Пепел разбитых звёзд - 3. Лилии не стоили цены

Проснувшись, Эйлерт какое-то время лежал неподвижно, пытаясь сообразить, когда успел оказаться в объятиях Ролана. Ему не хотелось выбираться из тепла горячих рук, поэтому он просто приподнял веки, сквозь ресницы разглядывая лицо Крауза. Густые чёрные ресницы и разметавшиеся пряди чёрных волос. Захотелось коснуться пальцами щеки, отодвинуть упавшую на неё прядь, но стоило приподнять руку, как Ролан зашевелился, крепче сжимая его, и открыл глаза, в которых не было и тени сна. — Собрался сбежать? — спросил он. Эйлерт улыбнулся и коснулся лёгким поцелуем его губ. — Нет, — сказал он, но уже в следующее мгновение тень пробежала по его лицу. — Мне некуда спешить. — На твоём месте я был бы рад, — Ролан снова закрыл глаза и уткнулся носом ему в плечо. — Я рад, — Эйлерт продолжал улыбаться, хотя в уголках его губ и поселилась грусть. Он ощущал внутри пустоту от мысли о том, что не знает своего будущего даже на час вперёд. — Ролан, что… «Что ты собираешься делать теперь?» — хотел спросить он, но замолк, вспомнив, что накануне уже задавал этот вопрос — но добился только того, что расстроил Ролана, но не получил ответ. — Тебе всё надо знать наперёд, да? — Ролан нехотя приоткрыл один глаз. — Я бы предпочёл полежать так ещё пару часов, не делая вообще ничего. Ты понимаешь, что я не видел тебя шесть лет? Что за шесть лет так и не смог ни разу обнять. Эйлерт осторожно высвободил руку и всё-таки коснулся его волос. — Не вынуждай меня быть занудой, — попросил он. — У тебя информации в разы больше, чем у меня. Поэтому ты спокоен, как удав. А я до сих пор не могу избавиться от чувства, что болтаюсь в невесомости — и вынужден радоваться уже тому, что в скафандре есть кислород. Ролан застонал и, оттолкнувшись от него, сел на кровати. Мотнул головой, разбрасывая волосы в стороны и стряхивая сон. Соскочил с кровати и, уже натягивая бельё и джинсы, бросил, не оглядываясь на Эйлерта: — Тогда давай вставать. Эйлерт тоже сел, но следовать приказу не спешил. Задумчиво разглядывал мускулистое, но гибкое тело. Он закусил губу и невольно подумал о том, что упустил. Этой ночью. А может быть, ещё десятками ночей. Только когда Ролан вышел за дверь, он тоже сполз на пол и принялся натягивать собственную одежду. Однако единожды посетившая его мысль не оставляла Эйлерта всё утро. Когда он вышел, Ролан готовил завтрак и кофе на двоих. От входа виднелась только его спина в чёрном свитере — в кают-компании в самом деле было прохладно, в отличие от спальни, так что Эйлерт потёр предплечья, согревая их собственными ладонями. — Где ты живёшь? — спросил он вдруг, задумавшись о том, что Ролан почему-то снимал на Астории номер в гостинице, а на Кадмусе и вовсе предпочёл переночевать на корабле. — Только не говори, что здесь. — Часто и здесь, — Ролан улыбнулся ему через плечо. — Я тебе покажу. Там кругом лес и нет ни одного живого человека на сотни миль вокруг. Эйлерт поднял брови. — Если бы мне дали выбор, я бы предпочёл квартиру в центре. — Уверен? — спросил Ролан, уже не оборачиваясь — он переворачивал тост. — Нет, — поразмыслив, признался Эйлерт, — уже нет. И дело тут было не в том, что ему не понравились эти, новые, города. Просто он внезапно понял, что тоже по горло насытился обществом людей за последние три года и если бы и хотел видеть рядом с собой кого-то — то только одного. Он подошёл к Ролану и обнял его. Провёл руками по животу, комкая свитер. Прислонился щекой к плечу, как и вчера. Он вдруг подумал, что с Волфгангом у него никогда не было так. Никогда тот не обнимал его и даже не пытался обнять. И никогда не получалось просто поговорить с ним ни о чём, на несколько минут забыть про этикет и просто побыть вдвоём. Пусть не как с любимым — но хотя бы просто как с другом. — О чём ты думаешь? — спросил Ролан резко, с удивительной точностью поняв, что Эйлерт за несколько секунд оказался невыносимо далеко от него. Эйлерт вздохнул. — О том, что мы будем делать теперь, — соврал он. — Ты мне надоел. Ролан высвободился из его рук и, взяв две тарелки, понёс на стол. Эйлерт захватил поднос с чашками и кофейником и последовал за ним. За завтраком им так и не удалось поговорить. Ролан включил галактическую сеть — шёл выпуск новостей. И Эйлерт, сидевший прислонившись к его плечу, замер безмолвно, как губка впитывая каждый нюанс. Происходящее в Гесории больше не шокировало его. Он спокойно раскладывал по полочкам новую информацию, и только снова нахлынувший вопрос: «Зачем?» — на несколько долгих минут увёл его в ступор. — Эйлерт… — позвал Ролан. Эйлерт понял, что тот о чём-то ему говорит. Поднял голову с плеча Ролана и попытался заглянуть ему в глаза. — Я сказал, что не вижу другого выхода, как попытаться навестить Ирвина, — терпеливо повторил тот, — посмотрим, не выдаст ли тот себя. Эйлерт хмыкнул. Он очень сомневался, что Ирвин может проколоться, но, с другой стороны, в самом деле был не прочь попытаться его разговорить. Они вернулись на корабль, когда на планету уже опускалась ночь. Оба молчали — как и в прошлый раз. Ролан думал о том, что надо было просто пристрелить Ирвина — желательно, три года назад, пока он ещё мог сделать это не оглядываясь на закон. Эйлерт думал о том, что так, видимо, будет всегда. Того, что с ним было, уже не отмыть и не поменять. Оказавшись на корабле, они разошлись в разные стороны — Эйлерт пошёл к себе, а Ролан в рубку, но не прошло и пятнадцати минут, как Эйлерт понял, что не вынесет больше и минуты взаперти, и тоже вышел в рубку, в глубине души надеясь, что Ролана там уже нет. Тот, однако, сидел в пилотском кресле и смотрел на бесконечный звёздный простор, закрытый фигурами двух внешних планет. Эйлерт молча опустился в кресло второго пилота и замер, надеясь, что тот не станет спрашивать ни о чём. — Я заложил курс домой, — сказал Ролан негромко. Эйлерт кивнул. Не то чтобы ему было всё равно… Просто это был не его дом. «А был ли у меня вообще когда-нибудь дом?» — думал он. — Эйлерт, перестань, — услышал он голос Ролана и, вздрогнув, посмотрел на него. — Не знаю, о чём именно ты сейчас думаешь… О том, что сказал мой брат, или о чём-то ещё… — Я думал о его словах весь вечер, — перебил его Эйлерт и понял внезапно, что больше не может молчать. Слова изливались сами собой. — О том, что он прав. Я никто. Я проиграл. Меня раздавили. И я никогда уже не стану собой. Ты можешь пытаться сделать вид, что я тебе не принадлежу… — Я не пытаюсь делать вид! — Ролан перехватил его руку и сжал запястье. — Мне этот закон поперёк горла не меньше, чем тебе. — О, и неужели ты не воспользуешься случаем… И мной заодно? — Ты так это видишь? Я воспользовался тобой? Оба замолкли, пристально глядя друг на друга, но руки Эйлерта Ролан не отпустил, а Эйлерт сам не заметил, как накрыл его кисть своей. — Я ждал этого шесть лет. Нет, я ждал этого всю жизнь. Что однажды ты станешь моим. Знаешь, что я чувствовал, когда ты выбрал Волфганга? Думаешь, меня никогда не посещали мысли, что я — второй сорт? Побочный сын, который не подходит… Не подходит для тебя. — Я никогда не думал так, — Эйлерт вскинулся, в удивлении глядя на него. — Я и сейчас не знаю, нужен тебе или нет. Но я хочу… чтобы у нас всё было как в легендах. Всю жизнь хотел. И по-другому я не приму. Эйлерт не сдержал улыбки и, качнувшись к нему, приник на миг к его плечу, но тут же выпрямился и спрятал взгляд, сделав вид, что космос куда больше увлекает его. — Со мной? — спросил он. — С тем, кого на арене имели втроём? Ты хочешь строить сказку, ответь? Ролан сглотнул. — С тобой, — упрямо сказал он, — с тех пор, как ты вошёл в мою дверь и ослепил меня светом солнца, отразившимся в твоих глазах. — Ты должен быть разочарован тем, что получил, — усмехнувшись, Эйлерт посмотрел на Ролана и кончиками пальцев очертил шрам. — Жизнь смеётся над нами, когда соглашается выплюнуть нам то, что мы хотим. — Я многим разочарован, — тихо сказал Ролан, отворачиваясь от него, — но не тобой. Он помолчал и добавил: — Шрам исправить легко — ты знаешь это не хуже меня. Но я молчу, потому что это решать только тебе. Эйлерт вздрогнул, услышав последние слова — не потому что они касались шрама, а потому что это самое «решать только им» и «решать только тебе» он слышал за последние несколько дней далеко не в первый раз. — Не понимаю, — сказал он. — И не надо, — Ролан снова поймал его ладонь, и когда Эйлерт посмотрел на него, притянул к себе и поцеловал.