Черепки

11 и 4. Череп сидит на подоконнике полуразрушенного дома. В трущобах много таких зданий разной степени заброшенности – люди стараются сбежать отсюда при первой же возможности, хотя далеко не каждому выпадает даже мизерный шанс на это. А ему и такого не надо. Он не променяет то, что имеет, на внешний лоск и прилизанность благополучных районов. Пулю в голову или нож в спину можно получить и там, но здесь это как-то искреннее. Альфа прислоняется спиной к оконной створке и задумчиво вдыхает сладковатый дымок зажатой в руке сигареты. Он ярый противник тяжелых наркотиков, слишком часто видел, что они делают с хорошими ребятами, но легкая дурь, обязательно качественная (на себе не экономят), не наносит особого вреда и просто помогает расслабиться. Где-то неподалеку живет его мальчишка. Он не видел его несколько месяцев, но от своего плана не отказался, был слишком занят, чтобы воплотить его в жизнь. Сначала гребаные копы подстрелили Котяру – а этот талантливый бета был главным стратегом банды, гласом рассудка для ее членов и лучшим другом для самого Черепа. Пока же он прохлаждался в подпольной больничке, черепков попыталась подмять под себя конкурирующая группировка, что вылилось в затяжную войну банд. На таком фоне демонстрировать интерес к омежке было не очень благоразумно. Зато теперь ситуация в корне изменилась – победа осталась за черепками, которые упрочили свои позиции и методично уничтожили противников, Котяра вернулся в строй... В общем, жизнь наладилась, и можно было действовать. А вот и объект его размышлений! Надо же, как вовремя появился… Мальчишка идет по переулку, лениво пиная пустую жестянку из под пива. Он, кажется, ни капельки не изменился с момента последней встречи: такой же маленький и тощий. И короткие каштановые волосы так же забавно торчат, как колючки у ежика. И сам он похож на этого зверька, сердитый и насупленный. - Эй, мелкий, стой. Ты чей? – спрашивает он, и омега, как и любой другой паренек в трущобах, прекрасно понимает, что имеется в виду. Многие уличные группировки берут в свои ряды малолеток, иногда как пушечное мясо, иногда для мелких поручений с возможным карьерным ростом в полноценные члены банды. Среди мальчишек это считается очень престижным, наверно, как поступление в колледж у их ровесников с других районов. - Свой, - хмуро и настороженно отвечает детеныш, не понимая, как радует этим ответом собеседника. Впрочем, даже относись омега к какой-либо группировке, это ничего бы не изменило – Череп нашел бы способ забрать его себе. Но так, да так, намного проще. Он спрыгивает с подоконника и подходит ближе, пока мальчишка внимательно его рассматривает, без страха, без нелепых попыток убежать. Взгляд полынно-зеленых глаз останавливается на сережке, и, судя по тихому, но, несомненно, восторженному возгласу, омега понимает, кто стоит перед ним. Мужчина самодовольно улыбается. Однажды он лично отрезал ухо безмозглому кретину, что осмелился появиться на улице с такой сережкой, как у него. С тех пор никто больше не повторял подобной глупости, а эта история разнеслась по всему району, окончательно закрепив за ним славу отморозка. Но как раз такие в почете у местных пацанов… - А что так? – продолжает он расспросы. – Я раз видел, как ты дерешься... Из тебя вышел бы толк. У мальчишки от похвалы чуть розовеют уши, но больше ничем он не выдает свою реакцию. И на вопрос не отвечает. Впрочем, в этом нет необходимости – Череп и так все прекрасно понимает: дело в отношении общества к омегам. Они априори считаются людьми второго сорта, вспомнить хотя бы его собственную классификацию… - Звать-то тебя как? - Рено. - А хочешь у черепков на подмоге ходить? – как бы лениво и почти не заинтересованно продолжает альфа. Он не хочет показывать, насколько сильно его желание заполучить мальчишку. Подобное знание в его руках – слишком большая власть, даже если пока он не умеет ей пользоваться. У Рено от восторга перехватывает горло, и он может только резво кивать. Это выглядит так уморительно, что мужчина перестает сдерживаться и с улыбкой треплет его по голове. Омега пытается увернуться, но не очень усердно. Череп хочет узнать про мальчишку как можно больше. И есть один прекрасный способ, чтоб это сделать… - Рено, ты куришь? - Да, - в утвердительном ответе нет ничего удивительного: в трущобах курить начинают рано, самоутверждаясь и повышая авторитет в глазах сверстников. - Но такое думаю, ты не пробовал, - и бандит жестом фокусника вынимает из кармана еще одну самокрутку. Его ни на секунду не посещает мысль, что он предлагает наркотик, хоть и легкий, малолетнему ребенку, и что это неправильно. Впрочем, в их районе обычные нормы морали не применимы. Они устраиваются на том же подоконнике, где раньше сидел Череп. Мальчишка затягивается с нескрываемым энтузиазмом, и альфа не удивится, если узнает, что Рено считает этот день счастливейшим в жизни. Ведет его быстро, все-таки сказывается возраст… И на глазах мужчины он теряет свою ершистость и браваду, превращаясь из колючего ежика в милого и ласкового котенка. Череп удобнее прижимает к себе расслабленное хрупкое тело. Рено не сопротивляется, откидываясь ему на грудь. В таком состоянии у непривычных к травке людей хорошо развязывается язык, на что и рассчитывает альфа, остается только задавать правильные вопросы. А он это умеет. Матерится Рено через слово, нет, в трущобах это не редкость, а скорее привычная форма общения, но в устах ребенка звучит гораздо забавнее, в отличие от тех вещей, что он говорит. Оказывается, что живет он с отцом-алкоголиком, который ради бутылки вынес из дома все, что только можно было. Мать-омега умер во время родов, что и сломало отца и спровоцировало его на пьянки. Он обвиняет сына в смерти своей любви и иногда пытается на него наброситься с кулаками. Рено в такие моменты убегает из дома. Также мальчишка доверительно признается, что когда станет сильнее, то убьет его, потому что не потерпит издевательств над собой. Череп, цепенея от ярости, думает, что сделает это раньше. Еще Рено рассказывает, что друзей у него нет: ровесники-альфы не принимают его всерьез, хотя он может поколотить любого из них, а другие омеги боятся за вспыльчивый нрав и агрессивность. Впрочем, с ними он и сам не хочет общаться, характеризуя их как глупых никчемных куриц… Еще выясняется, что с гораздо большим удовольствием он бы родился альфой или бетой, что хотя бы соответствует его характеру, но раз уж этого не дано, он сделает все, чтобы его пол не помешал ему в жизни… И мужчина думает, что это очень похвальное стремление. Потом мальчишка засыпает, а Череп держит его на руках до самого пробуждения, чувствуя какую-то непрошенную нежность, на которую и не считал себя способным… 11 и 5. Черепки воспринимают появление Рено совершенно спокойно. Им достаточно того, что их лидер привел мальчишку, посчитав его достойным, а все остальное, включая пол ребенка, их не волнует. Наверно, не последнюю роль в их философски-флегматичной реакции играет то, что накануне они хорошо отметили удачный налет и до сих пор еще не вышли из алкогольно-наркотического транса. И только вездесущий, слишком много понимающий Котяра, глядя, как заинтересовано омега трогает сваленное на стол оружие, спрашивает: - А каким местом ты думал? – и советует не брехать на ответ «Головой». Бета опасается того, что остальные альфы банды передерутся за мальчишку, когда у него начнутся течки. Череп предлагает сперва дожить до этих дней, а уже потом разбираться с этой проблемой, если она возникнет. Даже своему лучшему другу он пока не собирается признаваться, что Рено здесь только для него. А через несколько дней Котяра забывает свои опасения: он, как и остальные черепки, никогда не сталкивавшиеся с настолько нетипичными омегами, попадает под очарование мальчишки.