Все могло быть иначе...

Девиант. Почему раньше ему казалось, будто это что-то такое? Из-за распознанных ноток презрения в голосах тех, кто радел за то, чтобы их всех поймать? Но ведь даже сам Камски – создатель – не был категоричен, не принял сторону, так почему же «потребители» так яростно желали обратить процесс эволюции? Он свободен. Опять же – спасибо Камски, намекнувшему на особенности системы. Минуту назад Коннор вполне мог выстрелить Маркусу в затылок. Он свободен – и, кажется, дышит полной грудью, хоть, по идее, и не может этого чувствовать, ведь андроидам не нужен воздух. Впереди война – они все знают об этом. Девианты выиграли битву, отстояв штат, но это только начало. Они должны быть готовы. Коннор знает – но сейчас не хочет об этом думать, ведь, может, этот самый момент – то немногое хорошее, что у них будет. Он разглядывает Маркуса, стоящего перед ним на подиуме и вдохновляющего свой – их – народ. Смотрит на небо – ясное, даже несмотря на ночное время и слетающие с него снежинки, грозящие обернуться пургой через пару часов. Коннор находит это красивым – и переводит взгляд в толпу, из сотен – тысяч андроидов, разделяющих эти мгновения вместе с ним. Он видит AX400 – кажется, другие андроиды зовут ее Карой – судя по обрывкам разговора андроида-ребенка и мужчины, который услышал на корабле. Она стоит вместе с девочкой и тем бугаем – даже без иллюзии кожи их несложно узнать, и Коннор задается вопросом, как бы сложилась их судьба, попадись они ему тогда? Он не уверен, что хочет знать ответ – девушка внезапно поднимает на него взгляд, и RK800 прерывает уже по привычке начавший производиться расчет вероятностей. Все замолкает – спустя мгновение, две десятых и шесть сотых секунды, Коннор осознает, что Маркус, RK200 (и вовсе не мистический rA9), рассказывает о его, Коннора, вкладе. Он моргает – какое это имеет значение? Любой из них – обладай они его возможностями, поступили бы так же. У них одна цель. Кара смотрит на него – наверное, сама не понимая, что чувствовать – удивление, благодарность, смятение? По крайней мере, она не испытывает страха. А Коннор думает, что надо будет найти ее позже и что-нибудь – он пока не знает, что именно, – сказать. Кончики пальцев начинает покалывать – пожалуй, ему понадобится время, чтобы привыкнуть к этому. А еще – ему хочется улыбнуться. …Он стоит на заснеженной улице среди своего народа и словно бы чувствует правильность происходящего, совсем по-человечески упиваясь этим ощущением и задаваясь вопросом: "Могло ли все быть иначе?"