Sincerely, me

Ни один человек не может стать более чужим, чем тот, кого ты в прошлом любил. Эрих Мария Ремарк

Прошёл месяц с моего приезда в Бостон. Не могу сказать, что жизнь кардинально изменилась, все стабильно, как и должно быть. Люди все те же, одноклассники все те же, Зейн всё так же пытается помочь мне поступить в Cushing, а Гарри канул в небытие. Он волновал меня не так сильно, ведь нас и друзьями назвать нельзя. Парень отсутствовал две недели, и этого хватило, чтобы я поняла, насколько жизнь без него прекрасна. Порой казалось, что он вот-вот явится и снова все испортит, но этого не происходило. Он пугал и заставлял чувствовать себя неловко, потому отсутствие Гарри столь резко говорит о себе. Ухаживания Зейна хоть и были незаметны, но всё же попадались мне на глаза. Возможно, это всё из-за слов Гарри, ведь раньше я не замечала излишнее внимание со стороны Малика. Мы не замечаем многих вещей, пока другие люди не укажут нам на них. Во всяком случае, меня это не волнует. Мы с Зейном друзья и ничем другим быть не можем. Однако в его поведении и характере есть некоторые аспекты, которые кажутся мне достаточно настораживающими... — Джексон, ты в дерьме, — промычал Майкл, рассматривая новые брюки друга. — Они такие узкие, что моя рука бы не просунулась, — неожиданно громко завизжал он, вытягивая свою костлявую руку между нами. Я залилась смехом, наблюдая за реакцией Джексона. Он стоял, облокотившись ладонями о подоконник, то и дело покачиваясь. Его каштановые волосы растрепались, позволяя нескольким прядям упасть на лицо. Новые брюки Джексона интересуют Майкла сегодня больше, чем информатика, а это огромная редкость. — Ты тощий, как вобла. Конечно просунулась бы, — ответил он, тряся Майка за плечи. Действительно, Майкл один из самых худых людей, которых я когда-либо встречала, хотя ест он ещё больше меня. Удивительная работа метаболизма. Я поймала себя на мысли о том, что все, о чем я думаю — это, в основном, еда. И Зейн. И академия. — По-моему, у тебя отличные брюки, — я подняла глаза на парня, чтобы установить зрительный контакт. — Правда, сидят отлично, — не выдержав, я снова залилась смехом, в этот раз меня поддержал Майкл, и мы вместе смеялись над нелепыми брюками, которые надел Джексон. — Ох, да ладно вам, — промычал он, раскидывая руки в разные стороны от безысходности. — Они, видно, сели от стирки, — дергая свои брюки, он пытался показать нам, что между его ногами и тканью есть пространство. — Так, это никогда не закончится, мы пошли! — вмешались Ноа и Ник, протягивая мне кулачки, я ударила кулачком в ответ, после чего близнецы удалились. Я смотрела им вслед, вспоминая своего младшего брата Томаса — причину, по которой я в принципе живу. Сегодня он должен прилететь в Бостон на пару деньков, что не может не радовать. — Кто-то переел и неожиданно потолстел! — Майкл кидал такие шуточки на свой страх и риск, мы все не понаслышке знали об озабоченности Джексона его телом. — Что? — переспросил Джексон, округляя глаза. — Ты сейчас серьёзно? — мы переглянулись с Майком и захохотали пуще прежнего, хватаясь за животы. — Черт, друг, ты такой предсказуемый, — парень вытирал слезы, появившиеся в последствии дикого смеха. — Я снесу твоё лицо, Майк! — прошипел Джексон, обижаясь. Наблюдать за ними было моим увлечением, то как они препираются, то как спорят, и как передразнивают друг друга. Это искусство дружбы, искусство дружить. От их нелепого диалога меня оторвало СМС, пришедшее на телефон. Только я достала его из кармана, как мое внимание переключилось на фигуру, появившуюся в радиусе одного метра. Поправив выбившийся локон, я подняла глаза, встречаясь со знакомыми серыми кристалликами. Убираю телефон в карман. — Мэдисон? — спросила я, удивленная её появлением. Эта особа не являлась в школу в течение двух недель, что, разумеется, не осталось незамеченным. — Привет, Бел-л-а, — промычала девушка, растягивая сонорную. Я устремила свой взгляд на неё. — Привет, сладкий! — пропищала она, хватая Джексона за щечки. Гримаса отвращения исказилась на лице парня. Он не говорил с нами об отношениях с Мэдисон, никто его не спрашивал. Но мы прекрасно видели, как её отсутствие сказывается на нём и его состоянии. Он растерян и ощущает себя одиноким, несмотря на то, что у него всегда были и есть мы. — Где ты шлялась? — грубым голосом спросил он, скидывая руки девушки с лица. — А ты что, злишься? — она играла роль невинной овечки, словно вовсе не понимала, о чем говорит Джексон. На мгновение она взглянула на меня вопросительным взглядом, будто спрашивая: «А ты ему рассказала?». Я лишь промолчала, пялясь в пол. Не знаю, правильно ли я поступаю, скрывая ее отношения на стороне, под которыми Мэдисон укрывается последний месяц. Когда я думаю о Гарри или Джессике, мне приходится невольно задумываться, а друзья ли мы? Но когда речь заходит о Джексоне, то без каких-либо сомнений я отвечу, да. Я наблюдала за их диалогом со стороны, подмечала грустные нотки чувств в глазах парня, что причиняло вред мне. Видеть его разбитым — это последнее, что я бы хотела. Имею ли я право вмешиваться в их личные жизни? Нет. Конечно же, нет. Именно по этой причине диалог об измене Мэдисон все ещё лежит в пыльном углу. Я знаю, что она знает обо мне, знает, что я знаю. Та девушка из уборной настучала ей, в этом нет никаких сомнений. — Где ты вечно пропадаешь? — прошипел Джексон, сжимая её кисти. — Мне больно, — гримаса девушки исказилась в нервной ухмылке. — Ты причиняешь мне боль! — ехидная улыбка расплылась на её лице, она знает, как действует на него. Джексон моментально отпустил её руки, образуя замок. — Я занята, — она продолжала вести эту игру. И пока, счёт в её пользу. Я чувствовала себя неловко, но мы с Майклом не могли пошевельнуться. Словно мы статуи, и созданы, чтобы столетиями стоять на одних и тех же местах. — Я хочу проводить больше времени с тобой, — промычал он, как маленький ребёнок, не получивший подарок на Рождество. — Но ты всячески отталкиваешь меня. Джексон, сам того не понимая, ведёт себя, как полный лузер. Я почувствовала себя неловко, поэтому, развернувшись, зашагала к своему шкафчику. Не понимаю, такой замечательный парень, как Джексон, не может встречаться с девушками рода «Мэдисон». Не могу заявлять, что она плохая, но ведь и примерной её не назовёшь. Мне жаль его, то как он ведётся на её хитрые уловки пробуждает во мне ненависть. Введя незамысловатый код, я распахнула шкафчик, в очередной раз задумываясь об исчезновении Гарри. Он так долго и старательно разрушал мою жизнь, что когда он неожиданно ушёл, это составило резкий контраст. Гарри Стайлс не мог провалиться под землю и не мог поменять место жительства, тогда что заставило его «спрятаться»? Множество вопросов заполняло разум, я хотела знать ответы, но могла лишь догадываться. — Привет, Беллс, — прошептал на ухо Зейн, подкрадываясь. — Привет, придурок, — ответила я, ударяя парня книгами. — Если ты ещё раз сделаешь это, то я отлуплю тебя ещё сильнее. — Хотелось бы узнать, какого это, — подмигнул он, вызывая мой смех. — У тебя красивая улыбка, — замялся он, покрываясь румянцем. Оставляю ненужные учебники в локере, захлопнув железную дверцу. Зейн забирает мою сумку, на что я лишь закатываю глаза. Мы проходим мимо ругающейся парочки Джексона и Мэдисон. — Чем займёмся вечером? — беззаботно спрашиваю, взглянув на Малика. Но замечаю, как напрягается его челюсть и искрят глаза при виде ребят, стоящих у окна. Мэдисон оборачивается, взглянув на Зейна испуганными глазами. На секунду мне показалось, что парень сейчас выкрикнет ей что-то в лицо... Но девушка быстро убегает, скрываясь в одном из лекционных залов. Мне оставалось лишь продолжать дарить ему милые улыбки до конца поездки до дома, думая о реакции Зейна на Мэдисон. В жизни в одном доме с Зейном есть свои преимущества. Мы всегда можем прийти друг к другу в гости и не быть отвергнутыми. У него всегда есть фильмы, а у меня всегда есть еда — мы создаём идеальную компанию для постоянного просмотра фильмов. Но как бы мне не хотелось почаще это делать, Зейн всегда занят. — Ты не зайдёшь? — спросила я, вытаскивая сумку с заднего сиденья машины. Парень шёл в ногу со мной, не ускоряя шаг, как обычно это делает Гарри. На нем осенняя джинсовая куртка и лёгкие кроссовки. Смотрится чудесно. Всегда подмечаю, что обращаю внимание на одежду людей, прежде чем на лицо. Словно одежда — это то, что говорит за человека само собой. — Мне нужно ехать, — он подарил мне множество положительных эмоций, его постоянные отказы просто не могут их развеять. — Прости. — Ничего, — ответила я, предвкушая гору домашнего задания, которое должна сделать. — Может вечером? — Беллс, если получится, то я обязательно зайду, ты же знаешь, — Зейн провёл меня до двери в здание, затем стоял рядом ещё какое-то время, пытаясь выдавить из себя что-то ещё. Его глаза бегали вокруг меня, словно вырисовывая контур, но в мои глаза он, видимо, смотреть не собирался. Холодный осенний ветер раздувал волосы в разные стороны, заставляя меня поправлять их в который раз. Хвалю себя за то, что надела сегодня брюки. Я люблю осень и люблю промозглый ветер, но не люблю просто зря тратить время. — Я буду ждать тебя, — я поймала себя на мысли о том, что слишком назойлива. Возможно, ему просто хочется отдохнуть от меня. — Ты… я, — парень продолжал мяться и бубнить что-то себе под нос. Ему, наверняка, чертовски холодно в одной джинсовке. — Хорошего дня, Зейн, — закончила я, заходя в здание. Одно мгновение, я могла видеть взгляд его карих глаз перед тем, как захлопнулась тяжелая дверь. Я ценю Зейна, как друга, но я не выношу, когда люди бубнят что-то себе под нос. Возможно, это грубо? Да, это грубо, но ничего поделать с этим не могу. Преодолев лестницу, я наконец добралась до своей квартиры. Завалившись внутрь, я скинула куртку и обувь, устремляясь прямиком на диван. Мягкая подушка идеально подходила моей круглой голове. Мое тело безжизненно лежало на диване, не шевелясь. Мне нужно это, нужно пару минут, чтобы прийти в себя и начать работать дальше. Середина октября — работа кипит. Середина октября — это значит, что прошла ровно половина семестра. Мой табель успеваемости не всегда блистал оценками «А». Однажды в пятом классе я подралась с девочкой. Дело было довольно серьёзно, все дошло до директора. Ее мать простила меня, да и директор сослалась на переходный возраст, но моя мать заставила меня отучиться в пятом классе второй год, чтобы я больше никогда не повторяла ошибок прошлого. Именно поэтому мне восемнадцать, я должна была закончить школу ещё год назад, если бы не этот случай. Я так давно не звонила своей матери. Всегда мечтала иметь тёплые отношения с ней, делиться сокровенным и рассказывать о красивых мальчиках в школе. Но, видимо, это мне просто не дано. Томас. Я совсем забыла, Томас ведь должен явиться с минуту на минуту. Соскочив с дивана, я побежала переодеваться. Столько дел нужно переделать, а я все лежу.

***

На часах «8РМ», стол накрыт на двоих персон, квартира убрана. Я на славу поработала, наградив себя батончиком мюсли. Усевшись на диван, я достала телефон, чтобы набрать брата. Но мое внимание привлекло СМС, которое я получила ещё в школе. В голову пришли воспоминания о случае в школе, Мэдисон и Джексон… их ссора. Я совсем забыла про СМС. Я открыла «Сообщения», передо мной высветился неизвестный номер и значок «Новое Сообщение», когда я кликнула, мне удостоилось крохотное предложение от незнакомца. «Изабелла Кляйн занимались непристойными делами с Зейном Маликом?». Я поперхнулась батончиком, отчего из моего рта вылетело несколько не пережёванных сушеных ягод. Так мог написать только один человек, и этот кто-то — Гарри. Он любит дразнить меня общением с Зейном, особенно после того случая в кафе. Недолго думая, я настрочила СМС-ответ: «Какой же ты кретин, Гарри. Мы просто друзья». Рассчитывая получить моментальный ответ, я просидела в одном положении ещё несколько минут, но он так и не пришёл. Удивительно, Гарри каждую секунду проверяет свой мобильник, но ответить на мое сообщение он не может. Как нелепо. Мои мысли прервал стук в дверь. Встав с дивана, я направилась к ней, поспешно поправляя волосы. — Томас! — воскликнула я, кидаясь в объятия брата. Его каштановые волосы пахнут всё тем же домашним шампунем, а руки все такие же тёплые. — Белла, — проурчал он, не отрываясь от меня. Объятия Томи - это самое успокаивающее средство во всем мире. — Я так скучала, — уткнувшись в его толстовку, я попыталась вдохнуть запах домашнего порошка, но вместо этого в нос ударило неприятным запахом табака. Недовольно скорчив нос, я сослалась на то, что в самолете просто плохо пахло. — Я тоже, — ответил он, отстраняясь. — Ты так вырос! — Томас возвышался надо мной почти на голову. Удивительно, а ведь мы не виделись всего пару месяцев. На секунду я почувствовала себя дома. Томас, Рене и я. И папа. Конечно, папа. — Проходи, — я все ещё была под эмоциями, поэтому еле сдерживала слезы. Мою любовь к брату невозможно описать, я люблю его за то, что он есть. Люблю просто за то, что он существует. Он был за тысячу километров от меня, но сейчас он рядом и стоит напротив, улыбается и дышит. Ничто не может сделать меня счастливей. Ближайший час Томас расхаживал по квартире, осматривая каждую деталь, словно в музее. Я могла бы сослаться на то, что его заставила мать, но он не её шпион. Я знаю это, он всегда был и будет за меня. — Ты чудно готовишь, — Томас с бешеной скоростью прожевывал макароны, периодически давясь и выплевывая чеснок. — Спасибо, — засмеялась я, делая глоток сока. — Как учеба? Томас смерил меня отвращенным взглядом, но затем мягко ответил: — Дерьмово, — очередная вилка с макаронами оказалась в его рту. — Ненавижу школу. Было бы круто, если бы ты забрала меня с собой. Поставив локти на стол, я приняла гримасу недовольства. Совершенно не хочу ругать Томи за плохую успеваемость в школе, но он должен понимать, насколько это важно. — Это нехорошо, Томас, — он не должен говорить таких вещей. Просто ещё не понял всей сути, — ты ведь всего в девятом классе, все ещё изменится. Школа — это действительно отличный период жизни, цени, пока есть время. — Я ощущала себя своей матерью, читающей очередную лекцию, но это все чистейшая правда. Долгое время я не ценила студенческих лет, а сейчас, когда остался всего год, я наконец поняла, насколько это чудесно. Томас хмыкнул, отпивая со своего стакана. На указательном пальце красовалась маленькая татуировка, покрытая чем-то вроде тонального крема. — Это тату? — вскрикнула я, притягивая его руку к себе. На указательном пальце было выведено слово «Immortal». — Да, да, не трогай, — замычал он, пытаясь выхватить свою руку из моей хватки. Томас ещё совсем ребёнок. Татуировки не сделают его круче, он портит своё тело наколками. Вспомнились изрисованные руки Зейна. Ему это идёт, но моему маленькому Томи — нет. — Томас, зачем? — спросила я, пытаясь не повышать голос. — Да что с тобой? — пробурчал он, откладывая пустую тарелку в сторону. — Это просто маленькое тату. Ничего более. Успокойся, со мной все в порядке. — Ладно, но больше не делай! — предупредила я, собирая посуду. Томас лишь широко улыбнулся, оголяя зубы с брекетами. Я закатила глаза в который раз. — Мама рвёт и мечет из-за моего отъезда, — его голубые глаза напоминали мне глаза отца, он его чистая копия, уменьшенный вариант. — Думаю, не стоило брать билеты по среди недели. — Определенно, — мы залились смехом. — Я люблю тебя, Томас, и я очень скучала, — улыбнувшись, призналась я, кладя свою ладонь поверх его. — Я тоже, — милая улыбка слетела с его губ, прежде чем раздался стук в дверь и ожидаемое: «Беллс?». Зейн. Я совсем забыла о том, что приглашала его к себе на вечер. — Кто это? — задумчиво спросил Томас. — Это мой друг, ты ведь не будешь против, если он посидит с нами? — я очень надеялась, что присутствие Зейна не смутит Томи, и им обоим будет комфортно. — Друг? — повторил Томи, играя бровями. Зейн довольно открытый человек и находит общий язык со всеми, в отличие от Гарри, который умудрился поругаться даже с моими одноклассниками. Кстати о Гарри, он ответил на мое СМС? — Дурак, — засмеялась я, слегка ударяя брата в плечо. Я отворила дверь, моему взору удостоился Зейн, одетый во все ту же одежду, промокшую насквозь. — Знаешь, ты бы переоделся сначала, — подметила я, оценивая его образ. С куртки парня капала вода. — Спасибо за остроумие, Белла, но я, пожалуй, воздержусь, — он зашёл внутрь, скидывая куртку, тем самым образуя лужу на полу. — Я забыл ключи от квартиры в машине, а на улице чудовищный ливень, поэтому я пережду пока у тебя… Это кто? — спросил он, замечая Томаса, сидящего за столом. — Тебя на детей потянуло? — испуганно прошептал он так, чтобы его слышала только я. Издав что-то на подобие смешка, я ответила: — Зейн, знакомься, это Томас — мой младший брат, — Томи встал из-за стола и пожал руку Зейну. — Зейн, сосед Беллы, — протараторил он, пожимая руку. — Это «Омега»? — неожиданно воскликнул Томас, замечая часы на руке Зейна. — Да, мои любимые, — гордо ответил он. — Черт возьми, они прекрасны! — недовольная гримаса Томаса по мановению сползла с его лица. — Чувак, да ты шаришь! — Ты слышал про их новую коллекцию? — увлечённо спросил Зейн, перепрыгивая спинку дивана, чтобы разместиться на нем. Томас повторил то же самое. — Хэй, вы мне диван сломаете! — пропищала я, но только потом осознала, что до меня им дела уже нет. — Ну, замечательно, — засмеявшись, я удалилась на кухню, чтобы убрать остатки ужина. Справившись с посудой, я облокотилась о столешницу. До меня все ещё доходили эмоциональные возгласы парней. — Белла, мы за ключами! — прокричали они, хлопая дверью. Я тут явно третья лишняя. Я рада, что Томас нашёл общий язык с Зейном. Это действительно радует меня. Я вовсе не сержусь, что мне не удалось вдоволь наболтаться с Томи, я правда устала. У нас будет ещё несколько дней с ним, я собираюсь показать ему большой город, он ведь никогда не выезжал из Шеффилда.

***

Сидели мы максимально по-домашнему. Зейн принёс свою приставку, и они с Томасом по очереди играли в какую-то игру, в то время как я зависала в instagram, поедая упаковку Соур Патч. — Вы не устали играть? — спросила я, заканчивая читать статью. — Мальчики? — повторила я, откладывая устройство в сторону. На мое удивление, я обнаружила их спящими. Зейн занял законное место на кресле, а Томи заснул на диване в позе эмбриона. По телевизору все ещё мигала игра. Накрыв парней пледами, я отключила телевизор. Затем я устремилась в спальню. Сняв макияж, приготовилась поменять одежду, как вдруг зазвенел телефон. Номер неизвестен. — Алло? — с той стороны доносилась громкая музыка, и кто-то оглушительно томно дышал в трубку. — Кто это? — повторила я, прижимая телефон ближе к уху, пытаясь расслышать. — Я не помешал? — донёсся хриплый голос. — Наверняка, ты там с Маликом… развлекаешься, — это Гарри, без каких-либо сомнений, Гарри. Его голос, словно дрожание гармошки, медленный и растянутый. — Что за ерунду ты говоришь? — возмутилась я, обращая внимание на время. Часы показывают два часа ночи, и он звонит мне непонятно откуда. Замечательно. — У меня раньше был кот, его звали Джордж и он умер! — он нёс полную ахинею. Он пьян, определено, точно пьян. — Блять, все в этом гребанном мире умирают! Я не люблю две вещи: когда мне звонят в нетрезвом состоянии и Гарри. Эти вещи очень хорошо совмещаются друг с другом. Я не могу описать своё состояние сейчас, но Гарри в который раз выводит меня из себя. Может ли он вести себя адекватно хоть раз? — Гарри, до свидания, — пробурчала я, собираясь нажать на кнопку «сброс». Мне не нужны проблемы и эти «игры». Как вдруг он повысил голос: — Белла! — мне показалось или он назвал меня «Белла»? — Мне нужна твоя помощь. — Что тебе надо? — грубо спросила я, ощущая себя в дико неловком положении. Я полуголая стояла посреди своей спальни, пытаясь расслышать, что говорит пьяный Гарри. Одна часть меня так и горит желанием сбросить и больше никогда не поднимать трубку, заблокировать номер и игнорировать. Но, с другой стороны, может ему действительно нужна моя помощь? — Забери меня отсюда, забери меня из этой дыры! Я, блять, так устал, — промычал он, раздался стук, словно он ударился головой о барную стойку. — Мой кот, он ведь умер так давно, мне так жаль, что он умер. Какого черта несёт Стайлс? Я буду бесконечно сожалеть о том, что делаю, но бумеранг ведь всегда возвращается. Помогу ему — однажды он поможет мне. — Где ты? — спросила я, натягивая джинсы. — А ты-ы? — протянул парень. Он пьян в стельку. Интересно, как часто он напивается и по какой причине? Или это снова одно из его странных увлечений? — Гарри, в каком ты клубе? — Я в «Каббана», что по Ньютон Драйв, ну, он рядом с моей работой, Зейн, ты что? — на этом он сбросил трубку. То ли отключился. Кажется, он толком не понял, кому позвонил. Насчёт транспорта. У меня нет денег на такси и очень сомневаюсь, что у Стайлса тоже. Больше, чем уверена, что он просадил все в клубе. В мою голову закралась ужасная мысль, которая не давала мне покоя. Куртка Зейна в зале, в кармане лежат ключи от его машины. Стоит ли мне их брать..?

***

Через пару минут я уже неслась по ночному городу, по мокрым дорогам. Зейн говорил, что был ливень. Знаю, что поступаю неправильно, ведь я даже не спросила Зейна, но разве это имеет значение для него, когда его другу нужна помощь? Думаю, нет. На этом и закончим. Я не знаю, что будет, если я разобью дорогую машину Малика, не знаю, что будет, если он узнает о том, что я взяла её без разрешения. Мне нечего бояться, Зейн поймёт. Вбиваю координаты клуба и замечаю, что там уже имеются несколько мест, куда можно съездить. Те места, которые Малик, по всей видимости, посещает чаще всего. В том числе: моя школа, клуб, место работы, и ещё пара непонятных адресов, которые он никак не назвал. Беру телефон и делаю фотографию улицы, где находится его работа. Может быть, как-нибудь заеду к Зейну и порадую его чем-нибудь вкусным, как он делает для меня. Я отбивала пальцами ритм по рулю, стараясь унять дрожь. Я нервничаю и ничего с этим поделать не могу. Гарри — это последний человек, которому мне стоит помогать. Он просто не заслужил моей доброты. Я ненавижу его, но помогаю ему. Противоречу самой себе в который раз. Завернув за улицу, я припарковала автомобиль, выпрыгивая из салона. Холодный ветер словно дал мне пощёчину. На улице не больше пяти градусов, а я в одном свитере. Нельзя терять времени, поэтому я проскакиваю внутрь бара, пытаясь разглядеть пьяного Гарри. Если бы на часах было двенадцать, то возможно я бы и побоялась входить внутрь, ведь в стельку пьяные люди могут сотворить, что угодно. Но никак не эти. Сейчас уже пол третьего ночи, и я с лёгкостью обгоню любого сидящего здесь, кроме парня в чёрном бомбере, сидящем прямо напротив меня. Я уставилась на Гарри, вертя в руках ключи от машины. Он пялился на меня в ответ, мы всегда играем в это. Гляделки — это наша забава. Его горящие глаза осмотрели меня сверху вниз, облизнув губы, он наконец встал со стула и направился ко мне. Сердце билось, словно аккумулятор, отправляя тысячу разрядов по всему телу. Я привыкла бояться Гарри. — Изи, — пролепетал он. Его голос был ниже, чем обычно. — Выпей это, — он протянул мне стакан с желтой жидкостью. Я, не думая, приняла его, делая один глоток залпом. Или это атмосфера так давит на меня, или это все он. Жгучая жидкость обожгла мое горло, перекрывая пути дышать. Я схватилась за горло, пытаясь унять жар. — Выдохни, — он положил руки мне на талию и стал медленно двигаться под ритм играющей музыки. Я поддалась и мы двинулись в унисон. Выдохнув, я почувствовала облегчение. Мое сознание словно улетело куда-то в космос, заблудилось во вселенной. Потому что все, что я сейчас хотела — это танцевать, кружиться и медленно двигаться в такт музыки. Нет, я не пьяна. Улыбка медленно украсила мое лицо, заставляя пятиться, как маленькая девочка. Атмосфера в баре спокойная, на нас никто не смотрит, хоть мы и танцуем посреди зала. — Мое сознание под контролем атмосферы, — прошептала я, кладя руки на шею парня. Прикрыв глаза, я почувствовала, как он прижал меня ближе к себе, так, что я смогла ощутить запах его одеколона, смешанный с мятой и алкоголем. Я буду жалеть об этом, но не сейчас. — Нет, ты под моим контролем, — он замолчал, его глаза уставились на мои губы, ожидая дальнейших слов. Цвет его глаз был темно-зеленым, туманным и нечитаемым. Его темная рубашка подчеркивала черты лица. Он выглядел чертовски горячим. Подушечки его пальцев стали медленно выводить круги на моем бедре, мои глаза следовали за его небольшими движениями. Мне хотелось бы вновь услышать собственный громкий голос, кричащий, что я поступаю неправильно — поддаваясь его чарам... но что-то неправильное, дикое и необузданное позволяло мне ослушаться разум. — Что происходит? — спросила я, ощущая, как тяжелеют веки. — Ты живешь, — улыбнулся он, выпуская меня из хватки. Я словно провалилась под землю, словно ветер снова обдул меня со всех сторон, и холод коснулся тела. Его прикосновения такие обжигающе лечащие. — Нам надо уходить, идём, — придя в себя, я потащила парня на улицу. Он, не сопротивляясь, шёл следом. — Держи, — Гарри снял свой бомбер и накинул его на мои плечи. Я смерила его вопросительным взглядом? И только после, я осознала, что он все ещё пьян. Приняв бомбер, я накинула его на плечи, спасаясь от дикого бостонского ветра. Гарри обогнул меня, отпирая тяжелую дверь. В лицо снова ударил промозглый ветер, я схватила Гарри за руку, чтобы он шёл точно за мной. Не хочу в этом признаваться, но мне приятно держать его за руку. Моя ладонь в его руке смотрится совсем крохотной. Мы направились к машине, Гарри без моей помощи забрался на пассажирское кресло. — Все в порядке? — спросила я, но ответа так и не последовало. Парень уткнулся в окно, по которому медленно стекали капли дождя. В полной тишине мы ехали по направлению к его дому. На навигаторе Зейна был установлен адрес дома Гарри, поэтому я без проблем справлялась со своей задачей. В салоне царила тишина, но она никого не напрягала. Она была уместна, иногда лучше молчать, чем ронять глупые слова. Вспоминаю наше первое путешествие вместе. Мы орали друг на друга из-за флешки, Зейн оставил нас одних, за что получил от меня позже. У нас и вправду странные взаимоотношения. Я совсем не понимаю этого парня. Он странный и злой, я совсем другая. Мы разные, и нас ничем не связать. Мы как бессвязные частички пазла.

***

Гарри оказался обладателем огромного дома, расположенного в самом центре города. Его квартира занимает весь первый этаж здания, поэтому тащить его по этажам мне не пришлось. Он отворил дверь, и мы вошли внутрь. В квартире было темно, лишь лунный свет освещал комнаты сквозь огромные окна. Гарри направился в комнату, я поплелась за ним, не понимая, что мне следует сделать. Он пьян, но так спокоен. Что им движет? Через минуту он оказался на кровати. Я стояла напротив, у двери, наблюдая за ним. Я осмотрела спальню. Это большое помещение с минимальным количеством мебели в нем. Одна большая кровать по середине, комод и полка с книгами. Предельно пустая комната. — Гарри, я могу идти? — прошептала я, ожидая найти его спящим. Думаю, если ответа не последует, то просто удалюсь. — Она неизлечима больна, Белла, и я ничего не могу сделать, — заговорил он, я присела на кровать рядом с ним. — Они сказали, что она умрёт, а я… я, — его голос ломался сильней с каждым новым словом, — я беспомощен, — он обернулся на меня и заглянул в глаза, пытаясь найти в них понимание. — Она делала мне больно раньше, но все же... все же Энн — моя мать. Не понимаю, о чем сейчас говорит Гарри, но знаю, что им движет выпитый алкоголь и эмоции. — Кто? — переспрашиваю, почувствовав, как леденеют подушечки пальцев. — Моя мать, она умирает от рака, врачи сказали, что нет смысла продолжать лечение, — он сел в такую же позу, как и я. — Это неизбежно, — голос Гарри сломался, словно тростинка, становился все тише и ниже. — Что мне делать? Я ведь ради неё так работал, даже ввязался в это нелегальное дерьмо. — Я… я не знаю, — растерялась я, пытаясь разглядеть в его глазах хоть капельку лжи, но это было невозможно. Он говорит о чём-то сокровенном. Я все пыталась найти козыри, чтобы знать больше о нем, чтобы выиграть его, но сейчас я впервые вижу его таким «слабым» и сломленным, что мне ничего не нужно. Хочется лишь пожалеть бедного парня, ведь я сама прошла через всё это. — Изи, я не знаю, что мне делать, — шептал он, приближаясь все ближе и ближе ко мне. — Я… я тоже не знаю, — его обжигающее дыхание вибрациями проходило по моей коже. Вероятно, он даже представить не мог, что под моей одеждой сейчас тысяча мурашек. — Что с тобой? — спросила я, чувствуя его лицо прямо перед собой, я могла бы сосчитать все его родинки. — Я в порядке, Изи, — его глаза встретились с моими, и он глубоко вздохнул. — Что случилось? — я осмотрела его лицо, наклоняясь то назад, то в стороны. В ответ я получила лишь очередной тяжёлый вздох. От Гарри несло алкоголем, я знаю, что он пьян. И я знаю, что он не ответит. Но запах крепкого коньяка и мяты очень притягивал, маниакально... — Ты такая невинная, Белла, — его нежные руки поглаживали мои щёки, губы, лицо и брови. Я изгибалась от наслаждения, пытаясь почувствовать всю нежность этого момента. — Он тебя не заслуживает. — Гарри, ты… — начала я, ощущая его губы в миллиметре от моих. Мое тело замерло в этот момент, я словно находилась отдельно от него, иначе как объяснить тот факт, что я не осознавала происходящего. Алкоголь есть в нем, алкоголь есть во мне. — Изабелла, — медленно прошептал он, хватая двумя руками меня за талию, прижимая ближе к себе. Его губы казались такими пухлыми и воздушными... Я вздохнула, оттолкнув его. Соскочив с кровати, я уставилась на парня, пытаясь переварить все то, что только что произошло. Мое сердце билось, словно бешеное. Я отчаянно искала мотивы поцеловать его, но все никак их не находила. — Гарри, это… это ошибка, — процедила я, понимая абсурдность ситуации. — Ты пожалеешь об этом. Схватив ключи с полки, я в последний раз посмотрела в его глаза, полные грусти. Сердце сжалось от увиденного, я бы не бросила его одного в такой трудный час, но будет ли это правильным? Он хотел поцеловать меня, им движет алкоголь, мной тоже. Но я чувствую, что мы поступаем неправильно. Мы люди разные, люди несовместимые. — Мне жаль... — улыбнулась я, складывая ключи в карман. Он продолжал испепелять меня взглядом, и в этот момент я почувствовала жалость к нему. Он сидит на кровати, потерянный и разбитый, а я хочу бросить его. Он впервые поделился чем-то личным со мной, я не могу так поступить. Тем более, я сама не на шутку знаю, какого это — терять близкого человека. — Ты останешься со мной? — спросил он, отодвигаясь на другую сторону кровати, словно ожидая, что я сяду рядом. Его волосы растрепались, и некоторые пряди спадали на лицо, рубашка на нем промокла. Гарри встал с кровати, медленно приближаясь ко мне. — Хорошо, — выдавив улыбку, ответила я, скидывая обувь. Я замерла на месте, не прекращая наблюдать за его действиями. Он коснулся моего запястья, поглаживая нежными круговыми движениями. Я вздохнула и оттолкнула его. Он надулся от моего жеста, я же потянулась за своими ключами. Я удивилась, когда его холодная рука коснулась моего запястья. Я повернулась, чтобы посмотреть на него. Он дьявольски ухмыльнулся. — Белла, я так устал, — промычал он, вздыхая. — Идём спать, и я не буду тебя трогать. Обещаю, — поддразнил он меня и потянул обратно на матрац. Я хихикнула, ощущая, что он опять прижал меня к себе. Волосы рассыпались по подушкам, а я терпеливо ждала, пока он выскажет все, что было у него на уме. Его большие руки пробежались вниз по моему запястью. Отвернувшись от него, я легла на бок, уставившись на серую стену. Думаю, он не в состоянии говорить. Гарри встал с кровати, снял рубашку и снова завалился возле меня. Я могу ощутить его тяжелое дыхание рядом. Подушка пахла его манящим ароматом. В комнате царила тишина, слышно было лишь громкое клацание капель дождя об окна. Я боролась с желанием повернуться, чтобы взглянуть на Гарри, и проиграла. Его полусонные глаза с поволокой смотрели на меня, словно читая в моих глазах книгу. Книгу, которую я активно скрываю. — Можно я поцелую тебя? — шепчет он в унисон с дождем. Чуть приподнимаюсь на локтях, приближаясь к парню ближе и ближе, медленно, по миллиметру. Когда запах мяты резко ударят в нос, замираю, в ожидании. Зелёные глаза горят даже в темноте. И именно они вселяют уверенности прильнуть к мокрой груди, оставив легкий поцелуй на пухлых губах, отдающих терпким, но приятным вкусом алкоголя. — Спокойной ночи, Изи, — промычал он, проваливаясь в сон. Дыхание сбилось от ощущения его большого пальца на моем бедре. Я заснула, осознавая, что не могу больше ненавидеть его.

***

Что-то сжало меня между собой, отчего я резко проснулась, пытаясь пошевелиться. Гарри мирно посапывал рядом со мной, держа меня в крепких объятиях. Окинув комнату, я заметила телефон лежащий на тумбочке, еле как достав его, я проверила время. «7АМ», черт. Я вспомнила о Томасе и Зейне, которые уснули у меня в квартире. Если Зейн уже встал, то наверняка ищет меня… или свои ключи, но раз на телефоне нет ни одного пропущенного, он ещё не встал. Мое внимание снова привлёк спящий рядом парень. Его голая грудь поднималась и отпускалась, он уткнулся носом в мою спину, обнимая руками с двух сторон. Боюсь признаться, но эта ночь действительно была одной из лучших. Я ощущала себя в полной безопасности рядом с ним, он не приставал и мирно себя вёл. А его попытка поцеловать меня, разумеется, была лишь «пьяной». Отодвинув его от себя, я встала с кровати, захватила ключи и телефон. Мои ноги коснулись ледяного паркета, я поспешно натянула кроссовки. После чего, в последний раз взглянула на Гарри и вышла из квартиры. Мою голову не покидали мысли о вчерашней ночи. Гарри был невероятно уязвим и мягок, я даже и представить себе не могла, что он способен быть таким. Я могу сказать ещё много чего, но одно знаю наверняка, теперь я не боюсь Гарри Стайлса.

***

Отперев дверь, я толкнула ее ногой, чтобы та поддалась. В квартире царила тишина, Томас все ещё спал на диване в позе «морской звезды», а вот Зейна на месте не было. Закинув ключи обратно в куртку Зейна, я прошла на кухню, пытаясь найти парня. — Белла? — позвал Зейн, обернувшись, я встретилась с ним взглядами. — Где ты была? — спросил он, подходя ближе ко мне. — Ходила счета оплатить, — соврала я, стараясь скрыть румянец, появившийся от ночи с Гарри, от ночи, проведённой с ним. — Понятно. — Томас спит, — я бросила взгляд на брата, спящего на диване. — В квартире холодно, — заметила я, потирая локти. Я словно пыталась сказать ещё что-то, чтобы скрыть отсутствие желания говорить с ним. — Чья это куртка? — спросил Зейн, касаясь моего плеча. Это куртка Гарри.