Черепки

Все еще 17 и 1. На следующее утро Череп просыпается резко, будто от пинка под ребра. Странное тревожное предчувствие охватывает его, хотя ничто не предвещает беду. Рядом размеренно сопит Рено – голенастый и угловатый, немного нескладный, как и большинство подростков, но чрезвычайно очаровательный. Нежность, внезапная и необъяснимая, накрывает бандита, и он обнимает мальчишку, чуть крепче прижимая к себе. Нет, не так он планировал их первую ночь. Конечно, никто в здравом уме не назвал бы альфу романтиком, а потому об извращениях богатеньких районов, вроде плавающих свечей и кровати, усыпанной лепестками роз, он даже не думал. Хотя, может, и стоило, но только ради того, чтоб послушать, как будет ржать мальчишка от представившейся картины. Он ведь тоже далеко не романтик. Череп предполагал, что Рено будет постарше, а он сам более сдержан и ласков, и не потеряет голову от дикой смеси адреналина, вызванного нападением, и запаха течного омеги. Он с сожалением рассматривает синяки, оставшиеся на коже Рено от его хватки, и чувствует, как саднит собственная спина, расцарапанная мальчишкой. В конце концов, не только он обезумел от похоти... Мужчина осторожно проводит пальцами по следу зубов на тонкой шее, вспоминая, как ластился и подставлялся омега, ведомый инстинктами… И он не смог удержаться, оставляя метку на своем избраннике. От осознания того, что Рено теперь принадлежит только ему, возвращается утихнувшее после бурной ночи возбуждение. Череп задумывается над тем, что неплохо бы разбудить мальчишку и продолжить посвящать его в плотские удовольствия. Настрой сбивает Котяра, нагло заглянувший в комнату. - Эй, босс, - говорит он, - не хотелось мешать, но у нас тут мертвецы в главном зале... - Выкинь куда подальше, - отмахивается бандит в надежде, что его помощник отстанет, отправившись выполнять его распоряжение. Но не тут-то было: бета собирается удовлетворить любопытство в полном объеме. - А что здесь вообще произошло? Ну, кроме того, что ты трахнул мелкого… С тяжелым вздохом Череп принимается за рассказ, мальчишка в его объятиях сонно шевелится, но не просыпается. 18 и 9. Проходит более чем полтора года с момента первой течки. Отношения Черепа и Рено переходят на новый уровень, но не все так гладко, как хотелось бы альфе. Взять хотя бы тот факт, что его метка не прижилась… Отличия физиологии Рено, чьи феромоны действуют даже на связанных альф, не позволяют измениться его запаху, как это происходит у отмеченных омег. Мальчишка по-прежнему чувствуется всеми, как свободный и крайне привлекательный, что неимоверно выводит из себя Черепа. Впрочем, подкатывать к омеге никто не торопится, слухи в трущобах разносятся быстро, и уже каждая собака знает, что он ходит с черепками, причем не на побегушках. Дела, на которые его берут, действительно становятся все серьезнее. Кражи и грабежи чередуются с угонами, периодически сопровождаются убийствами… Больше у Рено не дрожат руки после выстрела в живую цель, он воспринимает чужие смерти равнодушно, как кофе, выпитый за завтраком, но приходит в бешенство от малейшей раны, нанесенной кому-то из своих. Он настоящий черепок, и бандит гордится тем, что вырастил его таким. Лишь иногда в глубине души мелькает смутная мысль, каким мог бы стать мальчишка, окажись он в богатеньких кварталах, где омеги не целуются до свадьбы и обучаются изящным искусствам, вроде вышивки и музицирования, а не стрельбе по движущимся и матерящимся мишеням. Впрочем, тогда это был бы не Рено. Он сошел бы с ума, загнанный в тесные рамки представлений об омегах, запретов и лицемерия благополучных районов. Да и поет он отвратительно, а иглу в руках держал дважды, оба раза зашивая ей раненых товарищей. Во время течек мальчишка приходит к Черепу. Он мог бы принимать препараты для блокирования этого состояния, но хорошие таблетки стоят очень дорого и выдаются только по рецептам, а от доступных – у большинства омег исчезает эрекция. Этого Рено допустить не может: он не намерен отказываться от удовольствия, получаемого при сексе, а потому приходит к мужчине не только в течке, но и всегда, когда хочется, то есть часто. Они пробуют все возможные позы и смену ролей (скажи раньше кто бандиту, что он ляжет под омегу, не отделался бы выбитыми зубами и переломом челюсти), трахаются на базе, в парке, в озере и даже в угнанной полицейской машине… С каждым разом Черепу все сложнее отпускать его от себя, и все навязчивее желание официально зарегистрировать отношения, заявить свои права. Он старается не думать, что означают его чувства, пока однажды Рено не озвучивает их сам. В тот вечер они сидят на крыше амбулатории, передавая друг другу самокрутку с травкой. - Если бы я верил в любовь, - говорит вдруг мальчишка, - я бы решил, что это оно… - Что? – переспрашивает Череп, а его сердце совершает немыслимый кульбит, готовое вырваться наружу. - То, что между нами… 19 и 4. Удача отворачивается от бандитов внезапно и бесповоротно: Череп с десятком своих ребят попадает в засаду, устроенную федералами. Самое обидное, что засада-то была не на них, а на шайку Красного, недавно ограбившего банк и перестрелявшего кучу заложников, среди которых была сенаторская дочка. Ее папаша поклялся уничтожить убийц. А ради черепков никто не пригнал бы несколько федеральных подразделений в трущобы, никому настолько значимому они дорогу не переходили. Начинается все по киношному: требование сложить оружие и сдаться, дерзкий ответ, одиночные выстрелы и попытка укрыться за автомобилями, первая кровь с обоих сторон… Но жизнь намного серьезнее… Воет Багет, зажимая ладонями бедро, фонтанирующее ослепительно алой кровью, как в каком-нибудь дешевом боевичке, что любил смотреть на пару со своим мужем. В двух шагах от него падает Котяра с развороченной грудью и удивленным выражением на лице, будто не верит в собственную смерть… А вот Череп понимает, что ее не избежать. Он не слышит звука выстрела, ставшего для него финальным аккордом, но видит, как летит в него пуля. Хотя это, конечно, иллюзия – ее движение невозможно отследить невооруженным глазом и успеть осознать, прежде чем голова взрывается секундой ослепительной боли. Альфа уже не знает, что выстрел Рено останавливает сердце убившего его федерала, что в конце улицы появляются остальные черепки, спешащие на подмогу, опоздавшие совсем на чуть-чуть… Говорят, что за секунду до смерти перед глазами проносится вся жизнь. Ошибаются. Только некоторые мгновения… 11… Черепу двадцать шесть…