь о том, чтобы она не заметила его возбуждения. Мужчина подполз к ней, целенаправленно ложась на бок, чтобы было удобнее наблюдать за девушкой. — Привет, — прошептала она. Её глаза всё ещё были закрыты. — Привет, — ответил он со смущённой улыбкой в голосе. — Если я снова тебя поцелую, то ты приготовишь мне завтра кофе? На этот раз он улыбнулся по-настоящему. — Только если ты сделаешь это хорошо. Она легонько сдвинулась так, чтобы лежать на боку, протолкнув свою ногу между его длинных ног в попытке подобраться к нему ближе. Обхватив руками лицо графа, девушка притянула его к себе. На этот раз поцелуй был мягким, нежным и сонным. Олаф ласково положил свою паукообразную руку ей на талию — не для того, чтобы притянуть к себе, а чтобы просто удерживать девушку в объятьях. Вайолет отстранилась, положив голову на подушку. — Ты всё ещё не понял, что делать, когда я тебя целую. Олаф хмыкнул. — Просто дождись, пока я не поцелую тебя первым. Тогда увидишь. Они лежали в полной тишине. Вайолет тихонько повернулась к нему лицом. — Прости, что вонзила вилку в твоего человека. Олаф медленно покачал головой. — В следующий раз я убью его. Девушка отвернулась, улыбнувшись и мягко рассмеявшись. В груди графа расцвело чувство гордости за то, что он смог её рассмешить. Но всё же… — Я не шучу. Серьезно, ты — моя графиня… — О, но не по-настоящему, — пробормотала она. — Пардон? — его голос был резким, что заставило Вайолет снова на перевести расфокусированный взгляд на Олафа. — Я имею в виду… только в самом буквальном смысле. Я лишь нежеланный бонус. У тебя мои деньги и вот поэтому я… здесь, — от вина Вайолет прорвало на откровенность и её совершенно не заботили возможные последствия сказанного. Граф приподнялся на кровати. — Если ты собралась впутаться в ещё большие неприятности, то ты идёшь по верному пути. Я проявлю милосердие и на этот раз прощу тебя, но никогда, — Олаф крепко сжал своими тонкими длинными пальцами её подбородок, заставляя девушку смотреть в его горящие глаза, — никогда не забывай, что ты — моя. Его голос был пропитан ревностью. Олаф не задумывался над тем, насколько близко они были друг к другу, пока Вайолет не рассмеялась своим пронзительным смехом. — Для такого самопровозглашенного человека тебя и вправду легко запугать. Её руки нежно обхватили его плечи, притягивая мужчину к себе. Сократив оставшееся между ними расстояние, Вайолет вновь прильнула к его чувственным тонким губам, издав тяжёлый вздох. Желая посмотреть, что произойдет, Олаф переместил руку на её талию, целуя девушку в ответ — оба окрылённые и яростные. Она не должна говорить с ним с таким неуважением. Но, c другой стороны, если она позволит ему уложить себя на спину и целовать, то она может разговаривать с ним так, как ей заблагорассудится. Вздохнув, Вайолет отпустила его и перекатилась на своё место. Они лежали в полной тишине, которую нарушало лишь их тяжёлое дыхание. Олаф лихорадочно пытался придумать, что сказать. Когда он уже было решил, что девушка заснула, Вайолет заговорила: — Знаешь, ты очень тёплый для такого тощего человека. Вот почему ты так много пьёшь? — Извини? — опешил граф, приподнимая бровь. Вайолет пробормотала что-то в ответ, едва осознавая смысл сказанных ею слов, и провела рукой по его груди, прижимаясь к его тёплому боку. Мужчина поднял руку, смущённый и неуверенный, но она уже уснула, оставив его наедине с его раздражением. Граф заботливо подоткнул под них одеяло, позволяя Вайолет мирно спать.