I
1 июня 2018 г., 11:00
Экспедиция в горы севера изрядно затянулась — уже дул пронизывающий ветер, принося с собой колючие ледяные осколки. Их он с первобытной яростью бросал в лицо смельчакам, больше двух месяцев кусающим белую плоть заснеженных земель. Но даже это не останавливало их: буры вгрызались в промёрзшую почву, а люди, тёмными пятнами рассыпавшись по ледяной пустыне, выкапывали древние валуны и натыкались на узкие зевы горных пещер.
Очередной порыв ветра брызнул в глаза обжигающе холодными каплями и завыл меж вершин. Так исступлённо, измученно, но по-прежнему яростно, что в его диком голосе так и слышалось: «Ва-а-а... Ва-а-ал...».
Наваждение.
— Не нравится мне всё это, герр Гилберт, — подошёл, дыша в меховые варежки, молодой археолог. — Рискуем тут надолго застрять. Скоро зима.
«Ва-а-а-ал... Хо-о-о...»
Или нет?
— Зима здесь длится вечно, Хенрик, тебе ли её бояться? — ответил ему мужчина средних лет с белёсыми от снега ресницами. — К тому же, ты был едва ли не самым заинтересованным лицом в этой экспедиции, с юности изучая жизнь севера.
— Кажется, я ошибался, герр Гилберт. Нет здесь никакой жизни. Посмотрите... — Он обвёл дрожащей от холода рукой бесконечно белый простор. — Какая тут могла быть жизнь?
— Та, которую мы и ищем. Здесь обитали учёные тех времён, что ещё семьдесят лет назад называли Срединными годами. Сейчас это — забытая древность, но где, как не в этих пещерах вдали от всего человеческого, можно предаться науке и сберечь свои знания от постоянных гонений церкви.
— Всё ясно. Вы снова ищете сокровища, — хохотнул Хенрик.
— Сокровища умов древности. — Замёрзшие губы Гилберта тронула улыбка.
Он и его ученик Хенрик Вайсберер были давно одержимы единой идеей: север таит в себе ответы на вопросы, которыми мучается пока ещё процветающий юг, будто бы вовсе не страшившийся подступающего ледника. Но на этом, впрочем, сходства заканчивались. Маркус Гилберт, профессор берденского государственного университета, полжизни отдал изучению манускриптов и предсказаний таинственного учёного Срединных лет, чья пещера, если верить легендам, находится где-то здесь. Несколько лет назад, вероятно, Гилберт ни за что бы не поверил, что отправится в экспедицию на её поиски. Но теперь он здесь, и никакие уютные кабинеты и услужливые андроиды не в силах перебить его безудержную страсть к царству льда.
Когда ему наконец удалось получить грант на исследование всей жизни, Гилберт обратился к Хенрику, скучающему в стенах университета на пятом — последнем — курсе. О том, какую тему выбрать для выпускной работы, больше не шло и речи: профессор Гилберт с командой опытных археологов сорвал Хенрика с насиженного места и забросил сюда, в мир белой пустоты, который сейчас был для них роднее тёплого Бердена.
Горячий разум Хенрика будоражило, однако, другое. Лишь северные ветра могли бы нашептать истину, а народы, жившие здесь, обладали нечеловеческой мощью, впоследствии преданной этим землям. И всё это тоже — лишь если верить легендам, из-за которых профессор и его ученик, не колеблясь ни секунды, сорвались сюда, в белые земли, где дикий ветер морозит в жилах кровь.
Однако сейчас тень сомнения, кажется, нашла на молодого исследователя, переминающегося с ноги на ногу, утопая в снегу.
— Нам нечего больше искать здесь, герр Гилберт. — Было трудно разобрать сказанное из-за отчаянно стучащих зубов. — Нам стоит вернуться. Мы рискуем лишь упереться в горы, так ничего и не найдя. Герр Гилберт, мы прогневаем древних богов севера, наконец...
«Ва-а-а-ал!..»
— Продолжаем, — отчеканил профессор, решительно направляясь к буру, отчаянно наседающему на горную породу. Тот ревел, будто соревнуясь в голосе с богом ветра.
«Хо-о-о...»
«Я не могу отступиться. Только не сейчас, — подумал Гилберт, оставляя Хенрика позади. Идти по снегу, проваливаясь по колено, было тяжко. — Целые ассоциации учёных перерывают оживлённые улицы крупных городов, доставая оттуда затёртые черепки, и каждая новая версия их появления там звучит всё фантастичнее. Если я отыщу легендарную пещеру, где всё осталось нетронутым с тех самых времён, у меня будет шанс показать всему миру истинную историю».
Отчаянно щурясь, профессор взглянул на скрывающиеся в белом из-за метели небе вершины скал.
— Герр Гилберт, кажется, здесь пусто! — вдруг крикнул один из археологов.
Гилберт подошёл и присел на корточки, касаясь холодного камня спрятанной в варежку рукой.
— Пещера! Там пещера.
— Но в неё не было входа...
— Расчистите снег! — велел Гилберт. — Мы найдём его.
Ветер заревел, сгущая над головами серые тучи. Мир мог бы показаться лишённым цвета, кроме белого, чёрного и серого, если бы не яркие куртки исследователей. Посреди заснеженных земель они казались чем-то неестественным, и ветер выл и трепал их одежду, словно пытаясь погнать отсюда прочь.
«Ещё немного, и мы найдём то, что нужно. Я чувствую», — подумал Гилберт в предвкушении.
Согласно его расчётам, именно здесь, в радиусе нескольких десятков метров, скрывается пещера. Древний учёный Зельбахар, умевший врачевать невиданными в те времена способами, знал, где укрыться, чтобы никто точно его не нашёл, а после смерти его секреты были бы надёжно схоронены под камнем и льдом.
В землях звероподобных людей с севера, которые много веков назад полегли от рук «карающих трезубцев» во имя Триединого бога. С тех пор их земли пустовали, покрытые белой мглой — абсолютно той же, что и сейчас. Застыв во времени, северные горы предстали перед археологами такими, какими серые люди покинули их.
— Пещера Зельбахара? — тихо спросил Хенрик, приблизившись.
Ответом ему было завывание ветра.
***
— Герр Гилберт, тут завал. Ломать? — Ломайте. Бур врезался в валун, накрепко запавший во вход в пещеру. В том, что это действительно вход, не было сомнений — почти ровный свод, если бы не следы обрушений. Но пещера Зельбахара была так близко... Слишком близко, чтобы отступать. Валун поддался, развалившись на груду камней. Когда её разобрали, уже стемнело, и пришлось зажигать фонари. Пещера сразу встретила Гилберта, ступившего первым, духом некогда царившей здесь жизни. Хенрик и несколько археологов двигались друг за другом след в след. Своды и вправду были сделаны человеком — старательно выдолблены в скале и украшены ритуальными символами. Сердце Гилберта забилось в предвкушении, совсем как в детстве, когда он впервые посмотрел голографическую передачу о древних гробницах и обиталищах. Теперь же он сам был здесь. Он прикоснётся к тайным знаниям Зельбахара, которые тот схоронил в пещере. В этой пещере. Было холодно. Настолько, что наверху, подумалось и Гилберту, и Хенрику, воздух можно было назвать ещё тёплым. Здесь же в лёгкие пробирался воистину могильный холод. Шли по узким рукотворным коридорам, из комнаты в комнату — и не находили ничего. Лишь битые склянки с давно высохшими жидкостями — их будто бы наскоро собирали, чтобы унести, но в спешке перебили половину. «Что-то не так, — подумал Гилберт. — Здесь ничего не осталось от Зельбахара. Неужели я мог ошибиться?..» — Герр Гилберт, взгляните! — окликнул Хенрик из боковой комнаты, настолько не заметной, что профессор и его группа могли бы пропустить её. Он поспешил к ученику, выхватывая фонарём его бесформенную фигуру в пуховике. Парень стоял, над чем-то склонившись, и закрывал ладонью в варежке рот и нос. — Тело, — глухо произнёс он. — Человеческое тело. И, по-моему, оно живое. Гилберт бы не поверил в услышанное ни за что на свете, но собственные глаза не могут лгать. На поверхности, вполне определяемой как ложе, находился человек. Даже в тусклом свете фонариков его сухая кожа казалась белой, почти синей, как лёд. Довольно густые, но спутанные седые волосы тянулись до плеч и свешивались вниз. Растительность на лице виднелась над губой, покрывала впалые щёки и ползла по подбородку к шее. Единственная рука лежала на груди, вторая — левая — отсутствовала по самый плечевой сустав. Ногти, крючковатые, сантиметров в десять-пятнадцать, уже начали загибаться будущей спиралью. Одежда была сильно подпорчена, но в ней, пусть и с трудом, угадывались простая свободная рубаха и плотные штаны из грубой ткани. — Живое? — недоверчиво переспросил кто-то из исследователей, заглядывая из-за спины Гилберта. Молча, Хенрик указал на заиндевевшее лицо ссохшегося человека. Иней застревал в спутанных волосах, блестел на бровях и ресницах редкими застывшими капельками. Но зато лохматые серебристые усы покрывала настоящая корка льда. Так бывает, когда долго дышишь на лютом морозе, пуская носом клубы пара... — Зельбахар? — одними губами произнёс Хенрик, глядя на профессора. Гилберт не ответил. Вдруг грудь «мертвеца» начала вздыматься. Медленно, так, что могло показаться, что это отблеск неровного света фонарей в дрожащих от холода руках исследователей. Но «мертвец» дышал. Он делал свой медленный вдох, и рука на его груди при этом непроизвольно шевельнулась. «Святое Триединство... Вправду живой!» — подумал Гилберт, чуть ли не впервые поминая небесного господа, в которого не очень-то верил. Но сейчас... Сейчас ничто другое не приходило на ум профессору. Грудная клетка замерла, когда «мертвец» совершил вдох, выпустив из ноздрей струйки белого пара, и стала так же медленно опускаться. Пауза между вдохом и выдохом была мучительно долгой. И всё это время профессор и его студент не сводили глаз со скуластого, испещрённого морщинами лица. Ещё живого лица. — Это больше, чем любые сокровища и тайные знания учёного, Хенрик, — прошептал Гилберт. — Мы нашли его самого.***
В те же сутки экспедиция двинулась домой. Тело транспортировали вертолётом, срочно присланным на подмогу с базы в Манхемме. На нём же отправились Гилберт и Хенрик, чтобы потом добраться из Манхемма в Берден на машине с медицинским оборудованием, не привлекая к себе внимания. Гилберт объяснил это своей неуверенностью в отношении к таким находкам остального научного общества и нежеланием сенсации. А более того, он до сих пор сам не был уверен, что странный человек доживёт до лабораторного стола... Если он вообще действительно живой, и это не мираж холодной белой пустыни. Профессор допускал всё. Хенрик заметно нервничал. Сцеплял пальцы, наконец скинув варежки, приглаживал якобы выбившуюся прядь каштановых волос и изредка сталкивался взглядами с Гилбертом, читая в его взгляде то же беспокойство, что одолевало и его. Практически весь путь они проделали в молчании: приземлились на базе в Манхемме, где их уже ждал автомобиль, и поехали в кузове рядом с таинственной находкой. Гилберт запретил кому-либо вообще задавать вопросы, когда врачебная бригада грузила тело в криокамеру. Через окошко было видно серебристые волосы и тёмно-фиолетовые провалы глаз под взъерошенными седыми бровями. Вопросов действительно никто не задавал.***
Водитель — андроид прошлого поколения — со своей работой справлялся всё ещё превосходно, плавно ведя машину по третьему ярусу скоростного шоссе до Бердена. Предстоял путь больше чем в сотню километров, и Гилберт — опять же, неожиданно для себя — молился, чтобы с телом колдуна ничего не случилось. Чтобы его странный сон не прервался, если машина, не дай то Триединство, попадёт в аварию или что-либо случится с крио-камерой, найденной на базе Манхемма. Едва ли не впервые Гилберт боялся за свою находку больше, чем за себя. Хенрик был бледен. Его руки дрожали, лёжа на коленях. — Это открытие стоит целой жизни, — сказал ему Гилберт, желая приободрить молодого напарника. Пальцы Хенрика лишь сильнее стиснули колени. — Мы нашли человека, пролежавшего во льдах, возможно, больше пяти веков. — Нет... Не верится... — помотал головой юноша. — Такого не бывает. — Мальчик мой, ты же будущий учёный, — снисходительно усмехнулся профессор. — Ты же знаешь, что теоретически тело можно поместить в криогенную камеру, а после вернуть к жизни спустя десятки и сотни лет. — Это невозможно до сих пор, — с жаром выпалил Хенрик. — А теперь мы убедимся сами и убедим всех, что всё-таки возможно. Но сначала... Только представь, сколько этот человек мог бы рассказать нам о прошлом! Рассказать правду, которую от нас скрывают льды. «И те, кому это выгодно», — добавил Гилберт мысленно. — Не могу поверить, пока не увижу, — тихо произнёс Хенрик. — Увидишь. Более того, я поговорю с дирекцией университета о том, чтобы тебе предоставили право работать над этим проектом под моим началом. Студент непонимающе взглянул на профессора. — Сделав открытие, ты получишь учёную степень, Хенрик. Пока все твои приятели будут сидеть по библиотекам, ты займёшься делом всей твоей жизни и принесёшь миру ответы на очень важные вопросы. Разве это не прекрасно? Сердце Хенрика совершило кульбит, к горлу подкатил ком. Парень никак не мог поверить в услышанное. — Вы хотите, чтобы я работал... — В настоящей лаборатории. Верно. — Гилберт улыбался. Хенрик чувствовал, что он сам старательно прячет волнение. — Я действительно могу всё устроить, но тебе надо решить: готов ли ты на несколько месяцев, а то и лет, спрятаться под землю? Хенрик вскинул на профессора изумлённый взгляд. «Спрятаться под землю» — неужели это значит работать в одной из секретных туксонских лабораторий? Туда можно было попасть только под мощной государственной протекцией, и у герра Гилберта она была. И теперь он готов взять его, Хенрика, под крыло! — Но ведь... В таком случае я должен буду оставить не только учёбу, — наконец выговорил он, отводя взгляд. — У меня в Бердене мама останется. И девушка... Я собирался вот-вот сделать ей предложение. Гилберт вздохнул и понимающе похлопал ученика по плечу. — Ради науки многим приходится жертвовать, Хенрик. Кажется, сейчас он впервые обратил внимание, что у Гилберта на лице залегли морщины. Возраст не утяжелил его походку и не искривил стать, но оставил свой отпечаток. — Всё-таки именно ты сделал эту находку, герр Вайсберер, — мягко сказал Гилберт. — Не упусти свой шанс. Хенрик только кивнул и покосился на криокамеру, где в покрытом инеем окошке виднелось до синевы бледное лицо. В мерном гуле электромотора слышалось первобытное «ва-а-а...», словно сам дикий ветер следовал за ними по пятам.
