Пепел разбитых звёзд - 3. Лилии не стоили цены

Они опустились на планету, много лет служившую тюрьмой единственному человеку, не там, где стоял дом Ролана, а немного восточней — там, где располагался музей. Эйлерт какое-то время стоял в отдалении и смотрел на это небольшое сооружение. Ролан ничего не говорил ему и ничего не предлагал. Эйлерт первым двинулся туда, ко входу. Он был первым посетителем музея за прошедшие полгода, но автоматическая система проверки документов присвоила ему номер двадцать шесть — потому что Ролан часто приходил сюда. Двадцать пять раз с тех пор, как был основан музей. Эйлерт стоял и разглядывал грубые стены и самодельную мебель, и думал, что, может быть, Брогану повезло. Повезло, что остаток дней он провёл здесь, не зная, что делали другие во имя его. — Он был против Серой стражи, — только и сказал он. Хотел добавить, что только Серая стража и могла бы остановить то, что произошло, но не смог — поняв, что это ложь. Никого в Серой страже не интересовало, что станет с Гесорией — кроме него самого. — Пожалуйста, — он обернулся к Ролану, — освободи Бранта для меня. Не говори про закон. Нарушь его хотя бы раз. Ролан в самом деле хотел сказать ему про закон, но вместо этого просто кивнул. Он смотрел, как Эйлерт проходит по комнате от одного экспоната к другому и проводит рукой над самым защитным полем, не рискуя прикасаться к нему. Какая-то мысль не давала Ролану покоя, билась и пульсировала у него в голове. — Ты знаешь, — сказал наконец он, — что я нашёл фото твоей матери? Эйлерт в недоумении посмотрел на него. — Она принадлежала к дому Авалон. Если бы Стража не уничтожила его… Эйлерт улыбнулся краешком губ и пожал на это плечами. Он тоже кое-что вспомнил. — А я нашёл письма твоей матери, адресованные Константину Рейнхардту. Кажется, ты его сын. Ты мог бы стать наследником двух домов. — Да, — Ролан усмехнулся, — но какое значение это имеет теперь? Даже тот дом, где я вырос, никогда не признает меня. — Вот именно, — согласился Эйлерт, — какое это имеет значение теперь? Оба замолкли и замерли, на сей раз оба думали об одном. Пути назад не было. Оставался только тот мир, который их окружал, и дорога вперёд. — Если бы мы победили, — всё-таки сказал Эйлерт, — если бы я не полетел искать тебя… Как думаешь, смогла бы Гесория и дальше жить, как жила? — Если бы не было меня — пришёл бы кто-то другой. Может быть, не сейчас — но всё равно бы пришёл. Я думаю, историю победить нельзя. Он помолчал и добавил: — Историю победить нельзя, но Ирвин и Мелберги в любом мире — новом или старом — будут на коне. Эйлерт улыбнулся уголком губ. — Ты всё ещё не знаешь, что будешь делать теперь? — Знаю, — сказал Ролан, как всегда неожиданно для самого себя, — я совершу новый переворот. Соберу людей, которые будут верны только мне. Пусть их будет мало, но со временем они будут контролировать всё. — Людей, которые будут верны только тебе… — задумчиво протянул Эйлерт, — таких, как Реган? Ролан нахмурился. — Может быть, и таких, как он. — Хорошо, — Эйлерт улыбнулся и обнял его. — Тогда я тоже знаю, что буду делать теперь. Покинув музей, они пешком пошли через лес и через пару часов оказались у другого дома — новее и больше. Здесь были электричество, камин и Сеть. Там они прожили две недели, и даже Эйлерт не испытывал потребности подниматься наверх, в небо — ему хватало тех звёзд, которые светили над головой. Однако на пятнадцатый день он понял, что не выдержит вечного существования в этом безвременье. Понял это и Ролан — только в отношении себя. Они уснули вместе, на траве перед домом, потому что в окрестностях стояло лето, и было тепло по ночам, а проснувшись, Эйлерт понял, что над горизонтом розовеет рассвет. Он увидел фигуру Ролана вдалеке, около звездолёта, и, подойдя к нему, остановился в паре шагов. — Ты далеко? — спросил он. — Делать то, о чём сказал тебе. — Я с тобой. Ролан обернулся, улыбнулся и кивнул. — Залезай. Я закончу диагностику и приду. Брант был освобождён через два месяца. За это время Эйлерту так и не удалось отыскать следы Серой стражи — зато он обнаружил неразграбленные схроны с оружием и базы Первой Стражи, о которых не знал больше никто. В одну из таких баз он и пригласил Бранта, как только тот получил свободу. Тот пришёл. Эйлерт ждал его, стоя в центральном зале бывшей подземной базы и глядя сквозь герметичное стекло на гористую красно-коричневую долину, убегавшую в горизонт. — Попробуем ещё разок, — только и сказал Эйлерт, услышав шаги за спиной. Брант бесшумно кивнул — Эйлерт увидел отражение его жеста в стекле. Парламент был распущен, и вместо него Ролан организовал Совет из пятнадцати верных ему людей, получивший название «Ордена Вселенной». Таким образом Ирвин потерял свой пост. Новый Совет принял новый перечень законов, неукоснительное соблюдение которых гарантировалось военными силами нового Ордена. Ролан так и не узнал, что порядок гарантирует ещё одна сила, которая назвала себя «Орденом Звёзд». Именно её силами была организована авария, случившаяся с кораблём Регана Хинеса ещё два месяца спустя. Ещё через месяц подобная авария случилась и с кораблём Ирвина Крауза. Виновников ни одного, ни другого происшествия так и не нашли. Волфганг прожил долгую, но несчастливую жизнь в статусе политического беженца в Иртхане. Лишённый наследства, он так и не смог восстановить свой финансовый статус, и потому по большей части прославился тем, что приходил в гости к местным аристократам едва ли не каждый вечер и с увлечением рассказывал о двенадцати поколениях благородных предков, которые оказались преданы своей страной. С каждым новым ужином количество поколений росло. Луана Мелберг фон Крауз, к своему удивлению, в возрасте двадцати шести лет оказалась не только единоличной владелицей транспортной корпорации Мелберг, но и главой дома фон Крауз. Новый статус ошарашил её, но она быстро взяла себя в руки и до конца жизни сохраняла верность Совету, стараясь оказывать ему финансовое и политическое содействие во всём.