Пепел разбитых звёзд - 3. Лилии не стоили цены

Покидая раздевалку, Эйлерт думал, что появилась возможность провести в одиночестве несколько часов. Чокер не был зверем и понимал, что для красивого боя бойцам нужно хорошо есть и спать. Иногда он давал им и просто отдохнуть — чтобы простимулировать желание побеждать. Эйлерт прошёл по узкому коридору и вошёл в небольшую комнатушку, оборудованную ровно так же, как стандартная каюта боевого корабля — Эйлерт подозревал, что Чокер закупил партию блоков целиком. Наверняка так же «законно», как покупал бойцов. Здесь были кровать, стол и экран, на котором позволялось смотреть фильмы, но который не был подключён ни к одной информационной сети. Однако стоило ему опуститься на кровать, как он увидел лежащее на столе бумажное письмо. Письмо было запечатано в дорогой конверт, не украшенный, впрочем, гербом. Эйлерт две-три секунды вглядывался в письмо, как будто в нём могла быть спрятана змея. Такие письма он получал месяц или около того. Они выглядели посланиями маньяка, который отчего-то решил, что они с Эйлертом на одной стороне. Осторожно протянув руку, он всё же взялся за письмо и раскрыл конверт. На белой бумаге было всего несколько слов: «Сегодня у тебя будет шанс. Будь готов». «Будь готов…» — Эйлерт только усмехнулся. Он давно уже был готов всегда и ко всему. Эйлерт скомкал письмо и бросил его в мусорное ведро. Оружия у него не было — наверное, оно было запрещено, чтобы он не смог покончить с собой. Он бы всё равно смог. Можно было разорвать на лоскуты штаны и повеситься на потолочном крюке или разбить голову о металлический каркас кровати… Он не собирался уходить так легко. «Пока ты жив — у тебя есть шанс». Так говорил Олдер. И в этом Эйлерт был полностью согласен с ним. Он откинулся на кровать, закрыл глаза и задремал. Ему показалось, что он проспал не больше минуты, когда дверь распахнулась и его ткнули в бок, заставляя проснуться. — Подъём. Этого парня Эйлерт знал. Его называли Джет. Он давно уже не выступал на ринге, только следил, чтобы кто из бойцов чего не натворил. Увернувшись от очередного тычка, Эйлерт встал. Подхватил ветровку и взял со стола маску, в которой обычно выступал. Она предназначалась, чтобы скрыть шрам, но закрывала чуть больше половины лица и сидела так плотно, что издалека казалась металлическим имплантатом. Эту деталь его маскарадного костюма очень любил Чокер. Считал, что она показывает: страж — не человек. «Клоун», — вспомнив о Чокере и его тупых режиссёрских ходах, Эйлерт не сдержал злой усмешки. Вот кто настоящий клоун — Чокер, а не он сам. Джет вывел его в коридор и дальше, по коридору, за наружную дверь. Охранники с автоматами в самом деле стояли по обе стороны от неё. А прямо напротив — серый аэрокар. Водитель уже сидел за рулём. Эйлерт тоже хотел забраться в салон, но Джет поймал его за плечо. — Выступаешь по старой программе. Там будет какая-то шишка из «Свободных» — она должна получить кайф. Но лучше, если ты продержишься хотя бы два боя из трёх. Если сделаешь всё красиво, Чокер позволит тебе пару дней отдохнуть. Эйлерт усмехнулся и обернулся к нему. — А если выиграю три? — спросил он. — Если выиграешь три — пульт у Ката. Он всегда готов пустить его в ход. Эйлерт покосился на водителя, но ничего не сказал. — Не дури, — повторил Джет. — Всё, пошёл. Остальные уже там. И Эйлерт наконец получил возможность нырнуть в салон. Ролану казалось, что он попал в свой страшный сон. Его принимали по-разному. По большей части выделывались аристократы, которые изо всех сил пытались доказать, что он и все его соратники — никто. Ролану было скорее смешно, чем обидно, потому как он отчётливо осознавал, насколько древнее его собственный род любого из этих родов. Насколько обязан ему собственным благосостоянием каждый из них. И даже намеки на непонятное происхождение давно перестали его задевать, потому что он прекрасно знал — стоит ли ему отдать приказ «расстрелять», как оппонент никогда уже не скажет ничего. Противники понимали это не хуже, чем он сам, и потому никогда не заходили слишком далеко. Однако сегодняшний вечер превзошёл всё, что он видел за последний год. Он ещё мог смириться с едой, хотя и плохо представлял, какому идиоту, хоть родовитому, хоть нуворишу, придёт в голову подавать на торжественном ужине гамбургеры. Интерьер тоже поражал воображение богатством раздражающих красок, однако и это можно было стерпеть ради мысли о том, что Абрамсон заметно поможет решить столь болезненный для парламента финансовый вопрос. Многие планеты были разгромлены, на производстве не хватало персонала, шахты и рудники перестали поставлять топливо: рабочие требовали повышения зарплат, которых теперь не хватало ни на что. А деньги неоткуда было взять, пока простаивала добыча ресурсов. Одним словом — Ролан готов был терпеть, пока Томас Абрамсон, заговорщицки подмигивая, не пригласил его пройти в подвал, в самом центре которого был оборудован ринг. Десяток доверенных гостей расположились в «зрительских рядах» по обе стороны от них, и начался первый бой. «Я тебя зашибу», — отправил Ролан сообщение Колину, едва улучив момент, когда Абрамсон отвлёкся от него, чтобы уладить вопрос с напитками. Он вполглаза смотрел, как два крупных мужчины лупцуют друг друга, не соблюдая ни одного свода правил рукопашной борьбы. Ролан вообще не понимал стремления на насилие смотреть. Участвовать — почему нет. Выпустить пар. Показать, кто сильней. Но наслаждаться тем, что два других мужика топят друг друга в крови? Он тренировался в рукопашной драке почти каждый день, но даже во время этих тренировок считал необходимым соблюдать правила поединка: не бить по ногам, ниже пояса, со спины… Не потому что боялся сам, а потому что испытывал физическое отвращение к тем, кто не в состоянии соблюдать правил ведения честной войны. Победу, одержанную без правил, он вообще победой не считал. Однако мысль о грядущей сделке всё ещё согревала его, и он продолжал наблюдать бессмысленное месилово, стараясь сдерживать зевки, пока диспозиция на сцене не изменилась. — Это особый номер, — шепнул Абрамсон, подсаживаясь к нему, — организатор обещал, что он очень понравится вам. Ролан рассеянно кивнул. На арену вышли двое мужчин. Один — такой же громила, как и все, кто был там до него, а второй — худощавый, но гибкий, как змея. Он двигался плавно, каждым движением пробуждая в груди Ролана смутную тоску, ощущение ложной памяти о том, что могло бы быть, но так и не произошло. Двое разошлись по углам и с минуту готовились к бою, но Ролан смотрел только на одного. Белые волосы разметались по его плечам — очевидный недосмотр в бою без правил, где враг всегда может схватиться за них. Но бойцу, видимо, было всё равно. Он потягивал гибкое тело, и Ролан чувствовал, как усиливается непонятный зуд, терзающий его. Лицо бойца более чем наполовину скрывала маска, казавшаяся издалека металлическим имплантатом, заменившим ему собственную кожу. Это ощущение было странным и страшным, а Ролан хотел и никак не мог разглядеть другую половину его лица. Наконец начался бой. Громила провел первую атаку, от которой противник легко уклонился. Он отступал назад до самых ограничительных линий, чтобы потом быстрым и неожиданным уклоном уйти вбок, но сам не атаковал. Нанёс лишь несколько ударов — странных, не кулаками, как били все остальные бойцы. Он бил пальцами, будто стараясь попасть в конкретные точки на теле противника — и каждый раз тот вздрагивал, покачивался и замедлял ход или пропускал очередную возможность атаковать. Ролан не так уж хорошо разбирался в рукопашных боях, чтобы судить о каждом шаге соперников, но сейчас азарт схватки захватил его. Он не хотел, чтобы удары громилы хотя бы один раз достигли цели, и не понимал, почему человек в маске не пытается контратаковать. Время шло, минуты тянулись за минутами, и третий тайм уже подходил к концу. Публика начинала скучать, когда блондин неожиданно шагнул влево, а не вправо, как делал, уходя от последнего удара в серии, каждый раз, и двумя быстрыми ударами ноги выбил противнику колено из сустава. Тот с глухим рыком осел на пол, а беловолосый довершил дело ещё двумя точными хуками. Даже со своего места Ролан видел, как поблёскивает пот на его жилистом теле. Ролан с любопытством ждал, что будет теперь. Он раздумывал, как бы подозвать бойца к себе и попросить снять маску, но, похоже, шоу только начиналось. Коротко воздев кулак в знак собственной победы, боец вернулся к разминке, а спустя не более чем минуту на ринг вышли уже двое громил. Ролан поднял бровь. Он, конечно, знал, что размер не всегда имеет значение, но всё же посмотреть, как будет действовать беловолосый теперь — хотел. Во втором бою тому приходилось двигаться быстрей — но он успевал. Теперь уже он не только отступал, но и наконец сам шел в контратаку. Самые обычные, чтобы замедлить одного из противников — или вовсе избавиться от него. Два раза он сам получал чувствительные удары и падал. Один раз противник кулаком пробил по маске. Боец отлетел на противоположную сторону ринга, но именно это дало ему время, чтобы вскочить на ноги, пока двое других приближались к нему. Одного он тут же ударил по ноге, на короткое время выводя из игры, а сам сконцентрировался на другом. Ролан видел, как пот блестит на обнажённой спине, он только сейчас разглядел, во что одет боец — на нём были форменные штаны серой стражи с криво пришитым сбоку гербом. «Уроды», — подумал Ролан. Не имело значения, чей мундир они пытались изображать. Тот, кто не был в настоящем бою, не имел права его надевать. Второй удар пришёлся бойцу по бедру. Тот рухнул как подкошенный и сделал несколько попыток подняться, но никак не мог. Наконец, ему это удалось, но нога тут же снова подвела его. Двое более крупных мужчин тут же окружили его с обеих сторон. Происходящее на ринге стремительно переставало переходить на бой. Блондина окружили почти что объятия. Крупные руки одного из бойцов зашарили по его спине. Другие принялись стаскивать штаны. Ролан не сразу понял, что происходит. До него дошло, только когда блондин уже оказался обнажён, а из приспущенных штанов одного из бойцов показался член: — Серая стража повержена! — раздался голос под потолком. — Свободная Гесория берёт своё! При звуках последней фразы Ролан сам едва не подпрыгнул до потолка, но вместо этого только рявкнул, перекрывая прошедший по рядам гул: — Хватит! В зале мгновенно наступила тишина. Даже на ринге движение замерло в ожидании следующих слов. — Если кто и имеет право овладеть Серой стражей — то это я, — не узнавая собственного голоса, эхом разлетевшегося под сводами помещения, произнёс он. — Хотите продолжать разговор — доставьте его ко мне. Через полчаса. Ролан встал и, отбросив в сторону стул, вышел вон.