Иные.

***

      Малиновый тигр бежал по тёмному лесу с рюкзаком в зубах и старался не смотреть по сторонам. Тэ до сих пор помнил Пики и слова Чонгука по поводу леса снов, поэтому, если бы он мог, то вообще бежал бы, зажмурившись. Пока ему везло, он никого не видел даже с обострёнными чувствами тигра, вокруг было тихо. Тэхён надеялся, что все твари спят крепким сном, ну а к утру он уже планировал пулей вылететь из него вместе с Чимином. Не то чтобы у него появился какой-то план: слабоумие и отвага были сейчас движущими силами, но рассчитывать ему больше не на кого, он совсем один. Юнги и Чонгук оказались скользкими иными, с которыми не очень-то хотелось иметь дело. Тэхён понимал, что они с Чимином тоже не до конца были откровенны, но, с другой стороны, и всего этого они не просили.       В обличии тигра Тэхён сильнее чувствовал Чимина. Незримая нить натягивалась, сильнее притягивая к себе. Друг был очень близко. Главное – это не поддаться на влияние Хосока, и пока у Тэ это выходило из ряда вон плохо, поцелуи альфы до сих пор жгли губы Тэ. С другой стороны, был Чонгук. Неуравновешенный, делающий больно, Тэхён вообще не понимал, что этому иному от него нужно, но он точно пугал.       Мысли немного путались, и зверь встряхнул головой. Сейчас главное – Чимин, а точнее забрать его от этого рыжего мудака и наконец зажить спокойно. Тэхён очень надеялся, что у него хватит сил и смелости перегрызть Хосоку горло, чтобы больше не жить в страхе, что когда-то этот псих придёт за ними. Этого допустить нельзя, и если это значит, что он должен пойти на крайние меры, он пойдёт.       Оборотные сильные и всё такое, но даже у них есть свой предел. Тэхён устал, он останавливается, оборачивается в человека и, достав из портфеля вещи, спешит одеться. Вокруг всё так же тихо. Тэ достаёт из портфеля кубики, которые им с Чимином дал Габриэль, и крутит их в руках. На одном нарисована палатка, на другом холодильник, дубинка, телевизор и ещё куча ненужного барахла. Тэхён даже не знает, как это работает, и работает ли вообще, но ему нужен как минимум привал, желательно с костром и едой, но ничего похожего на кубиках нет.       – Изобретение гномов, как интересно.       Тэхён вздрагивает. Он не понимает, как такое возможно. Слух у него достаточно острый, он бы не пропустил приближение, но, тем не менее, всё было тихо до этого самого момента. Сам голос звучал более, чем жутко.       Раздвоенный, немного шипящий, Тэхён совсем не хочет видеть его обладателя, но внутри уже смирился с тем, что это неизбежно. Медленно повернувшись на голос, Тэ наконец встречается с его обладателем. Ужас, который Тэхён сейчас испытывал, тяжело описать словами. Перед ним стоял то ли человек, то ли рептилия. Змеиные глаза, кожа, покрытая чешуёй и... Четыре пары рук? Существо было бетой, и где-то внутри Тэхён радуется этому, встретить в лесу непонятного вида альфу было бы пиком страданий Тэхёна.       –Ты…       – Ох, да, как невежливо... Я Ри. А ты?       – Тэхён…       – Тигрёнок-Тэхён. Я давно за тобой слежу. Ищешь своих друзей? – Ри наклоняет голову набок и таращит свои страшные, совсем нечеловеческие глаза на побледневшего Тэхёна. У Ри не было носа, только две узкие полоски-ноздри и тонкие зеленоватые губы. Чешуя поблескивала в свете луны изумрудным цветом, но это не придавало привлекательности этому иному, – если да, то они были тут с час назад, с ними был очень милый ручной, его заставили обратиться в пантеру, и они все убежали туда, – когтистая лапка указывает дальше по тропинке, а Тэхён даже не может выдавить из себя простое слово благодарности. Не то что двигаться.       – Вот из-за таких наполненных страхом глаз мы и живём в лесу, ручной Тэхён. Я таким родился, а кто ты по рождению, знаешь ли, не выбирают. Вас тоже в этом мире не жалуют, если что.       Тэхёну становится немного стыдно. Ри помог, указал направление и приблизительное время разрыва, а он ведёт себя, как задница. Бояться всего, что ты понять сперва не можешь, чем является, тоже неправильно. Да и вообще, это невежливо. Хоть Тэ и сложно извиняться и признавать свою вину, но перед Ри всё же звучат слова раскаянья. А мальчик-рептилия уже и не злился. Увидев усталость в глазах Тэхёна, он решает немного задержаться. Разводит костёр, делится едой, и Тэхён даже пропитывается симпатией к этому иному. Ри рассказывает о лесе, о том, что его раса создана для того, чтобы заботиться о нём и его обитателях. Ему, оказывается, всего пять лет.       – Я, вообще, свой цикл завершать шёл, но думаю, что ещё пара часов у нас есть, слишком уж с тобой интересно, – Ри улыбается и отпивает из фляги припасённый эль.       – Как понять завершать цикл? Ты что же, шёл…       – Да, я шёл умереть. Но, наверно, для тебя смерть – это что-то страшное и зловещее, а для нашего рода — это лишь переход в другое состояние.       Тэхён в своём обычном состоянии ничего непонимания, а Ри это забавляет, но через некоторое время он всё же сжалился над Тэ.       – Я стану частью леса, который защищал всю свою жизнь. Возможно, когда ты вернёшься сюда через год или десять лет, ты сможешь увидеть меня снова как дерево или красивый цветок у дороги. Особо везучие становятся птицами или мелкими зверьками. У нас много жизней, Тэхён, мы живём дольше, чем самый древний грифон, и видим порой гораздо больше, – Ри встаёт со своего места и, затоптав костёр, подаёт когтистую руку Тэхёну, – мне пора, и тебе пора. Разойдёмся на этом. Я желаю тебе найти то, что ищешь и вспомнить то, что забыл. Прощай.

***

      Нет смысла прятаться. Хосок уже знает, что Тэхён рядом, и Тэ это прекрасно понимает. Запах Чимина, почти забытый, но такой родной, касается чуткого обоняния. Запах этот смешивался с запахом крови, который подкашивал ноги Тэхёна. Он видел свет от костра, слышал голоса альф и их смех, и именно когда всё стихло, он понял, что альфы знают. Шаг. Ещё шаг. Тэхён выходит на поляну. Помимо Хосока, стоящего у костра, и пантеры, привязанной горящей верёвкой к дереву, было всего двое. Тэхёну не выстоять. Они все первородные, а это значит, что Тэ порвут на части ещё до того, как он успеет обратиться.       Хосок улыбается, а у Тэхёна все внутренности узлом завязываются. Сейчас он хочет оказаться подальше, пусть даже рядом с Чонгуком, но не здесь. А альфа руки в разные стороны раскидывает и смотрит выжидающе. Чимин поднимает голову с лап, опускает ушки и отворачивается. Он понимает, он всегда всё понимает. Лучше Тэхёна, лучше всех, кого Тэ знал. Он делает ещё шаг, альфа близко, и он ждёт, а Тэ опять не может сопротивляться. Объятья не тёплые, а требовательные, собственнические, но не тёплые. В этих объятьях не хочется забыться.       – В тигра. Быстро! – Хосок шепчет это в самое ухо Тэхёна, а того передёргивает.       Теперь у дерева мини-зоопарк из тигра малинового и бухтящей пантеры. Чимин лежал, и Тэхён почти слышал голос Чимина в этом тихом шипении и рыке о том, какой он имбицил и вообще, а Тэхён голову свою огромную поперёк Чимина положил и гортанно муркал, чувствуя впервые за эти два дня без Чимина долгожданное спокойствие.       Хосок жесток. Он не разрешает омегам оборачиваться в людей, кормит костями, но больше всего огорчает Тэхёна то, что они опять куда-то идут.       Почему постоянно надо где-то шароёбиться? Почему нельзя просто прийти в одно место и осесть там? На седьмой день у Тэхёна ломит всё тело. Хочется обратиться, но альфа как будто это чувствует и, метая искры в сторону пантеры с тигром, он шипит тихое «нельзя». Зверь не может ослушаться, и теперь Тэхён чувствует себя запертым, а зверь уже и не рад обретённой свободе.       Чимин чах. Он мало ел, контактировал, он просто спал. Он дольше в обличии своего зверя и до этого не часто в него обращался, так что Тэ даже не представлял, каково ему, если самому так сложно. Чонгук и Юнги всплывали в сознании всё чаще, иногда снились, но через ещё две недели Тэхён оставил мысли о том, что их могут спасти. Они уплыли с главного острова, и теперь Тэхён даже не представлял, где они очутились. После целого дня ходьбы без какого-либо привала вдалеке наконец показались дома. Невысокие одноэтажные постройки теснились одна к другой вокруг небольшого каменного дома высотой аж в три этажа. Туда и шёл Хосок, ведя на поводке своих ручных. Место это оказалось домом советов. Тэхён фыркает. Везде есть эти пафосные постройки с сидящими там неприятными личностями, которые думают, что могут вершить судьбу других.       – Эти два иных важны для нас. Они должны понести потомство как можно быстрее, – сидящий за большим столом толстый альфа с маленькими глазами бросает взгляд на сидящих на полу иных и втягивает воздух, – они ещё не готовы, но уже скоро. Увести.       Хосок кланяется, гладит Чимина и Тэхёна между ушей и выводит их за дверь. Тэхён видит, как гордость распирала альфу, а у Тэ ком в горле от тех слов о потомстве. Только после того, как Чимина и Тэхёна заводят в клетку и кидают их портфели, Хосок говорит слова, от которых хочется плакать.       – Можете обратиться.       Всё тело болит адски, а у Чимина даже катится слеза, когда он наконец встаёт на ноги. Он тяжело дышит, смотрит Хосоку в глаза и, совсем не стесняясь своей наготы, подходит к прутьям решетки вплотную, пожирая альфу глазами.       – Я тебя ненавижу! – У Чимина голос срывается, а Тэхён не знает, что делать. Это его обычно утешают, говорят слова, которые нужно, но, когда другу плохо, он остаётся в стороне.       – Поговорим об этом, когда будешь стонать подо мной и просить ещё.       Хосок уходит. Клетка стояла под небольшим навесом на улице за домом советов. Иных тут не было, дальше только лес, поэтому сюда никто не ходил. Чимин сползает на пол и Тэ наконец выходит из оцепенения. Тэхён гладит его по голове, целует в лоб и говорит, что всё будет хорошо, сам же себе не веря. Страхи стали реальностью, а помощи явно не предвиделось. Теперь придётся спасать себя самим, но Тэхён пока не знал, как.       – На самом деле, я очень разозлился, когда ты пришёл за мной, но, наверно, где-то в глубине души ждал этого. Но Тэхён, – Чимин поднимает голову, а глаза его синие-синие, как само море, – почему ты один? Где Чонгук? Где… Где Юнги?       – Эльфы те ещё фрукты, пришлось импровизировать. Наши дорогие альфы хотели меня в человека обратить и домой отправить, вот я собственно и сбежал. Не мог тебя одного бросить с этим рыжим уёбком.       Чимин сильнее прижимается, ища защиты, и Тэхён хочет её дать, и обязательно это сделает, но ему нужен план.       На следующий день к ним приходит незнакомый омега в красном ошейнике месяце так на пятом, молча ставит еду и быстро удаляется. Тэхён слышит, как у Чимина шестерёнки в голове крутятся, он пытается что-то придумать, но ничего не выходит. Когда он в надежде лезет к себе в портфель, то находит там голос сирены, очень радуется, а потом так же сильно расстраивается, потому что из клетки то не сбежишь, а оказаться в эпицентре пиздеца, который может этот голос устроить, тоже не очень-то хотелось. «Умерли при неудачной попытке побега. Идиоты», – именно такую табличку рисовал себе Тэхён в воображении на их потенциальных могилах. Нужно ждать, когда их вместе выпустят, а там уж они своего не упустят. Но их не отпускают. К ним не приходят, только кормят и всё. Хосока они не видели с того самого дня, как пришли в деревню, как и вообще жителей, кроме того беременного омеги.       Еда со странным привкусом, от неё тошнит, но голод не тётка, поэтому приходится есть, что дают.       Тэхён просыпается ночью от осознания: пиздец.       Приближающуюся течку не перепутать ни с чем. А когда рядом просыпается такой же Чимин, паника накрывает с головой.       – Не может быть… у меня же недавно кончилась течка, Тэхён…       А Тэ сказать нечего, он суматошно пытается собрать мысли в кучу и что-то выдавить из себя, но только тихо пищит.       – Это еда, я уверен, дело в ней!       – Ты прав, Чимин. Не думали же вы, что мы будем смиренно ждать, когда у вас будет течка? Мы просто немного ускорили процесс, так что скоро вы будете готовы, – Хосок появляется из темноты. Затягивает воздух носом и, усмехнувшись, уходит прочь.       Тэхён хватается за живот. Им бы сейчас прекрасную настойку эльфа с вампиром, но теперь они далеко, и надежды нет.