Здесь

Вайолет проснулась, обнаружив, что её голова покоится на тощей груди Графа. Девушка потерла глаза; её голова безжалостно гудела, отчего Бодлер вымученно застонала. — Да, бывает, — проговорил Олаф, сжимая пальцами переносицу. Девушка вздрогнула, ударив его локтём по рёбрам. — Ауч, Боже! — поморщился он. — О, чёрт, прости меня! — Вайолет подняла руку, чтобы помочь ему. — Следи за языком, — проговорил Олаф сквозь стиснутые зубы. — Прости, я не хотела! Граф цокнул языком, прищурившись, чтобы лучше её рассмотреть. Её растрепанные волосы рассыпались по плечам; шёлковая рубашка во время сна съехала в сторону, а вырез сместился, обнажив мягкую кожу ключицы и верхнюю часть левой груди. Олаф застонал и откинул голову назад на подушку. Вайолет посмотрела вниз, и, вздрогнув, поправила съехавшую рубашку. Её руки были скрыты за длинными рукавами. Олаф улыбнулся, рассмеявшись над её реакцией и всё ещё не открывая глаза. — Не волнуйся, мне всё равно. — Правда? — она приподняла бровь. — Нет, — он вздохнул. — Ты очень привлекательная девушка. Вайолет застыла, не зная, как отреагировать. — Ты удивлена? На тебе моя шёлковая рубашка. Должно быть, ты поняла, что я — человек с утончённым вкусом. Вайолет перестала теребить пуговицы: — Это хорошая рубашка. Олаф улыбнулся, что-то прокряхтев в ответ и, оттолкнувшись от кровати, встал. — Пойду сварю кофе. Этот день будет долгим. У Графа назначена встреча с его бездельниками, а это означало, что Вайолет будет занята уборкой дома только ради того, чтобы какие-нибудь грязнули в итоге свели все её труды на нет. Насколько она знала, эта встреча была важна для него. Ей никогда не рассказывали, по какому поводу устраиваются эти совещания. По его прихоти ей разрешалось войти в комнату лишь в качестве его трофея. Возможно, в самом буквальном смысле этого слова. В основном Вайолет должна была не мешаться под ногами, и она не возражала. Их приглушённые голоса за закрытыми дверями были намного предпочтительнее шумных попоек. Вайолет мыла пол на кухне, слушая нарастающий гул в соседней комнате, в которой они строили свои козни. Девушка была не прочь поработать руками. Работа была лёгкой и монотонной, что позволяло её уму блуждать. И прямо сейчас её мозг начал изобретать уборочную машину, не замечая ворвавшегося в комнату мужчину, который тихо встал позади неё. Выпрямившись, Вайолет направилась к раковине и испуганно ахнула, заметив незваного гостя, смотрящего на неё с вожделением. — Не хотел вас напугать, графиня, — выплюнул он, делая акцент на последнем слове. Это был приземистый человек, которого она видела за несколько ночей до этого. Он подошёл ближе, прижимая девушку к кухонной стойке. Мужчина был немногим выше её, но крупнее и шире в плечах. Её сердце заколотилось от страха. — Извините, я не заметила, как вы вошли. Олафу что-то нужно? Он цокнул языком, покачивая головой. — О чём ещё может мечтать мужчина, когда рядом с ним такая милая пташка? Вайолет медленно протянула руку к столешнице, пытаясь нащупать обёрнутые тканью осколки, которые она оставила там несколько ночей назад. Мужчина подобрался ближе. — Если вам ничего не нужно, то я лучше вернусь к своей работе. — Как по мне, то ты впустую растрачиваешь свой потенциал. Если бы ты была моей девушкой, то у тебя не было бы времени возиться на кухне. Он подошёл на достаточно близкое расстояние, чтобы Вайолет смогла почувствовать на себе его гнилостное дыхание. — Нет, мы оба были бы слишком заняты, рассматривая пятна на потолке. Как только она нащупала ткань, мужчина тут же схватил девушку, прикрывая ей рот рукой и тыкая в живот чем-то подозрительно похожим на нож. — Да ладно, ни для кого не секрет, что ты не претендуешь на титул самой счастливой невесты года, поэтому давай посмотрим, что я смогу для тебя сделать. Это будет нашим маленьким секретом. Запаниковав, Вайолет замахнулась и заехала осколком ему по голове. Ножом (теперь она ясно могла это видеть) он полоснул её по животу, разрывая платье. — Ах ты ж подлая сука! Теперь он был зол, и, прежде чем она успела сбежать, негодяй схватил Вайолет сзади за платье и бросил на пол. Снова прижав руку ко рту, он оседлал её, а другой рукой стал шарить по её спине в поисках пояса на платье. Вайолет ударила его, но он закрыл ей рукой нос и рот. Её лёгкие загорелись, а по лицу потекли слёзы ненависти. Она ненавидела плакать. Ненавидела быть слабой. Она ненавидела его. Раздался стремительный и оглушительный треск, обрушившийся на неё громким звоном. Вайолет судорожно вздохнула, жадно хватая ртом воздух. Олаф возвышался над ней, держа в руке верхнюю половину того, что раньше было бутылкой вина. Вторая половина разлетелась осколками по всему полу, а само вино растеклось по ней и по нападавшему мокрой лужей. В глазах графа горел огонь. — Мы пришли проверить, готов ли обед, — он бросил уцелевшую половину бутылки на пол. — И, судя по всему, он ещё не готов. Вайолет огляделась вокруг: она была окружена осколками битого стекла, с бессознательным или, возможно, мёртвым человеком, лежащим на её коленях. Несколько членов труппы, последовавшие за Олафом, оттащили от неё нападавшего. Наконец остался лишь стоящий над ней муж. Вайолет застыла, пытаясь переварить случившееся. Она залилась тёплыми солёными слезами и закрыла лицо руками, ощущая стыд и смущение. Её маленькое хрупкое тело тряслось от всхлипов, которые эхом отражались внутри неё, заливая всё вокруг слезами. Олаф стоял, не зная, как поступить. Больше всего ему хотелось переломать пару рёбер. Его репутация была подорвана самым отвратительным образом. Любое наказание казалось слишком милосердным. Но когда его жена продолжила плакать, то защитный инстинкт всё же перевесил. — Пойдём, — он поставил её на ноги, и, положив руку ей на талию, повел девушку вверх по лестнице в свою ванную комнату. Вайолет продолжала плакать, огромные слёзы падали на пальцы. Олаф набрал ей ванну. — Идём. Делай, что тебе велят. Его тон нельзя было назвать особо добрым, но он держал его ровным и спокойным. Граф стянул с девушки мокрое платье, оставив её в запятнанной белой сорочке. Только тогда он заметил на левой части её живота, чуть выше бедра, след от пореза, окрасившего белую ткань кровью. Олаф усадил Вайолет на край ванны и попытался приподнять ткань. Девушка пискнула и шлепнула его по руке. Он поднял руки в знак капитуляции. — Я просто хочу проверить рану. Кроме того, я твой муж. Это вряд ли считается. Она несколько секунд смотрела на него мокрыми от слёз глазами, а затем тихонько кивнула, и, всхлипнув, приподняла подол, обнажая порез. Он был больше широким, чем глубоким, около восьми сантиметров в длину. Всего лишь небольшая царапина. Олаф цокнул языком: — Я видал и похуже. Рана заживёт за день. Даже шрама не останется. Вайолет опустила подол сорочки, смущенно натянув её до колен. — Прими ванну. Горячая вода пойдет тебе на пользу. Олаф встал, и, выйдя из ванной комнаты и прикрыв за собой дверь, прислонился к ней спиной, измученно обхватывая лицо руками. Это мгновение слабости продлилось лишь секунду, после чего граф оттолкнулся от дверной рамы и зашагал по коридору. Войдя на кухню, Олаф оценил нанесённый ущерб. Ничего страшного. Много стекла, но дом видал и похуже. Он пнул разбитую бутылку ногой, а затем заметил ленту для волос, пропитанную разлитым вином. Неслышно ступая, граф подошёл к раковине и ополоснул ленту водой из-под крана, пропуская между пальцами искусственный шёлк. Схватив графин, Олаф налил себе рюмку виски, быстро осушил её, а затем налил ещё. Граф держал рюмку в руке, наблюдая, как она наполняется просачивающимся из окна солнечным светом. Снаружи были слышны глухие звуки ударов. Лучше ему пока не марать руки, даже если ему так сильно этого хочется. Олаф начал собирать осколки с пола. К тому времени, как он поднялся наверх, Вайолет уже сидела на краю кровати, завернувшись в халат. Её скрещенные руки были плотно прижаты к груди. Олаф тихонько приблизился к ней, вручая девушке рюмку виски. — Вот, выпей это. После того, как Вайолет схватила её обеими руками, граф подошёл к ней сзади и связал её волосы лентой. Она не шевельнулась. Олаф понаблюдал за ней ещё пару секунд, а затем тихо встал с кровати. Покидая комнату, он осторожно прикрыл за собой дверь. Пора переломать пару рёбер.