Sincerely, me

Что не хочешь помнить, то всегда помнишь.

Р.Брэдбери «Вино из одуванчиков» — Это моя куртка, — выдавив улыбку, ответила я. — Мне нужно идти, — закончила я, толкнув дверь, выходя с кухни. Зейн проводил меня изучающим взглядом, в нем всегда есть что-то подозрительное, в его взгляде. Тяжелый вздох, и мне уже легче. Томи все ещё спит на диване, разумеется, ему неудобно, но сейчас это не имеет значения. Я бы хотела подоткнуть одеяло для него, поцеловать в лоб и поднять упавшего мишку с пола, но он уже не ребёнок, да и я тоже. Я побежала в ванную, чтобы поскорее смыть осадок прошлой ночи. Все ещё ощущаю прикосновения Гарри на своей коже, все ещё слышу его вздох позади. Хочется убежать, спрятаться и больше не вылезать. Гарри сводит меня с ума. Мои попытки подружиться с ним не увенчались успехом, наверное, дружба между нами не имеет места быть.«Ты под моим контролем», — говорил он своими мягкими губами. Его бешеные кудри утром, томный взгляд в баре и рельефное тело в постели. Он чертовски красив, я не могу отрицать этого факта. Но, что бы я не делала, знаю наверняка, что всё ещё боюсь этого парня. Боюсь, это животный страх. Он не причинит мне боли, но могу ли я быть уверена в этом? Тысячу раз задала себе вопрос, по какой причине я поехала к нему? Могу найти тысячу оправданий себе, но правдой будет лишь то, что я чувствовала это сердцем. Я никак не могла избавиться от навязчивых мыслей о парне, который медленно разрушал не только мою жизнь, но и меня саму. Могу ли я позволить быть рядом? Могу ли допустить близость с этим человеком? Мои мысли крутились исключительно вокруг Гарри, этот парень с его бешеной энергетикой, трудным характером и излишней вспыльчивостью выводил меня из себя раньше, но сейчас все по-другому, словно один вечер изменил меня и его. Его мать, он рассказал мне о ней, говорил ли он правду? Почему-то в этом я не сомневалась, честные глаза выдавали его. Гарри был невероятно уязвим этой ночью, словно он нуждался в ком-то. Во мне. Обмазавшись всеми средствами и смыв всё, я наконец обернулась полотенцем и, выключив воду, вышла из душа. Умыв лицо, нанесла увлажняющего крема. Уперевшись руками о раковину, я стала изучать заурядную внешность. Бледная кожа, небольшие глаза азиатского разреза. В детстве я тысячу раз прокляла мать за её происхождение. Ей повезло, ведь её мать, то есть моя бабушка, — кореянка. Томасу достались типичные европейские глаза, а меня природа смешала с азиатскими корнями. Сейчас же, осознав всю экзотику своей красоты — безумно рада. Сейчас я не стесняюсь своего вида, моя внешность действительно особенная в какой-то мере. Именно это и привлекало столь большое количество парней. Мне понадобилось бесконечное количество времени, чтобы полюбить себя.

***

Переодевшись, я направилась на кухню, чтобы справиться с завтраком для Томаса. Зейна в квартире уже не было, его куртки тоже. Что-то неприятно кольнуло в груди, осадок после «похищения» личной собственности парня. Отогнав неприятные мысли, я отправилась на поиски младшего брата. — Доброе утро, Белла, — поздоровался Томас, вошедший на кухню. Он по-детски протирал глаза, не переставая зевать. — Доброе, сурок, — усмехнулась я, доставая пачку яиц из холодильника.— Ты будешь яичницу? — в ответ я получила положительный кивок. Установив сковороду на плите, я стала по очереди разбивать яйца. — Где ты была ночью? — Томас уселся на столешницу рядом со мной. — Я была здесь, — заключила я, надеясь на то, что он не заметил моего долгого отсутствия. Лопаткой я смешивала яйца в непонятную кашу, явно от нервов. — Нет, тебя не было здесь. — Я была, как так? — выдавив нервный смешок, я стала помешивать масло. — Белла, куда ты ездила? — грубее сказал он, спрыгивая со столешницы. — Томас, я должна была помочь подруге, — улыбнулась я, пытаясь унять дрожь в словах. — Врешь, — улыбнулся он, ударяя меня по плечу. О чем он говорит? — Томас, ты странно себя ведёшь, — на его лице медленно стала образовываться ехидная улыбка, которая доверия не внушала совершенно. — Томас! Томас! — симметрировал он, беря самые высокие ноты. — Признайся честно. — Я помогала подруге, вот и всё, — ответила я, заканчивая жарить куриные яйца. Выложив на тарелки, я отнесла их в зал, ставя на журнальный столик. — Выглядит отвратительно, — засмеялся Томас, обходя диван. Я заняла место ближе к кухне. Смерив брата недовольным взглядом, я фыркнула себе под нос, пытаясь дотянуться до пульта от телевизора. — Действительно, выглядит ужасно, — неожиданно в квартиру зашёл Стайлс, комментируя мои блюда. Я резко обернулась на парня, недоумевая его присутствию. Буквально четыре часа назад у него было жуткое похмелье, и он умолял меня не оставлять его одного, а сейчас он здесь, бодр и разглагольствует о моей еде. У меня чуть не отпала челюсть. — Гарри? — почти закричала я, тем самым привлекая внимание Томаса, который был ошарашен не меньше меня. Соскочив с дивана, я отбросила пульт в дальний угол комнаты, пытаясь как можно быстрее сократить между нами расстояние. — Спасибо, — выдержав паузу, прошептал он. — Так это и есть та самая подруга? — Томас залился смехом, приступая к еде. Его глаза изучали Гарри, пробегаясь по каждой детали его образа. — А это кто? — Гарри недовольно посмотрел на брата, беря со стола кусок тоста. — Так, иди за мной, — прошипела я. Я схватила Стайлса за рукав куртки, протаскивая на кухню. Он оказался довольно тяжелым, но, слава богу, он сам тащился за мной. От Гарри веяло холодом и сыростью, неужели он пришёл пешком в такую ужасную погоду? Ах да, у него ведь похмелье. — Кто это, черт подери? — сразу спросил он, бросая взгляд на зал. Сегодня он без шапки, на нем его любимое чёрное пальто и поношенные горчичные ботинки, не перестану говорить о его стиле, ведь он чудесный. Чудеснее его характера. — Мой парень. — Маловат. — Что ты тут делаешь? — я пыталась испепелить Гарри взглядом, но, видно, получалось у меня хреново, потому что он и глазом не повёл. — Твой парень? Да ладно? — Гарри! Зачем ты пришёл? — Да он ведь щегол. — ГАРРИ!? — Я пришёл за своей курткой, которую ты успешно унесла после твоей «лучшей ночи в жизни». — Придурок, — прошипела я, толкая парня в плечо. — Ты приперся сюда только за ней? — очевидно то, что он снова начал меня злить. Постепенно у меня, видимо, выявился иммунитет на его идиотизм, потому что частые срывы приводили меня к приступам, но сейчас их словно совершенно нет. — В кармане мой телефон, — он вёл себя совершенно спокойно, словно врываться в чужую квартиру посреди утра — это вполне себе нормальное явление. Хотя, это ведь его излюбленное хобби. — Зачем ты пришёл? Что тебе нужно? — доставала я, пытаясь вытянуть ещё немного информации из него. — Хватит, Белла, — монотонно ответил Гарри, не прерывая зрительного контакта со мной. Его брови сложились в одну сплошную линию, создавая видимость «плохого парня». — Нет, нет! Ты портишь мне жизнь! В какой раз ты врываешься в мою квартиру? Второй! — я не хотела закатывать истерику, но его присутствие и правда всегда приносит исключительно беды. — Ты знаешь слово «Достаточно»? — неожиданно переменившись, прошипел он. — Отдавай мою куртку, — он протянул руку вперёд, выжидающе пялясь на меня. Его резкие движения сковывали меня, я могла тысячу раз утверждать, что больше не боюсь Стайлса, но это всё было бы ложью. Его грубые движения и переменчивый характер буквально создали ураган в моем мире, а я охотно выстраиваю стену, чтобы спрятаться. — Теперь ты злишься, да? — меня раздражает его вспыльчивость, я совершенно не способна церемониться с ним каждый раз, когда его характер меняется. — Это невыносимо глупо, — усевшись на пол, я просто уставилась в одну точку. Гарри пришёл ко мне, мы поругались. Опять. — Что не так? — возмутился он, размахивая руками в разные стороны. Кажется, ему тоже не очень-то весело. — Что, черт возьми, ты тут делаешь? — вскрикнула я, пытаясь держать себя в руках. — Жду, когда ты наконец-то отдашь мою куртку? — предположил Гарри, видно, тоже сдерживая гнев. Да мы отличные друзья. — Ты же знаешь, что бесишь меня? — спросила я, пытаясь встать. Гарри подал мне руку, но я не приняла её, лишь оттолкнула в сторону, ухватываясь за угол столешницы. — Мне не нужна твоя помощь. — А я тебе говорил, что у нас всё взаимно? — он скорчил какую-то глупую рожицу, после чего стал качаться взад-вперёд. Его глаза непрерывно рассматривали детали меня, что невероятно смущало. — Да что ты делаешь? — его поведение выводило меня из себя. Он делает это на зло, его глупые высказывания и нелепые движения. — А ты как думаешь? — переспросил он, одаривая меня тёплой улыбкой «ненависти». — Ты странная, черт возьми, как тот парень из фильма про врачей, — с его губ слетает лёгкий смешок. — Гарри, ты невыносим, — я пыталась подавить смешок из-за его шутки. Тот фильм действительно отстой, но я должна была соблюдать спокойствие, чтобы не дать ему чувствовать господство. — Ты тоже, Изи, — подмигнул он. Я издала что-то наподобие рыка, в порыве отталкивая парня в сторону, но он, в свою очередь, не сдвинулся даже на сантиметр. — Что ты творишь? — смеясь, спросил он. Ещё смеётся? Комичней ситуации не найти. — Придурок, — прошипела я, пытаясь обойти столешницу. — Мудак, — продолжала я, но, не удержавшись, упала на попу, ухватившись рукой за деревянную подставку. Пятая точка отдала ноющей болью по телу вдоль позвоночника, из-за чего я, зажмурившись, пыталась сдержать подступающие слезы. Я медленно выдыхаю и еще больше раздражаюсь. Перевожу взгляд вновь на парня. Гарри горяч и холоден. Иногда он будет таким: раздражающим меня дерьмом или огрызающимся на все лепреконом. — Все в порядке? — спросил он, кидая на меня взгляд через столешницу. — Да, проваливай, — промычала я, пытаясь унять сочащуюся кровь из руки. — Уходи. — Пока, Белла, — закончил он, приоткрывая дверь, затем он кинул последний взгляд на меня, и его лицо исказилось в непонимающей полуулыбке. — Ты порезалась, — он подорвался ко мне, усаживаясь на колени. — Надо обработать, — руками он коснулся моей ладони и поглаживающими движениями стал щупать мою руку. — Не трогай, — выдернув руку, я получила неодобрительный рык в ответ. — Я хочу помочь, — говорит Гарри, осматривая рану. — Что… что ты делаешь? — Гарри поднял на меня свои глаза, словно пытаясь прочесть что-то в моих. — Гарри? — переспросила я. — Где аптечка? — он встал с места и, не дожидаясь ответа, вышел с кухни. Через мгновение он явился с аптечкой. — Где ты нашёл? — все ещё сохраняя спокойствие, спросила я. Он, не ответив, просто сел рядом и взял мою руку в свою. — Тебе не следует приклеивать к дверям таблички с надписями вроде: «Тут лежит аптечка; лекарства etc», это довольно… странно. — Знаешь, тебе не нужно делать этого, — все, чего мне сейчас хотелось — это остаться одной, его компания не имеет ни единого отношения к моему желанию. — У тебя глубокий порез, — пробурчал он, заматывая мою руку в бинт. — Вставай, — ухватившись за его руку, я встала с места, отряхивая одежду. — Одевайся, я жду на улице, — закончил он, накидывая куртку и удаляясь из квартиры. Гарри быстро преодолевал квартиру, шагая своими длинными ногами. — Стоп, куда? — спросила я, ощущая нарастающую боль в руке. — В больницу, — кинул он, словно это было очевидно. — На улице холодно, — эти слова были последними перед тем, как он покинул квартиру, громко захлопнув дверь, при этом, разумеется, не забыв взять свою обожаемую куртку с собой. — Это что было? — спросил Томас, смотря на дверь. Затем он перевёл взгляд на меня и выжидающе пялился. — Сама не знаю, — монотонно ответила я, впав в лёгкий ступор. — Мне надо идти, — неожиданно решила я, накидывая кардиган. — Там есть еда в холодильнике, можешь пообедать сам? — спросила я, на что получила одобрительный кивок. — Будь осторожней, он какой-то странный, — добавил Томи перед тем, как я захлопнула дверь. Даже мой брат подметил тот факт, что Гарри Стайлс странный.

***

Я сидела в приёмной, ожидая доктора. Гарри сидел рядом со мной, уставившись в одну точку. Он буквально не издавал ни звука, если бы он не моргал, то я бы наверняка предположила, что он мертв. В больнице пахло ужасно-отвратительным запахом спирта и резиновых перчаток. Я не люблю больницы, они навеивают боль и страдания. Тяжелые, грузные и трудные воспоминания врываются в мысли, не позволяя отчетливо думать. Мой отец лежал в больнице неделю. Он лежал там, все думали, что он жив, но я знала, что отец уже давно мертв, он не дышал, и это было понятно. Все страдали, а я просто стояла в углу комнаты, пытаясь понять, что происходит. Это тяжело, когда уходит близкий. Тяжело осознание, но со временем оно проходит, но боль не утихает по сей день. Особенно, когда твоя мать напоминает тебе о том, что это именно «ты» не спасла его. — Изи, ты плачешь? — слова Гарри словно выдернули меня из прострации. — Нет, все хорошо, — ответила я, поспешно стирая подступившие слезы. — Тебе больно? — нежно спросил он, держа мою руку в своей ладони. Нет, черт возьми, я забыла про эту руку сразу после того, как села на это кресло. — Нет, все отлично, — забурчала я, ощущая ярость. Резко выдернув свою руку, я стала смотреть на него, пытаясь понять, что ему нужно на этот раз. — Зачем ты тут? — я старалась произнести это как можно более спокойно, но злость, накопившаяся во мне, просто била по моему виду. — Я поранил тебя, — только лишь сказал он. — Мне не нужна твоя помощь, — прошипела я, отодвигаясь от парня. Гарри посмотрел мне в глаза, пытаясь разглядеть в них ответ. — И вообще-то, я сама порезалась. — Не понимаю, почему ты злишься? — он устало потёр виски. У него был тяжелый день вчера, я помню. Такое чувство, словно это было так давно, хотя прошёл всего день. — Я не злюсь. — Ты всегда все отрицаешь, — Гарри встал с кресла, возвышаясь. Я рефлекторно стала бегать глазами по коридору в попытках найти поддержку в глазах других людей, но никого здесь не было. Только мы. — Твоя мать, что с ней? — его лицо приобрело оттенок голубого цвета, глаза стали размером с Марс, и губы онемели в безмолвной полуулыбке. — Откуда ты знаешь? — после минуты молчания спросил он. — Она мертва? — я старалась найти контакт с Гарри, похоже, это единственная вещь, связывающая нас с ним. — Ты не имеешь права спрашивать меня о таких вещах, — рявкнул он, отворачиваясь от меня. И что опять? Он снова победил, просто проигнорировал мой ответ и ушёл. — Так не пойдёт, я готова поговорить с тобой, а ты снова отворачиваешься от меня! — заныла я, вставая с кресла и хватаясь за его плечо в попытке развернуть парня. — Откуда ты знаешь? Что за мысли? — продолжил он, хмурясь. — Ты рассказал мне вчера, — мои руки все ещё покоились на его плечах, я пыталась разглядеть в нем понимание. Но он лишь отторгался от меня. — Это ложь, — он врёт, я знаю, что врёт. — Ты не могла поверить моим словам. — Могла, и ты сказал правду, — утвердила я, замечая грусть в его глазах. — Она умерла, Гарри? — Что ты несёшь, твою мать? — зашипел он, скидывая мои руки с плеч. — Разве ты не видишь, я пытаюсь понять тебя! — я старалась сдержать гнев, собирающийся в висках. — Меня не нужно понимать, Белла, разберись для начала с собой, — он также сдерживал свой гнев, чтобы не взорваться в очередной раз. — У нас с тобой нет совершенно ничего общего, мы разные люди. — Тогда зачем ты помогаешь мне? — этот вопрос, словно гром, ударил в моей голове, это, наверное, самый логичный вопрос, вылетевший из моих уст. Гарри попятился назад, пытаясь прийти в себя от разговора и моих слов. — Ты такая сложная, Изи, — промычал он, закидывая голову назад и потирая лицо руками, я всегда говорю ему то же самое, кажется, у нас есть ещё общая черта «Обвинять друг друга в том, что мы странные/сложные». — Давай познакомимся, — Гарри неожиданно протянул мне руку. Его лицо выражало пылающую злость, но он изо всех сил старался соблюдать спокойствие. Я пожала руку парня, все ещё не понимая, к чему он клонит. Мы уселись обратно на диван и молча уставились друг на друга. Злость как рукой сняло, теперь я заинтересована исключительно игрой. — Ты расскажешь мне что-то о себе, а я расскажу тебе что-то обо мне, — предложила я, ощущая себя ребёнком, играющим в «двадцать вопросов». — Что за нелепость? — возмутился Гарри, проходясь рукой по волосам. — Как маленькие дети. — Маленькие дети? — усмехнувшись, спросила я. Злость и неловкость между нами словно испарилась, на её место пришло понимание и лёгкость. И это все Гарри, он всегда делает это. — Ладно, ты первая, — он развалился на диване, выжидающе пялясь на меня. — У нас есть сходство, — заметила я, пытаясь придумать что-то, кроме темы о смерти наших родителей. — У нас у обоих кудрявые волосы! Гарри засмеялся, кидая на меня взгляд, который сам за себя говорил: «Изабелла Мари, вы самая странная девушка, которую я когда-либо встречал». — Не хочу тебя расстраивать, но твои выглядят, как стог сена, — Гарри залился смехом. На что я лишь закатила глаза. — Хватит смеяться, — я толкнула его в плечо, пытаясь наконец уничтожить неловкость между нами. — Теперь ты, скажи, что у нас общего? Гарри открыл рот, как послышался голос: — Мисс Кляйн? — обернувшись, я заметила врача, вышедшего из палаты. — Вы можете пройти, — улыбнулся он, протирая руки тряпкой. Это был мужчина лет тридцати в белом халате и голубых перчатках. Я встала с места и проследовала в кабинет, кидая взгляд на Гарри, сидящего в телефоне. Он не зайдёт со мной, зачем ему это? Дверь захлопнулась, а Гарри так и не взглянул на меня.

***

— Куда мы едем? — спросила я, замечая, как Гарри поворачивает в другую сторону от моего дома. Он молча вёл машину, уставившись на дорогу. Но мысли его определенно были где-то далеко. Вообще, я поняла, что если Гарри не хочет с тобой говорить, то он не будет, только если он считает это нужным. Это глупо и нелепо, он будто пытается сделать из себя ролевую модель для экшн-фильмов. Я осмотрела машину. Удивительно чисто, здесь даже книги имеются. Они аккуратно установлены у лобового стекла. — Ненавижу Coldplay, — бурчала я, осознавая ситуацию, в которой я оказалась. Гарри не намерен говорить со мной, я обречена на поездку в стиле «одинокой леди» под муторные песни Coldplay. — У тебя ужасный вкус в музыке, — неожиданно ответил он, не обращая на меня внимания. — Ты просто не разбираешься. — Ну конечно, — я взяла провод AUX и подсоединила к своему телефону. Отвратительная музыка Гарри прервалась, и он неодобрительно покосился на меня. Я лишь хмыкнула, продолжая возиться с телефоном. — Что ты делаешь? — на этот раз спросил он, но я промолчала. — Теперь отлично, — победно улыбнувшись, я откинулась обратно на сиденье, наслаждаясь прекрасной музыкой. Мой телефон покоится на моих коленях, и я абсолютно счастлива слышать голоса любимых исполнителей. — Rolling Stones? — спросил Гарри, поднимая одну бровь. — Удивительно, — хмыкнул он, не переключая музыку. — И тебя это не бесит? — я устремила на парня свой взгляд, пытаясь понять, почему мои действия не вызвали никакого резонанса. — Я люблю Rolling Stones, — улыбнувшись, ответил он. По-моему, я впервые вижу его улыбку. — Не обольщайся, я уверен, что остальная твоя музыка полный отстой. — Как у тебя получается быть таким мудаком? — он лишь рассмеялся. — Хочешь я расстрою тебя за одно лишь мгновение? — Гарри уставился на меня своими игривыми ярко-зелёными глазами. — Нет, — хмыкнула я, открывая сумку и закидывая в рот одну жвачку. — Очень жаль, но я все равно это сделаю, — надув губы и затем широко улыбнувшись, пробормотал он. — Мы приехали в клуб, будем развлекаться, — Гарри снова отвернулся от меня, сосредотачиваясь на парковке авто. — Гарри, мы только что вышли из больницы, — промычала я, смотря на свою покалеченную руку. — Тем более, сейчас только одиннадцать утра. — Ох, черт, — иронично вскинув руками, сымитировал он, вытаскивая ключ из замка зажигания. — Выходи, — Гарри, хлопнув дверью, оставил меня одну в машине. Тяжело вздохнув, я вывалилась из машины, предвкушая очередное пьянство Гарри. На этот раз, если этот придурок напьётся, я не буду ему помогать, с меня правда хватит. — Это ведь не клуб, — улыбнулась про себя я, замечая знакомую вывеску кафе с чудесными завтраками. — Я была здесь пару дней назад с Зейн… я была тут. — Отлично, давай напьёмся. — Чем? — засмеялась я, ощущая хорошее настроение Гарри. — Йогуртами с корицей? — Вафлями с кленовым сиропом, — мы ощущали себя детьми, вспомнившими детство. Папа всегда делал для меня вафли, это было самое лучшее время моей жизни. Воспоминания всегда наводили на меня грусть и тоску, это тяжело. Но я должна жить дальше и учиться подавлять их, чтобы они не портили мне остаток дней. — Все в порядке? — Гарри подошёл ко мне, поднимая мой подбородок и изучающе заглядывая в глаза. Такие жесты уже не вызывают во мне отвращение или бурю эмоций, мы, словно друзья, обязанные друг другу. — Да, идём есть, — я попыталась улыбнуться, как можно более убедительно. Скинув руки парня со своего лица, я как можно быстрее, обгоняя его, побежала ко входу в кафе. Я зашла первой, сразу пытаясь высмотреть свободное место где-нибудь у окна. Когда Гарри вошёл, он, слегка задев меня плечом, пошёл прямо к столику в конце зала. — Куда ты? — спросила я, догоняя парня. Он, разумеется, промолчал. Гарри уверенно завалился на одну часть дивана, я же присела напротив. — Ты знала, что я мастер по молочным коктейлям? — вскинув бровь, на полном серьезе спросил он. — Да ладно? — рассмеялась я, замечая, что он уже час не использует свой телефон. Через мгновение к нам подошла официантка с меню. — Привет, Гарри, — улыбнулась она, привлекая мое внимание. Я присмотрелась и заметила знакомые черты лица красивой Джессики. — Джессика? — спросила я, ошарашенная её новым обликом. Когда-то пепельно-серые волосы превратились в ярко-каштановые, а брендовая одежда сменилась на униформу кафе. — Привет, Белла, — хмыкнула она, не обращая на меня никакого внимания. Вся она была посвящена Гарри, сидящему напротив меня. — Как дела, Гарри? Он лениво поднял на неё глаза, словно пытаясь понять, что она хочет от него на этот раз. — Джесс, можно мы просто сделаем заказ? — Гарри выдернул меню из рук девушки, изучающе пробегаясь глазами по строкам. — Вы позавтракать? — Джессика пыталась найти слова, чтобы заговорить с Гарри, чтобы привлечь его внимание, но, видно, его девушка вовсе не привлекала. — Вафли с кленовым сиропом для меня и девушки, — «Девушки». Почему это слово так громко раздалось в моей голове? Он ведь не сказал: «для моей девушки». Я бы хотела это услышать? Нет, что за ерунда. Видно, обезболивающее лекарство действительно имеет побочный эффект. — А какие напитки? — Джессика нервно записала что-то в маленькую книжку. — Гарри, тебе как обычно? Я помню, что ты любишь, — девушка подняла большой палец своей руки и облизнула его. Этот жест вызвал во мне исключительно отвратительные эмоции, я попятилась вниз, пытаясь найти вещь или человека, на которого могла бы уставиться, лишь бы скрыться от стыда, что съедал меня. — Джессика, — прошипел Гарри. Я не смотрю на него сейчас, но уверена, что он гневно пялится на неё. — Два молочных коктейля, и ты свободна. Мой взгляд устремился на парня, я пыталась понять, испортилось ли его настроение? Если да, то я просто уйду отсюда. — Гарри, я давно хотела тебе сказать, — начала она, но Гарри лишь закатил глаза, вставая с кресла. — Куда ты? — запищала она, хватая его под руку. — Не смей трогать меня, грязная шлюха, — он злобно прошипел ей в лицо эти четыре слова, после чего, схватив девушку за руку, повёл в неизвестном мне направлении. Парочка удалилась, а я продолжала сидеть на месте, обрабатывая увиденное. Я совсем забыла о девушке Гарри — Джессике. Она словно выпала из моей жизни, я не видела её долгие два месяца. Не знаю почему, но от мысли того, что Гарри всё ещё водится с ней, мне стало дурно. Я не имею права судить её и отношения, связывающие их, но она мне не импонирует. С каких пор Гарри стал волновать меня? — Вы сделали заказ? — молоденький официант вырвал меня из омута мыслей, я взглянула на парня, различая знакомые черты. — Джексон? — почти вскрикнула я, закрывая руками рот. Тут работают все мои знакомые, или это просто совпадение? — Что, что ты тут делаешь? — осмотрев парня с ног до головы, я отметила про себя то, что он выглядел довольно нелепо в розовой форме заведения. — Белла? — он одарил меня своей привычной тёплой улыбкой. — Я подрабатываю здесь, тут отличные вакансии для студентов, — он закивал головой, словно у него тик или мигрень. — Понятно, — я старалась постепенно натянуть куртку на больную руку. — Ты одна? — Да, — неожиданно соврала я, замечая оставленный Гарри телефон. Он впервые оставил свой телефон. — Так, будешь заказывать? — настоял он, стараясь скрыть смущение. Мое внимание оставалось у телефона, мне так хочется разблокировать устройство и узнать, чем же Гарри занимается, когда часами зависает в телефоне. Никогда не видела, чтобы он оставлял его где-либо. — Нет, я уже ухожу, — улыбнулась я, отрывая взгляд от устройства, лежащего на столе. — Мне неожиданно стало нехорошо. Джексон неловко поднял одну бровь, как бы спрашивая: «Дело во мне?». — Джексон, было приятно увидеться, встретимся в школе в понедельник, — я закивала головой, засовывая руки в карманы куртки и вытягивая руку, тем самым растягивая карманы. — До скорого, — Джексон снова улыбнулся мне, затем стал разворачиваться, как вдруг врезался в кого-то. — Извините, — пробормотал он, затем, подняв голову, заметил угрюмого Гарри, из ноздрей которого словно шёл пар. — Опять ты? — Гарри смерил его отвращенным взглядом, оценивая внешний вид парня. Бьюсь об заклад, он рассмеялся про себя. — Белла? — Джексон обернулся, встречаясь с моими глазами. Я попыталась скрыть смущение, он смотрел на меня так, словно пытался разобраться, что, черт возьми, происходит. Гарри возвышался не только надо мной, но и над Джексоном, чей рост явно не превышал ста восьмидесяти сантиметров. — Куда ты собралась, Изабелла? — спросил Гарри, толкая Джексона и подходя вплотную ко мне. — Эм… я, — в очередной раз проглотив язык, я была не способна выдавить хоть слово в ответ. Гарри сжал мою руку в своей, рассылая тысячи разрядов тока по моему телу. Мои глаза встретились с его. Что он делает? — Белла? — снова спросил Джексон, устремляя взгляд на наши переплетенные руки. Затем снова на наши лица. — Вы… не говори, что вы вместе, — от боли он засмеялся, давясь смешком. Но ему не было смешно, эта ситуация словно сделала ему больно. К чему это? У него есть девушка, черт возьми, что происходит в их отношениях? Я попыталась выдернуть руку из мертвой хватки Гарри, но у меня ничего не вышло. Я лишь смерила его взглядом, но он не смотрел на меня, его внимание было сосредоточено на Джексоне. — Привет, мальчик-школьник, — шмыгнул Гарри, перекладывая свою руку мне на талию, от чего я нервно поёжилась. Он начал давить на мое тело, проталкивая к выходу, но я, пытаясь сопротивляться, оттолкнула его от себя. — Мы не… — начала я, но Гарри накрыл мой рот рукой, уводя из заведения. В какой момент на нем оказалось его пальто? — До свидания, Белла, — напоследок прокричал Джексон перед тем, как мы, хлопнув дверью, вывалились на улицу. — Ты чертов кретин! — закричала я, как только освободилась от хватки парня. Гарри посмотрел на меня так, словно спас от цунами. Его наглое выражение лица злит меня больше всего на свете. — О чем ты, Изи? — спросил он, направляясь к машине. Я зачем-то следовала за ним, продолжая орать. — Зачем ты сказал ему это? Зачем? — Я понимаю реакцию Джексона, он знает о Гарри, он видел его в школе и знает, на что он способен. Стайлс – популярное лицо в Бостоне в определённых кругах. Он числится за исключительно нехорошие вещи. По какой причине я все ещё рядом с ним? — Изабелла, заткнись, — монотонно промычал он, роясь в карманах пальто. — И не трогай меня никогда, понял? — я пыталась сказать что-то ещё, чтобы наконец получить его ответную реакцию, но, кажется, парню было совершенно все равно, что злило ещё больше. — Садись, — Гарри нажал на кнопку, заводя машину. — Нет, пока, Гарри, — я развернулась и зашагала в другую сторону, переполненная эмоциями. — Ну и куда ты собралась? — его голос эхом распространялся по улице, но я старалась держать себя в руках и вела сдержанно. — К этому мальчишке? — Он не мальчишка, ему восемнадцать! — закричала я, все ещё уходя от него. В ответ я получила лишь смешок. Черт возьми, каким образом Гарри Стайлс может испортить даже самые хорошие секунды? Ах, да, это же Гарри. — Твои проделки мне уже по горло, — я повернулась к нему лицом, прижимая руки к горлу. — Ты невыносим! — Я, блять, спас тебя, Изабелла! — прошипел он, бросая ключи на землю. — Ты не знаешь, что делаешь, — он подошёл вплотную ко мне, я снова могу ощущать его тяжелое дыхание и высокую тень позади. — Не лезь туда, куда не нужно, — мои мысли моментально вернулись к видео, что я сохранила на своём ноутбуке. Это ведь фальшивка? — Не общайся с ним. — С кем? С Джексоном? — моему удивлению не было предела. Наглость Гарри всегда перла из него, но это уже через чур. — Да что с тобой не так? Ты не можешь смириться с мыслью о том, что я могу нравиться кому-то? Глаза Гарри словно вылезли из орбит, он уставился прямо на меня, его пухлые губы приоткрылись, и, мягко говоря, мои слова произвели на парня фурор. — Я нравлюсь тебе, и ты всё не можешь принять то, что я общаюсь с другими парнями, — я сама не понимала, что говорю, но все слова, словно пули, вылетели из моего рта. — Твои распри с Зейном и ненависть к Джексону, обоснуй своё поведение, иначе как мне понять это? Гарри оттолкнул меня от себя резким движением, я перестала ощущать его тёплые руки на своей коже. Он в полном недоумении смотрел мне прямо в глаза, после чего громко рассмеялся. Я могла заметить, как морщинки собирались в уголках глаз. — Ты? Мне? — его лицо выражало полное недоумение, а гримаса смеха затмила всё его лицо. — О Изабелла, так может быть только с Зейном или этим сопляком. — Признайся, — на меня накатила волна уверенности и, несмотря на его смех, я все ещё продолжала давить. — Детка, я не влюбляюсь, я не встречаюсь, мне не нужно это, — он снова разорвал расстояние между нами, хватая мое лицо в свои тёплые руки. Большими пальцами он стал водить круги на моих щеках, оставляя кровавые ожоги. Я смотрела ему в глаза, пытаясь рассмотреть в них мальчика, что видела на фото в его телефоне, но того блеска словно уже не было, вместо него лишь тусклые кристаллы серого цвета. — Я не верю в любовь, её не существует. Гарри оборвал соприкосновения с моими щеками, после чего, словно пуля, уселся в машину и уехал в неизвестном направлении, оставляя меня стоять одну на улице, полной отчаянья и неприятного осадка. Гарри не верит в любовь, но разве может такой человек в неё верить? Он себя оправдал.