Иные.

***

      Чем дальше от набережной, тем сильнее духота била по лёгким. Бетонные гиганты в любом из миров такими и остаются. Солнце нагревало город, забирая даже самую малую возможность скрыться от духоты. От идеально ровного асфальта шёл жар, искажая воздух, размывая его. Рекламные постеры на автобусных остановках, уличные лавочки с разными мелочами – вроде, всё так же, как дома, но совсем по-другому. Расы иных смешивались в одну большую волну, рассыпаясь в глазах. Вот мимо пролетают две феи, немного возвышаясь над толпой и задевая случайных прохожих крыльями, осыпая их блестящей пыльцой. На другой стороне улицы два циклопа, одетых в форму, напоминающую полицейскую. Магазины со снадобьями, телепортационные кабинки на углах у переходов, из которых ровным строем выходили альфы и омеги.       Тэхён оглядывается по сторонам, врезается в прохожих, быстро кланяется и догоняет остальных. Не было ни единого запаха, ни от кого. Блокаторы были настолько сильные, что в носу что-то немело. Юнги рассказывал, что у иных всё по-другому. Если люди при выборе пары руководствуются именно запахом и это является финальной точкой выбора, то иные смотрят на это в последнюю очередь.       – Ты же можешь отличить альфу от омеги даже без запаха? Так ведь? Мы, иные, хотим иметь выбор сердцем, а не инстинктами. Поэтому встретить иного с запахом почти невозможно в нашем мире, но, конечно, есть исключения. Мы влюбляемся в голос, недостатки и милые привычки, а не в запахи. Иметь выбор своей второй половины фундаментально важно. Вы можете быть из разных рас, а порой и миров, но это не должно быть помехой для чувств. Свобода выбора – вот что важно. Истинные, как они сами себя называют, живут на инстинктах, и поэтому сейчас с этими иными никто не хочет иметь дело. Они разбросаны по всему нашему огромному миру и живут в социальном вакууме, от чего бесятся. Вот и стали они лазейки искать и нашли в виде вас, тех, которые даже не могут ответить, лишают вас самого главного – свободы и права выбора, привязывая к себе звериным началом. Что касается остальных, то открыться друг другу в полной мере остаётся таинством между двумя любящими друг друга сердцами. Может, сейчас это трудно понять вам, но мы отличаемся гораздо сильнее, чем даже может показаться на первый взгляд. Между нами пропасть.       Когда небольшая экспедиция сошла с корабля, Сирена сияла от радости. Она обняла и поблагодарила каждого. Наконец вырвавшись из двухсотлетнего заточения, она могла вернуться к своей семье. Хоть и остальные иные с опаской относились к сиренам, Чимину и Тэхёну она понравилась. Было в этой омеге что-то искреннее и по-детски непосредственное, что не могло не найти отклик в сердцах. Подозвав Чимина и Тэхёна к себе, она вручила им по маленькому пузырьку с золотистой жидкостью.       – Это, котята, мой голос. Если на вашем жизненном пути случится беда и у вас будут неприятности, то просто откройте и бегите, бегите так быстро, как позволяют вам ваши лапки, – сирена берёт в руки пораненные пальцы Чимина, подносит к губам и дует на них. Дыхание её оседает золотом на маленьких пальчиках и впитывается в кожу. Тэхён стоит и, открыв рот, видит, как ранки затягиваются. Сирена отходит к самому краю парапета, ещё раз салютует ребятам и прыгает в воду. Чимин уже порывается подойти, но Юнги говорит, что так она до дома в два раза быстрее доберется, а посудина теперь отходит в распоряжение Елевея, пока её хозяин не вернётся с перевоспитания и завершения нового цикла.       Чонгук сказал, что им нужно зайти в одну кофейню и встретить одного парня, чтобы задать ему один вопрос. Никакой конкретики, но, наверное, Тэхёну это не особо интересно. Гораздо больше чудес творилось вокруг: столько рас в одном месте, столько нового и невероятного, что дух захватывало. Чимин шёл и шептал на ухо Тэ, когда им встречались особо редкие иные.       – Леший, видишь, у них кожа серая и роста они небольшого, но из них лучшие врачи, обычно они любят более уединённые места, лес – их жилище, и он же покровитель. Встретить этого иного среди бетонных джунглей – очень редкое явление. Бьюсь об заклад, он лекарь, – Чимин провожает взглядом скрюченного невысокого мужичка с добрыми глазами, – о, а это нимфы, они всегда группами ходят. Бездельницы, обычно ведут праздный образ жизни, и покровитель у них такой же, как у леших – лес, – у небольшого ресторанчика с открытой террасой стояли три одинаково красивые альфы в коротких чёрных платьях. В руках у них были мундштуки и, затягиваясь, девушки выдыхали густой чёрный дым, пахнущий елью.

***

      В кафе прохладно. Тэхён ищет кондиционер, но вместо него находит расставленные по подоконникам панорамных окон кристаллы льда. Они стояли под прямыми лучами палящего солнца, но даже не собирались таять, отдавая воздуху свою прохладу. Юнги с Чонгуком посадили омег за столик, заказали им по какому-то коктейлю и скрылись за дверьми для персонала.       – Тэхён, может, это наш шанс? Может, убежим сейчас? – Чимин перегибается через стол и обводит взглядом полупустую кофейню.       – Ага, конечно. Видишь ту альфу за стойкой? – Тэ кивает головой в сторону девушки с высоким хвостом и полностью чёрными глазами. Её острые, большие уши выдавали в ней тёмного эльфа или демона, Тэхён не очень их различал, – Чонгук шепнул ей что-то на ухо, и с тех пор она не отводит от нас взгляд. Ты как хочешь, а я бы не стал с ней связываться.       Чимин откидывается обратно на спинку стула и шумно выдыхает. Последнее время Тэ уже смутно верил в то, что Чимин действительно хочет сбежать, ведь он довольно много времени проводил с вампиром, но сейчас немного успокоился. Им ещё рано уходить, они ничего толком не знают о складе иного мира, а вести жизнь провинциального бомжа не очень-то хотелось. Тут они не были особенными, обычные изгои-оборотни. Блеск. На протяжении месяца им с Чимином вбивали в головы, что они высшие, чуть ли не божественные существа, а на деле оказывается, что всё с точностью до наоборот.       – Тут здорово, вернёмся сюда после?       Тэхён кивает и смотрит на открывающуюся дверь, где всего несколько минут назад пропали альфы. Они выходят, хмурясь и перешептываясь, озираясь вокруг. Тэ кидает быстрый взгляд на Чимина и тоже хмурится. Что-то не так, это напряжение передалось и им. Когда Юнги с Чонгуком подходят ближе, Тэхён в этом убеждается.       – Джина тут нет. Более того, я связался с Намджуном, и он сказал, что Хосок и ещё несколько альф, которые были с ним из одного клана, не пойманы. Думаю, он захочет вас вернуть. Нужно разделиться, чтобы иметь больше возможностей слиться с толпой.       Тэхён пыхтит, как закипевший чайник. Он не собирается ни с кем разделяться. Всем понятно, насколько это паршивая идея: плохое в ужастиках начиналось именно с этого тупого «разделимся».       – Только если вы пойдёте своей дорогой, а мы с Чимином своей, я не собираюсь его оставлять ни с кем из вас, – Тэхён встаёт со своего места и, сложив руки на груди, с вызовом смотрит на напряжённых иных.       – Тэхён, ты же понимаешь, что этого никогда не случится? Точнее, случится, но после того, как Джин сделает вас обычными омегами, – Юнги говорит спокойно, почти ласково, но Тэхёну до этого как-то…       – Я сказал нет, надеюсь, уловили?       Чонгук опять сжимает челюсть и пытается дышать ровно, переговоры явно зашли в тупик, но Тэхён даже не думал уступать, ещё чего. Пусть идут лесом со своими гениальными идеями. Разойтись на добровольной основе было бы идеально, но эти двое заладили: «это не ваш мир», «вам нужно домой», «мы несём за вас ответственность». Плюнуть и растереть. Тэхёну всё равно на благородные и бесполезные потуги этих двоих. Он берёт Чимина за руку и ведёт его к выходу. Когда ему кажется, что всё хорошо и, возможно, их решили отпустить, его больно дёргают за руку, перекидывают через плечо и, подняв голову, Тэхён видит только испуганное лицо Чимина и нависающего над ним вампира.       Кабинка туалета захлопывается с оглушительным звоном, а Тэхён уже опускается на четвереньки и хочет уйти окопами, но его за шкирку подтягивают, встряхивают и впечатывают в стену. Тэ больно ударяется ногой об унитаз, но Чонгуку всё равно. У него глаза горят, дыхание рваное, и вообще, Тэхёну кажется, что эльф не в себе.       – Чонгук, отойди и помой личико холодной водой, раз гормоны взбесились, – Тэхён пытается руки альфы от себя убрать, но вместо этого его ещё раз прикладывают к стене, теперь болят ещё и лопатки, – эй! Ты что, больной? – Тэхён злится. Какого чёрта этот альфа о себе думает? Чем поведение Чонгука и Юнги сейчас разнится с поведением того же Хосока? Никакого принуждения? Да бросьте, пусть Юнги рассказывает об этом кому-нибудь другому, но не Тэхёну.       В Тэхёне бурлит гнев, глаза щиплет, их выжигает огнём, а внутри ощущается знакомая накатывающая боль. Разъебать кабинку в данной ситуации не так страшно, как оставаться и дальше в ней с неадекватным эльфом.       – Я от тебя устал, Тэхён. Смертельно устал, эта миссия превратилась в испытание моих нервов, и, походу, я проигрываю, – Чонгук прожигал Тэхёна своими медовыми глазами, вены вздулись на шее и теперь серыми бугорками проступали на коже. Он держал омегу за грудки, вдавливая в стену кабинки так сильно, что можно было услышать хруст дерева, – я тебя прошу, прекрати вести себя, как мудак. Нам просто нужно отвести вас к Джину! Чёрт, это нужно не только мне, Тэ, ты должен сам это понять!       Тэхён замирает. Ему кажется, что помимо гнева и раздражения, присущих Чонгуку, он слышит отчаянье и грусть, и Тэ немного теряется. Он ослабляет пальцы, которые до чёрных отметин впивались в серую кожу Чонгука, ещё раз заглядывает в глаза и пугается сильнее. Если бы Тэхён не знал этого неуравновешенного маньяка, он мог бы поклясться, что видит в них слёзы.       Чонгук тихо стонет, упирается своим лбом в лоб Тэ и дышит так рвано и тяжело, что Тэхёну хочется похлопать альфу по спине и принять все правила, слушать каждое слово, но больше не видеть его в таком состоянии. Эта слабость и эти эмоции сейчас на его лице пугали и обескураживали. Тигр, который минуту назад стоял, ощетинив холку, теперь опустился на задницу и, нервно дергая хвостом, наклонил голову на бок и вообще не въезжал, «какого хера с этим делать». Тэхён очнулся, когда понял, что держит голову альфы в ладонях, а губами прижимается к его лбу. Поворот так поворот. Немного непонятно, как такое вышло, и немного страшно двигаться, потому что… Ну потому что это Чонгук! Чонгук весь злой и бешеный, а не такой спокойный и податливый в руках Тэ.       – Чонгук, Тэхён же ещё жив? Правда? – В себя Тэ приходит, когда слышит стук в дверь и дрожащий голос Чимина.

***

      Наручники, как часть жизни. Тэхён чувствовал себя преступником, а рядом сидел такой же преступник Чимин в таких же наручниках. Рядом с Чимином сидел Юнги и зло косился на обоих, а на переднем сидении такси сидел Чонгук и скорее всего молился о том, чтобы ему послали сил. Юнги сказал, что им нужно затаиться, и что у него в этих краях есть хороший друг, владеющий небольшим отелем около центра. Высотки, находящиеся дальше от окраин, становились ещё шикарнее, город, погружаясь в прохладный вечер, оживал, загораясь миллионами лампочек реклам и вывесок многочисленных увеселительных заведений. Даже пробки такие же, как дома, и Тэхён позволяет себе на секунду забыться, вспоминая прежнюю жизнь.       Чимин смотрит в окно с небольшой грустью, а когда видит двух светлых эльфов с детьми, прикладывает руки к груди и закрывает глаза. Почему он решил остаться здесь, Тэхён так и не смог понять. Большое будущее пророчили все преподаватели школы искусств. Что же изменилось с тех пор, как Тэ увидел в дверях академии заплаканного парня, больше всего желающего оказаться дома?       Отель был сравнительно невысокий, по сравнению со зданиями, окружавшими его. Стиль современный, большие панорамные окна, через которые ничего не было видно, кроме своего искаженного изображения.       – Нас уже ждут. Пойдёмте, – Юнги от Чимина не отходит, он обхватывает его за плечи и накидывает на его запястья куртку, чтобы скрыть наручники и не пугать окружающих.       Чонгук молча подходит к Тэхёну, поворачивает ключи в маленьком замке и убирает наручники в карман. Тэ потирает запястья и грустно вздыхает, когда видит, что на них уже образовались маленькие ранки. Чонгук это игнорирует, он наклоняется к уху омеги и шепчет:       – Рыпнешься… убью.       Тэхёна передёргивает. Почему-то сейчас причин не верить Чонгуку у него нет, и он просто плетётся к главному входу в здание. Его встречают пара улыбающихся омежек в коротких чёрных платьицах. Они выглядят как обычные люди, если бы не разноцветные вихри в их глазах.       – Добро пожаловать! – Хором говорят девушки и открывают двери в большой ярко освещённый холл.       Восточный стиль преобладал во всём. Диваны, обитые яркой тканью, пергамент на стенах, колонны, да и всё остальное. Тэхёну казалось, что он оказался далеко на востоке и вот-вот прилетит ковёр-самолёт и унесёт его подальше от мерзкого Чонгука.       – Юнги!       Чимин с Тэхёном подскакивают на месте, когда на весь холл раздается громогласный бас. Высокий альфа с длинными волнистыми волосами, бородой и такими же вихрями в глазах подходит к вампиру и ударяет того по плечу.       – Здравствуй, старый друг! Не откажи в убежище. Давай проводим гостей наверх и поговорим?       Альфа хмурится, обводит глазами Тэ и Чима, сжавшихся под таким тяжёлым взглядом, а потом кивает.       Комнаты он выделил гостям соседние, но всё же разные. Чонгук и Юнги кидают жребий, и Тэхён почти прыгает от радости, когда понимает, что сегодняшние вечер и ночь он проведёт с Юнги. Чимин с опаской смотрит на поникшего Чонгука. Целая ночь душевного спокойствия, маленькая, но всё же победа. Когда дверь в их комнату закрывается, Тэхён сразу бежит в ванную, а Юнги кричит из комнаты, что уходит вниз и запирает дверь. Тэ всё равно, он наконец один, наконец нормальный душ и туалет. Что может быть лучше. Жаль, Чимин остался с тем маньяком, надо будет его проведать, а то совесть не даст заснуть.       Когда Тэхён выходит из душа, перемотанный полотенцем, в комнате темно. Глаза оборотня привыкают, но не сразу. Тэ неспокойно, он осматривается по сторонам и принюхивается к воздуху, пахнущему жасмином. Когда он улавливает тихое шипение под потолком, немного теряется. Медленно поднимая глаза наверх, Тэхён видит два горящих кровью глаза.       – Ю-юнги?       Альфа бесшумно спускается на пол, паря в воздухе в двух шагах от остолбеневшего от страха Тэ.       – Я сегодня ничего не ел благодаря тебе, так что, будь добр, накорми меня. Юнги подходит ближе, а у Тэхёна ноги в пол вросли, он двигаться физически не может. Крик первый раз застрял в горле и вырывался наружу тихим хрипом. Когда Тэ чувствует, как вампир носом проводит по его шее, всхлипывает и начинает рыдать. Юнги отстраняется и через секунду оказывается у выключателя, зажигая люстру.       – Эй, я же пошутил, ты чего? – Юнги поднимает руки вверх и машет ими, а Тэ стоит посередине комнаты в полотенце и хлюпает носом. Реакция по шкале мужественности ушла в минусовую степень, но истерика, копившаяся долгое время, наконец вырвалась наружу. В дверь уже вовсю барабанил Чимин, а Юнги метался по комнате, ища чёрный выход.