Бунтарка и Революционер

      Для лечения Вайолет Джуд нанял одного из лучших медиков Лондона. Разумеется, одного из своих старых друзей. Никто больше не должен был узнать о том, что дочь благородного дома Сердоболиев баловалась наркотиками. Разумеется, всю правду глава семейства не знал, да, как решили девушки, ему и не нужно было.       Ох, как же сильно влетело Хартфилии… Вайолет отлёживалась, Мишель строго настрого запретили выходить из комнаты. Когда гости покинули дом, дабы навестить своих старых приятелей, Джуд и Амелия кричали так громко, что у Люси начала волноваться, а не лопнут ли её перепонки.       Она смотрела куда-то вдаль, пока отец и мачеха поливали её помоями. Ей было не привыкать, так что когда гневная тирада закончилась несколькими пощечинами, девушка молча ушла из кабинета. лицезреть их тошнотные мины она не хотела.       Разумеется, так просто с рук ей это не сошло. Амелия пыталась угрожать Люси каждый раз, когда они случайно пересекались в коридоре. Но для Хартфилии же все эти разглагольства больше напоминали лай недовольной собачонки. И, возможно, блондинка и дальше бы продолжила игнорировать эту змею, если бы та не позволила себе открыть рот в сторону Лейлы, которая «воспитала себе подобную дрянь».       Сердоболия не успела даже пикнуть… Люси припечатала её к стене и чуть надавила локтём на горло. У женщины подкосились ноги от страха, когда она встретилась с озлобленным, предупреждающим взглядом девушки. — Посмеешь открыть пасть на маму — я тебя уничтожу. Клянусь, — Люси чуть надавила на горло, будто в подтверждение своих слов. У Сердоболии начало темнеть в глазах не то от боли, не то от страха. — И девочек твоих я не пожалею. Очень аккуратно подбирайте слова, любезная матушка, — тихий голос девушки в гонял в ужас. Всё тело покрылось холодным потом. — Ты же не хочешь, чтобы папа узнал про портсигар, верно?!       Люси отпустила закашлявшуюся женщину и, бросив на неё предупреждающий взгляд, ушла в свою комнату.       Амелия бросилась в свою комнату, перевернула всё вверх дном, но портсигара так и не нашла. Она хотела завопить, вцепиться себе в волосы, проклиная свою неосмотрительность и эту наглую малявку. Амелия могла бы переиграть эту ситуацию в свою пользу, но женщина приняла решение оставить падчерицу в покое.       Сердоболия не знала, чего ожидать от старшей дочери Джуда. Если она поклялась уничтожить даже свою любимицу Мишель, значит нужно обходить эту сумасшедшую стороной…       Дальше дни потекли один за другим, сливаясь в единую кашу. Люси нравилось ходить на занятия, все активно готовились к рождественскому концерту.       Дома всё успокоилось. Вайолет делала вид, что ничего не произошло, Амелия лишь с отвращением смотрела на Люси. Джуду, как и всегда, было не до семьи. Работа, годовые отчёты, развлечение Драгнилов и прочая суета. Хартфилия лишь радовалась, что уже давно не поднимался вопрос замужества. Разумеется, это было вопросом времени, но её радовало и это затишье.       Хотя радовало ли? Люси не знала. Каждый Божий день, возвращаясь домой, она падала на кровать, не в силах подняться. Мир для неё потерял краски. Она с трудом просыпалась, плелась в академию, возвращалась и снова ложилась спать. Такие приключения, как с Вайолет, забирали у неё слишком много сил.       Хартфилия старалась не думать о друзьях и уж тем более о Рассе. Они остались в Японии и сейчас, возможно, строят свои спокойные жизни. По крайней мере ей хотелось в это верить. Никто не пытался с ней связаться, что, может и обижало, но не могло не успокаивать. Чем дальше они от неё… тем безопаснее их жизнь. Лексус, по крайней мере, сможет защитить их всех.       Вайолет, пусть и не заметно, но очень переживала за сестру. Она не могла не заметить, как потух взгляд Хартфилии. Люси почти ничего не ела, не смеялась, а в академии натягивала улыбку. Однажды, когда Вайолет осталась наедине с Джудом, она предложила ему «отправить Люси к психологу, если не к психиатру, чтобы убедиться, что она не болеет депрессией», на что отец лишь посмеялся. Для него психологические заболевания были не больше чем ленью.       Вайолет пожалела о своих словах, потому что Сердоболий, насторожившись её замечанием, стал делать всё, чтобы доказать дочери, а возможно и самому себе, что старшая дочь дома Сердоболиев в полном порядке. Все его действия сводились к одному — Люси запиралась в своей комнате и просила оставить её в покое.       Вайолет не могла представить, насколько же сильна духом её старшая сестра. Сердоболию распирало от желания хоть как-то поднять Люси настроение, но она буквально не могла придумать как. Все их недолгие разговоры сводились либо к парню, о котором Хартфилия предпочитала не говорить, либо к тому, что она просила оставить её одну, ибо у неё закончились силы.       Когда Люси наконец набралась смелости, она попросила у главной горничной ключ от этой комнаты. С каждой секундой девушке становилось всё страшнее, когда она шла к заветной двери, ощупывая маленький ключик в кармане. Один поворот, второй… три. Ровно три поворота и Хартфилия вошла.       Девушка осмотрела комнату. По коже побежали мурашки. Всё помещение было наполнено воспоминаниями о ней…       Сердце распирало от теплоты и боли, пока она жадно всматривалась в детали этой комнаты. Воспоминания накрыли Люси теплой, густо пахнущей летом, волной. Она вспомнила, как мечтала, что в свои семнадцать она будет сидеть за маминым столом и прихорашиваться к выпускному.       Хартфилия вдруг начала представлять светлое невозможное прошлое. Сердце ныло от боли, когда она нафантазировала, как семнадцатилетняя Люси сидит перед зеркалом. Её светлые волосы элегантно уложены, а сама она в пышном голубом платье. Лейла с гордостью смотрит на свою повзрослевшую малышку, надевая на её тонкую шею своё жемчужное колье.       Люси представила, как мама могла бы сидеть на этой небольшой кушетке и утешает свою пятнадцатилетнюю дочку, чьё сердце впервые разбито.       Хартфилия бросила взгляд на шкаф. Карие глаза наполнились слезами. Лейла выносит на руках маленькую спящую девочку, которая заигралась с мамиными украшениями.       Блондинка подошла к маминому столу. На нём стояли духи и косметика. Ничего не изменилось. Люси обернулась, вновь посмотрев на своё воспоминание: Лейла в её памяти была также прекрасна, как и в жизни… бледная кожа, тонкие руки, которые так нежно обнимали её долгожданную малышку, укутанную в светлый плед. Женщина что-то вечно напевала, несмотря на её плохой музыкальный слух.       Хартфилия взяла флакон маминых духов и подошла к шкафу. Улыбаясь сквозь слёзы, девушка заметила, что все вещи так и остались лежать на своих местах. Около большого зеркала был аккуратно сложен персиковый плед с крупным ворсом. Сердце гулко заходилось в груди, девушка уже ничего не слышала.       Она упала на пол, подтянула плед к себе и крепко прижала его к груди, будто от него зависела её жизнь. Дрожащей рукой Люси открыла духи и распылила их над пледом. Голова вдруг стала такой лёгкой… Люси тонула в своём прошлом, ощущая, всю безнадёжность своего положения.       Блондинка глубоко дышала, уткнувшись лицом в плед. Только сейчас она даст себе волю… — Мам… — и тут она закричала в пушистый плед, что было мочи: — Почему я? За что я! Что я сделала вам всем?       Люси кричала и плакала, не слыша собственных криков. Вопросы заполнили всё пространство, и тянули её на самое дно. Девушку колотило, как в припадке эпилепсии. Она вдыхала мамины духи, стараясь унять рыдания, но ничего не выходило…       И правда… Почему ей пришлось так рано повзрослеть? Почему ей не позволили прожить с мамой ещё несколько десятков лет? Почему?       Люси задавала бесчисленные вопросы, понимая, что никто и никогда не даст ей ответ. Отчаяние, обида на всех и каждого, ненависть к самой себе скопились в её груди и ядом расползлись по телу.       Для рыдающей девушки в этой комнате сплелись мечты и реальность. Она представляла, как мама реагировала бы на её успехи и неудачи, на любовь, первый поцелуй… А ведь Люси могла бы получить высшие баллы в школе. Могла бы полюбить «потому что», а не «вопреки». Никогда бы не держала в руках пистолет, вышла бы замуж и стала счастливой женой и мамой, выучилась бы на эстрадно-джазовую певицу. Могла бы…       К сожалению у жизни были другие планы.       Люси подняла заплаканные глаза на зеркало. Она смотрела на измотанную девушку, боровшуюся с желанием уйти из этого мира. Одному Богу известно, что её удерживало. — Я устала, — сказала она сама себе. — Честно, больше не могу.       Люси зажмурилась и снова заплакала. Она легла на пол, сжавшись калачиком. Блондинка плакала беззвучно, прижимая к себе плед.       Неожиданно они нашли друг друга. Возможно от того, что вместе легче переносить какие-то горести, а может их свела обида на родителей… Ни Вайолет, ни Люси не могли ответить на этот вопрос. Только одно было совершенно ясно: вдвоём им легче было справиться с этим дерьмом.       Всё началось в один из дней, когда Люси, не выдержав, расплакалась прямо в машине. Для Вайолет это стало точкой невозврата, ведь её сильная сестра никогда, даже когда было невыносимо больно, не плакала. Попросив водителя остановить, Сердоболия вытащила старшую сестру из машины и, укутавшись потеплее в своё пальто, Вайолет повела Люси бродить по городу.       Изначально Хартфилия не шла на контакт, отнекивалась и уговаривала сестру поехать в школу, чтобы от отца не влетело. Но, когда вайолет рассказала, как и куда она будет посылать Джуда, Люси зашлась звонким смехом и решила, что доверится младшей.       Вскоре плакала уже вайолет, вспоминая день рождения Майкла. Люси молчала, понимая, что сестре необходимо выговориться. Хартфилия видела, как Вайолет стыдно, но ей и в голову не пришло обвинять сестру в произошедшем. — Эй, — Люси положила свою ладонь поверх ладони заплаканной Вайолет. — Никогда, слышишь? Никогда не смей себя винить в подобном. Ты была пьяна или под наркотой… неважно! Никто не имеет права к тебе прикасаться без твоего ТРЕЗВОГО разрешения. Поняла?       Вайолет лишь шмыгнула носом и несколько раз кивнула.       Тот день стал для них переломным. Никто в доме не понимал, как эти девушки, которые были готовы вцепиться друг другу в глотки, вдруг стали чуть ли не лучшими подругами. Домочадцы не знали, с какой осторожностью сёстры открываются друг другу, как ссорятся, обсуждая прошлое. Люси знала, что им ещё многое предстоит обсудить, но сам факт того, что в этом змеином гнезде у неё появился третий союзник… её не мог не радовать.       Зачастую сёстры брали с собой Мишель и развлекали малышку в тайне от матери. Занятия занятиями, а детство у девочки должно пройти легко и спокойно. Старшие сёстры решили, что они сделают всё, чтобы их маленькое чудо никогда не прошло через тот ужас, что пришлось повидать им. Разумеется они понимали, что у Мишель своя дорога и от всего они её не уберегут, но лучше же многое предупредить, чем разбираться с последствиями, так?..       Вскоре к их дружной компании присоединился и Нэрмон. Он и сам не понял, как это произошло, но в результате, несмотря на забитый график, выходные, Рождество и рождественские каникулы он провёл со своими любимыми племянницами. Даже день, когда у него должна была состояться крайне важная встреча, он освободил, узнав об их праздничном концерте. Как же они тогда с Мишель гордились своими девочками. Вайолет была неподражаема. Её танец был наполнен страстью, пламенем, а сама она напоминала живую искру, порхающую над сценой.       Выступление Люси пробрало до слёз… Нэм и Вайолет знали, кому посвящена песня, которую девушка пела со сцены вместе со своими одногруппниками. Хартфилия выглядела просто и элегантно, но так эффектно…       Блондинка не знала, что в этот момент в зале был и Драгнил. Он просидел ровно до её выступление и, когда девушка скрылась из виду, он бесцеремонно поднялся и ушёл.       Выйдя на улицу, он закурил. Молчание со стороны Люси разрушало его изнутри. помимо тех проблем, что начались в компании из-за его неожиданного отпуска, ещё и Хартфилия заявила, что знать его не желает.       Перед глазами снова и снова всплывал момент, когда Люси холодно смотрела на него, пока Тайлер успокаивал растерянную Вайолет. — Я вспылил… прости, — оправдывался Нацу. — Откуда эта привычка? — задумчиво спросила Люси. Нацу не знал, о чём она, поэтому благоразумно промолчал. — Ты каждый раз даёшь мне слово и КАЖДЫЙ РАЗ, — она не повысила на него голос, но внутри мужчины всё сжалось в тугой узел. Разумеется, Нацу знал, о чём говорит блондинка, — ты умудряешься его нарушить. — Вайолет… — Я ждала тебя. — Слова обожгли его. Драгнил сжал зубы. Взгляд девушки, полыхающий ледяным огнём, уничтожал в нём последние клочки надежды на их «долго и счастливо». Дальше Хартфилия говорила чётко и размеренно, будто выносила ему приговор, который должен был отпечататься в его голове до конца дней: — Ты дал слово, что придёшь на помощь. Я ждала помощи в том сраном гараже, — она сделала паузу. — Когда мы вернулись. Когда мы с Тайлером не спали несколько дней. — Даже упомянутому Таю стало не по себе от ужаса. У Хартфилии мастерски получалось создать нужную ей атмосферу. Вот и сейчас все молчали от страха, внушаемого девушкой. — Ты видел в каком мы состоянии. В каком состоянии Вай. — Люси… — Я на прямую просила твоей помощи, — вдруг она сорвалась на крик. Она дрожала от злости. — Тебе поверить — себе дороже, — заключила она. Драгнил сделал к ней шаг, но резко получил хлёсткую пощёчину. — Пошёл вон. — Прости меня. — Прощаю. Правда, Нацу. — Он знал, что девушка честна, как и то, что её «прощаю» не означает, что… — а теперь уходи. И больше меня не беспокой.       Драгнил ещё раз посмотрел в глаза Люси, надеясь, что она передумает. Однако девушка была непреклонна. Он быстро кивнул и ушёл, не поднимая головы. Хартфилия жестоко ошиблась. Опять. Однако в тот момент она не могла себе позволить самокопаний.       Драгнил ушёл в свою комнату. Она была безоговорочно права. То, что в момент, когда Хартфилия ему названивала, Нацу дистанционно решал проблемы с исчезновением Скарлетт — не оправдание. Для него вся эта ситуация стала хорошим уроком: не давай громких обещаний, которые ты не сможешь сдержать.       Люси бы не обрадовалась, увидев эти огромные синяки под глазами. Лексус который день подряд засыпал в своём новом кабинете. Дед, как назло, задерживался в своём отпуске и именно в этот момент начали происходить странности. Разумеется. он не верил в банальные совпадения, поэтому по его приказу хвостатые прочёсывали город в поисках Скарлетт. Снова и снова. Девчонка будто пропала с лица Земли и это слишком напрягало.       В дверь постучали. Дреяр недовольно посмотрел на вошедшего. — Какие люди, — ухмыльнулся он, встретившись взглядом с Клайвом. — Отпуск определенно пошёл тебе на пользу. — Видать отдохнул за нас с тобой, — они пожали руки, Гилдарц сел в кресло, осмотрел Лексуса. — Что нового? — Хочу вздёрнуться, — парень язвительно улыбнулся, вновь уткнулся в документы. — Дед укатил, оставив мне кучу проблем. — Гилдарц рассмеялся. — Да, это в его стиле. Ну а если серьёзно? — Лексус прекрасно понимал, что мужчина, скорее всего, уже в курсе происходящего и теперь ждёт подробностей. — Харти ещё не нашли. Рейзер скоро откинется от энергетиков, — он недовольно фыркнул. — Скарлетт пропала. — Клайв напрягся. — Думаю, её мог кто-то выкрасть. — Зачем? — Отличный вопрос, — Лексус поднял на него глаза. — Я превышаю полномочия, но… приставь-ка ко всем моим ребяткам охрану. — Сдурел?! — Гилд!.. Если, ни дай божЭ, Эрза связалась с нашим старым приятелем… — Думаешь Джек опять активизировался? — Лексус кивнул. — Да чтобы вас всех! — Задницей чувствую, он с этим как-то связан. И, если он захочет манипулировать дедом или Драгнилом, то, — Дреяр запнулся, будто мысль встала поперёк горла. Он поднял взгляд на мужчину, — в самом херовом случае, они попытаются выманить Люси напрямую.       Клайв обречённо выдохнул, запрокинув голову. Опять всё крутится вокруг этой девчонки! В отпуске он позволил себе забыть о «Ящике пандоры», всех этих многоходовках и прочей ереси. Мужчина посмотрел на сосредоточенного Лексуса. Ему вдруг стало тошно. Что за шарахнутый мир, где дети, которые не прожили и двух десятков лет, залезают в эту грязь и пытаются в ней не утонуть. Конченый мир. — Я поговорю с ребятами, — сдержанно заявил Клайв. — Больше они никого не убьют. — Смелое заявление, — не отрывая взгляда от бумаг, сказал Дреяр. — Слишком смелое. В любом случае, навести моих ребят. Сегодня же отправлю кого-нибудь к Джувии. — гилдарц нахмурился. — Ты не слишком торопишься?       Лексус посмотрел на мужчину таким взглядом, что тот лишь кивнул и вышел. Что ж, мальчишка был в чём-то прав. Око и небожители не люди. Звери.       Хартфилия сидела в студии звукозаписи, сводя музыку. В её голове было слишком много мыслей, поэтому она решила погрузиться в работу. несмотря на запрет, она продолжала тайком работать над новым альбомом. Как не странно, музыка спасала её даже в такой безнадёжной ситуации.       Девушка зависает на несколько минут, глядя в одну точку, вспоминая утренний разговор отца. Он обсуждал с Амелией рождественский бал. Тот самый, где решится судьба девушки.       Она несколько раз моргнула, стараясь отогнать мысли, но те становились лишь тяжелее, погружая её на самое дно переживаний. В одно мгновение работа опротивела, руки будто налились свинцом и Хартфилия не заметила, как начала плакать. Слёзы неконтролируемым потоком текли по щекам. Она постаралась взять себя в руки, найти хоть что-то положительное в ситуации, но абсолютно ничего не приходило на ум. — Пиши, — повторяла она саомй себе. — Давай, дорогая. Мужики будут приходить и уходить, а музыка останется. ну подумаешь, роспись с каким-то засранцем. Не бойся, и не из такой задницы выбирались.       Она говорила с собой, продолжая работать над музыкой. Вдруг в голову пришла идея. Раз уж это будет праздник в честь её помолвки, то обязательно нужно будет выступить. Разве не так? От предвкушения этой маленькой шалости у неё даже повысилось настроение.       На телефон пришло уведомление. Люси написал отец. Увидев номер, она недовольно закатила глаза. Сообщение было небольшим: Джуд сказал, что «на рождественском балу Люси обязана спеть эту песню», и прикрепил видео с их рождественского выступления.       Хартфилия фыркнула, отбросила телефон. — Поцелуй меня в задницу, козлина, — проворчала она и вернулась к музыке.       Если и становиться участницей этого шапито-шоу, то только с подходящим номером. Не будет она марать отличную песню на этом идиотизме. Она поджала губы, поняв, что не хочет петь песню, посвящённую Рассу на балу, где будут выбирать ей жениха. Какой же абсурд…       Вайолет пила кофе. Она улыбнулась, глубоко вдохнув. Немногочисленные гости часто оборачивались на красавицу-иностранку, что сидела у панорамного окна в своём идеальном голубом костюме. Длинными ноготками она стучала по столу, ожидая свой заказ.       Иногда ей до жути хотелось национальных сладостей. В такие моменты девушка не могла совладать с искушением и уезжала за пирожными и прочими прелестями жизни. Да и находиться сейчас в доме, где мать постоянно на кого-то кричит, а вся прислуга стоит на ушах из-за какого-то бала… Лишь вспомнив холодный взгляд отца. девушку пробрала мелкая дрожь. Ему, разумеется, она тоже не собиралась попадаться на глаза.       У неё зазвонил телефон. Вайолет увидела, кто звонит, закатила глаза. — Помяни чёрта, — она взяла трубку Да, папуль. Я? Поехала за сладостями, — девушка беззвучно материлась. Из трубки слышалось недовольное ворчание. — Я не виновата, что только в Магнолии их великолепно готовят.       К девушке подошёл официант, переставил с подноса несколько тарелок с пирожными. Она кивнула ему, широко улыбнувшись. Официант на несколько секунд замер, быстро моргнул и, глупо улыбаясь, ушёл. — Пап, это Япония, — она устало вздохнула, закатив глаза. — Да помню я!       В этот момент её взгляд привлек парень, вошедший в кафе. Мешковатая одежда и растрёпанные ветром кудрявые волосы. Он снял черные очки, повесил их на воротник толстовки.       Вайолет перестала слушать возгласы отца, внимательно наблюдая за вошедшим. Парень и официант за стойкой поприветствовали друг друга рукопожатиями. — Ты вообще спишь? — усмехнулся официант.       Рейзер строго посмотрел на друга. Улыбка официанта потухла, он принялся готовить кофе. — Ещё не нашел? — тихо спросил он. — Рейзер! — Увидев взгляд друга, официант окончательно замолчал.       Вайолет внимательно присмотрелась к парню. конечно, совпадения не случайны, но разве может такое быть… — Да, пап, я буду на приёме вовремя, — несколько раз моргнув, она отвела взгляд. Девушка сказала чуть громче. — Я скоро вернусь, поэтому… — она украдкой посмотрела на Рейзера и специально сделала акцент на имени: — Не против, если я куплю для Люси платье?       Она боковым зрением заметила, как парень у стойки вздрогнул, но, словно устыдившись этого, принял расслабленную позу. Вайолет улыбнулась. Она придумала великолепный план и намерилась его воплотить в жизнь. Отец положил трубку, но блондинка продолжила своё выступление. — Что ж, тогда захвачу ей булочек, — Вайолет демонстративно осмотрелась. — Думаю она про это кафе мне рассказывала. Целую, папуль.       Девушка положила телефон, подошла к стойке с пирожными и принялась «напряжённо» их рассматривать. Если бы флирт был спортом, Вайолет, однозначно, была бы мастером. Именно это умение помогло ей следить за своей целью, заодно придумав стратегию действий. — Не надо, — сказал Расс официанту, когда тот положил в пакет булочку с маком. Он пошарил в карманах. — Мне только кофе. — Извините, — тут же сказала Вайолет Рассу. — Можно вас угостить? — Нет. — А если это будет благодарностью? — Он хмуро на неё посмотрел. Сердоболия кокетливо улыбнулась. — Помогите мне выбрать пирожные для сестры. — Я помогу просто так, — устало сказал он, подошёл к девушке. — Отлично, — она широко улыбнулась. Расс принялся рассматривать девушку. — Она говорила про пирожки с чем-то странным… Как же? — Всё шло по плану: Расс начал рассматривать её, заметил сходства с Хартфилией, размял переносицу. Рыбка на крючке. — Точно! Люси любит бобовые. Какие же… — Вы знаете Хартфилию, — спокойно сказал Расс, глядя на Вайолет. — Что тебе надо?       Девушка выпрямилась, посмотрела на него. Его прямолинейность заинтересовала Сердоболию. как приятно иметь дело с умными мужчинами. Жаль только, что это большая редкость. — Рассел Рейзер.       Расс прищурил глаза. Очаровательная улыбка блондинки на него не работала. Она тяжело вздохнула, сбросив маску. Парень узрел типичную Сердоболию. — Составь мне компанию за кофе, заодно и поговорим.       Расс внимательно её осмотрел, отдал официанту деньги и уже направился к выходу. Вайолет окончательно убедилась, что с этим парнем нужно разговаривать на его языке, поэтому, элегантно поправив волосы, сказала: — Я могу устроить вам встречу.       Он остановился, вызвав улыбку девушки. Она осмотрела его хмурое лицо. — Какой грозный, — блондинка жестом пригласила его за столик.       Рейзер цокнул языком, но сел за стол. Вайолет тут же села напротив него.       Люси долго смотрела на телефон. Странное чувство под рёбрами не давало ей уснуть. Она встала с кровати, прошлась несколько раз по комнате и, не выдержав, схватила телефон. Весь особняк уже давно спал. Она знала его номер наизусть…       Девушка поджала губы, будто она совершала какое-то преступление. В тоже время это было так странно. Блондинка могла позвонить кому угодно, но на ум приходил один единственный человек. Люси знала, что он не поднимет трубку сразу. Это была одна из чёрт его характера, которая сильно её раздражала: Разбрасывать вещи где попало. Пока он найдёт телефон… На той стороне прозвучал сонный голос: — Какого лешего? — Хартфилия улыбнулась. — А я-то дура думала, что ты по мне скучаешь, — она села, скрестив ноги по-турецки. Девушка услышала странный шум на том конце провода, по которому догадалась, что собеседник упал с кровати, запутавшись в одеяле. — Люси?! — раздался радостный голос Фуллбастера. — И правда ты?! — Странные вопросы, дорогуша, — впервые за несколько дней на её лице появилась искренняя улыбка. Она так соскучилась по этому балбесу. — Грей, я не смогу долго говорить, но… — Ты в безопасности? — тут же спросил он. — Да. — Это всё, что я хотел бы знать. — У блондинка защемило сердце. Она слышала, как он улыбается. — Так, ну шо тебе хочется услышать? — Как минимум твоё «шо», — тихо рассмеялась она. — Как у тебя здоровье, чем занимаешься? Расскажи мне всё.       Она с упоением слушала о жизни, проходящей мимо. Грей рассказывал о своей борьбе с зависимостью. Он планировал лечь в больницу в ближайшем времени.       Естественно всё это после выхода альбома, который Бунтари начали писать ещё летом. Из-за всех событий несколько песен остались недописаны. Парень закурил сигарету, сел на подоконник и долго рассказывал подруге о своей жизни без Джувии, о том, как они с Джераром живут в одном доме и даже возобновляют быт.       Он упомянул, что взял стихи Люси и написал к ним музыку. Естественно девушка поворчала ради приличия, но вскоре прокололась и рассказала про новый трек. Она не удержалась и отправила ему запись выступления. Фуллбасетр отключился и перезвонил ей через несколько минут. — Ты повзрослела. — Было слишком трудно не заметить грусть в его голосе. Люси так сильно захотела его обнять… И друг почувствовал это. — Эй, мелочь, не грусти. Ты на том видосе такая… — Лучший комплимент. А главное какой красноречивый, — рассмеялась Хартфилия. — Да пошла ты, — ухмыльнулся Грей. — Я её тут хвалю…       Они вновь вернулись к обсуждению своих дел и планов. Фуллбастер рассказал, что с мафией для него и Джерара покончено. Как и для Джувии. И Леви… Девушка грустно улыбнулась, опустив взгляд. Грей почувствовал на таком огромном расстоянии её разочарование в самой себе и тут же сказал: — Мы всё равно будем на твоей стороне, — ухмыльнулся он. — Где бы ты не была. — Я знаю, милый, — девушка подошла к окну. Её ладонь коснулась холодного стекла. Голос дрожал. — Знаешь, у нас уже идёт снег.       Грей грустно улыбнулся, посмотрев на снегопад за своим окном. — И у нас. Лу, береги себя, хорошо? — Девушка вздрогнула от его слов. — Эта жизнь настолько непредсказуемая, что страшно, — внезапно его серьезный тон сменился легкой веселостью в голосе. — А вообще, мы скоро увидимся и все вместе, как в старые добрые, напьёмся до потери сознания.       Друзья тихо рассмеялись. Они ещё долго говорили, делясь планами и впечатлениями о новой жизни. Разговор длился до рассвета за окном девушки. Она широко улыбалась, с тёплой ностальгией перебирая в памяти беззаботную юность. Она была искренне благодарна всем обитателям дома, что они не проснулись и её «не смогу долго говорить» не сбылось. — Ладно, солнце, мне пора, — улыбнулся Грей. — Ты смотри там, гори и не смей тухнуть, ясно? — Вас поняла, — рассмеялась она. — Чтобы я без тебя делала? — Как минимум не была бы знаменита, — он язвительно улыбнулся, почувствовав, как она закатила глаза. — До скорого, Лу. — Пока, дорогуша.       Они повесили трубки. Грей глубоко вдохнул, улыбаясь. Как же он соскучился по этой чертовке! Ему так хотелось собраться всей компанией.       Признаться честно, через неделю они запланировали все встретиться на студии. Только Люси и Венди отсутствовали. Он жадно предвкушал запись нескольких новых хитов. С широкой улыбкой Фуллбастер спустился вниз.       Люси выдохнула с облегчением. Она очень переживала, что никак не может помочь Грею в его борьбе с зависимостью и чувствами. Однако сам парень, чувствовал её тревогу, периодически говорил о том, как подруга ему помогла. Даже этим звонком она придала ему огромное количество сил для борьбы. И, конечно, его слова не были пустым утешением.       Неожиданно для себя девушка заметила, что весь их разговор записывался. Она пожала плечами. — Видимо щекой нажала.       Люси улыбнулась, поставила телефон на зарядку и легла спать.