Здесь

Олаф быстро схватил Вайолет за запястье и потянул обратно к себе на колени. Его дыхание мгновенно выровнялось, и граф принял заинтересованный вид, словно ничего не произошло. Можно было даже решить, что за последние несколько минут и вправду ничего не произошло, если бы старшую из Бодлеров не использовали для сокрытия доказательств. К несчастью для него самого, скрывать возбуждение за человеком, который так любезно его и возбудил, было не лучшим планом. И его жена. Его маленькая наивная жена либо понятия не имела, как это работает, либо была исключительно жестокой, ведь в самом деле ей не нужно было так чертовски много двигаться. Олаф крепко схватил девушку за бёдра, удерживая её на месте и пытаясь небрежно выпить из ближайшего бокала. Может виски сможет охладить его пыл… Вайолет заерзала, и он чуть не выплюнул свой напиток. Из всех ужасных поступков, которые можно было совершить, она выбрала именно этот. Она была естественной в гнусных поступках. Его труппа была либо слепой, либо тупой. Скорее всего второе. Они чувствовали себя просто обязанными сострить по поводу того, что она сидела у него на коленях, когда они вошли. Они и понятия не имели. Вайолет делала всё возможное, чтобы сохранить невозмутимость. Что ж. Кажется она, наконец, сможет остаться на собрании. Однако девушку ждало разочарование, когда она обнаружила, что оно до крайности скучное. Мыслила Вайолет крайне необычайно из-за чего ей было непросто удержать внимание на теме разговора из-за его длительности. Не говоря уже о склонности его членов говорить без остановки, углубляясь в тему и так снова и снова, пока девушке не захотелось кричать. Она сосредоточилась, стараясь вникнуть в разговор. Они использовали чрезвычайно сложные слова и казалось говорили шифром, потому что хоть предложения и были грамматически верными, но для неё они не имели ни малейшего смысла. Человек с половиной уха в какой-то момент наклонился и прошептал о «безопасном месте», но как только Вайолет начинала улавливать нить разговора, они плавно меняли тему, постоянно оставляя её на пять минут позади. Обжигающие длинные пальцы Олафа, впивающиеся в кожу, тоже не помогали. Единственный интерес графа заключался в том, чтобы собрание закончилось как можно скорее. Сегодня не будет ни выпивки, ни гуляний, ни громких и бойких разговоров. Ему был нужен пустой дом. Его приспешники нервничали, топчась вокруг да около в попытке удержать Вайолет в неведении. Они запинались, а их глаза дико бегали в попытке отыскать способ сказать слово «пожар», который не привлёк бы её внимания. Они всё ещё не доверяли ей. Как только Олаф принялся придумывать, как остановить собрание, его труппа устремила на него взгляды, ожидая его заключительного слова и тем самым приближая встречу к её логическому завершению. Дерьмо. О чем они говорили? Олаф прочистил горло. — Я считаю, что суть вопроса заключается в том, что мы должны помнить, ради чего мы поступаем так, как поступаем. Известность! Слава! Власть! Ну и конечно же оглушительные аплодисменты! Его высказывание было встречено бурными овациями, а затем все встали, направляясь в столовую за напитками и едой. Как только последний человек вышел из комнаты, захлопнув за собой дверь, Олаф развернул Вайолет так, чтобы она снова опустилась на его колени, и прижал её к себе. — Ты — чёртова Мегера, — прорычал он, наклоняясь за поцелуем. Вайолет отстранилась, разглаживая его лацканы. — Замечательное выступление, твоё лучшее за сегодняшний день. Она встала, но Олаф тут же схватил девушку за руку. — О, чёрт возьми, нет. Тебе так просто не сбежать, не после того, через что ты заставила меня пройти. Зарычав, он потянул её к себе, но Вайолет не поддалась. — Но твои гости… Олаф встал, подошёл к огромным дверям и распахнул их. Его голос прогремел по коридору: — Пошли прочь, я хочу трахнуть свою жену! Он весь раздулся от гордости, осознав, что он в самом деле собирается сделать это. Его приказ был встречен громким гулом толпы. Олаф снова закрыл двери и быстро подбежал к Вайолет. Шустро подняв девушку, он усадил её на стол. Граф снова прижал её к себе, пытаясь прикоснуться к каждому дюйму нежной кожи. После стольких ожиданий она наконец будет его. — Погоди, пожалуйста! — Вайолет прижала руки к его груди, вся съёжившись. Олаф слегка отстранился. Его дыхание всё ещё было прерывистым и рваным. — Да? Что-то не так? В чём дело? — Я не уверена в том, что хочу этого прямо сейчас. Вайолет тяжело сглотнула от страха. Её вид заставил внутренности Олафа болезненно сжаться. — Посмотри на меня, — Олаф обхватил руками её личико, поворачивая к себе. — Я не причиню тебе боль. Она тихо покачала головой. — Как ты можешь давать такие обещания? Я не понимаю, не понимаю… — Олаф смотрел в её глубокие как море, блестящие глаза, надеясь, что она не заплачет. Боже, если она заплачет, то он уйдет. — Я не… я не хочу этого. — Хорошо. Тогда… — Или, скорее всего, я не хочу этого хотеть. Но я хочу, и это сбивает меня с толку. И я в самом деле не знаю, почему это происходит или когда это пройдёт, но что-то подсказывает мне, что это должно было пройти давным-давно, так что может ещё не слишком поздно остановиться, но если я не остановлюсь сейчас, то станет ли всё намного хуже или… — Чёрт, Вайолет, — Олаф поднял руку, останавливая её непрерывный поток слов. — Дыши. Это очень простое решение. — Простое? Ты думаешь, что всё так просто? Граф сочувственно кивнул. — Совершенно. Ты не считаешь, что слишком много думаешь? Девушка издала раздражённый вздох. — О, да, спасибо, ты такой чуткий! Олаф пожал плечами. — Мне больше нечего сказать. Кроме того, что я здесь, и ты здесь, и если есть что-то, что ты хочешь сделать в данный момент, — он медленно, с нажимом, провёл ладонью по её ноге, — то сейчас самое подходящее время. Вайолет медленно покачала головой. — Я не должна так много думать, верно? Но сам факт того, что ты говоришь мне, что это хорошая идея, является чётким предупреждением об обратном. — Не мне решать, что тебе делать, а что нет. Ну, я имел в виду, что только в некоторой степени, но, — он взмахнул свободной рукой, — это твоё решение. Но если я могу выдвинуть свой аргумент, — обжигающие ладони графа поползли вверх по бёдрам девушки, Олаф наслаждался её дрожью, — почему бы тебе не выяснить, что такое истинное наслаждение? Никакого давления, никаких обещаний, только ты, я, и предоставленная мне возможность заставить тебя почувствовать себя очень, очень хорошо. Олаф посмотрел вниз, не отрывая алчного взгляда от своих рук, медленно и неотвратимо двигающихся вверх по ногам Вайолет. — Ты слишком сильно зациклилась на понимании «хорошего» и «плохого» как на строгих понятиях. Но они не являются взаимоисключающими. Не кори себя за неспособность разглядеть между ними разницу. Вайолет нахмурилась, сведя брови вместе. — Я не думаю, что в этом есть хоть какая-то логика. — По правде говоря, как и в тебе. Вайолет посмотрела на свои колени, издав хриплый смешок, прежде чем взглянуть на графа. — Ты всегда ведёшь философские беседы с девушками, которых пытаешься соблазнить? — Это зависит от того, — пробормотал он, наклонившись ближе, — ведутся ли они на это? Она рассмеялась и вместо ответа прильнула к его чувственным губам.