Sincerely, me

Разлепляю глаза в попытках увидеть, где я нахожусь. Падать в обморок — это одно из моих увлечений. Делаю это слишком часто. — Белла? — чувствую, как мне в плечо врезается палец Гарри. Смотрю на него в полусонном состоянии, пытаясь восстановить отрывки произошедшего. Хочу ответить парню, но рот будто заклеен. Он смотрит на меня, ожидая ответа, а я все молчу и молчу. Оглядываю помещение и понимаю, что всё ещё нахожусь в подвале, сидя на злосчастном стуле. Неприятная дрожь, больше похожая на озноб, пробегается по телу, от чего я слегка жмурюсь. Ощущаю себя «уже убитой», ведь сижу на том же месте, что и та девушка в видео. Сжимаю железную сидушку под собой. Затем, набрав воздуха, выдаю: — Гарри? — спрашиваю я, наконец открывая рот. Руки так сильно затекли. Дергаю ими в разные стороны, пытаясь разогнать кровь по венам. Поначалу я даже подумала, что он меня связал. — Я думал, что ты того… откинулась от страха, — бормочет он, посмеиваясь. Хотя, в глазах я замечаю бегающих чертиков. Он нервничает. — Ты мне противен. — шиплю, вставая со стула. Чуть пошатываюсь, но ходить могу. У меня голова будто отключилась, её положили на самую высокую полку шкафа, и я не в состоянии её достать. Тотальная апатия просто накрыла с головой, не позволяя мне здраво мыслить. Я бы давно сбежала, ударила его, испугалась, но вместо этого, как зомби, стою посреди каморки, оглядываясь по сторонам. Устремляю взгляд на стул и веревку, валяющуюся где-то позади, и невольно восстанавливаю в памяти каморку, что видела в видео. Снова дрожь, снова страшно. — Открой дверцу, — продолжаю давить я, указывая на маленький проход в стене, откуда я по, всей видимости, и скатилась. Эта дверь, высотой не больше полтора метра, окрашена в серый бетонный оттенок, что позволяет ей слиться со стенами, создавая впечатление, словно отсюда нет выхода. Но я то знаю, что он есть. — Да что с тобой? — Гарри соблюдает спокойствие. Он берет меня за руку, но я резко выдергиваю её. — Ты… — «убил тут девушку» так и рвётся из меня, но я вовремя останавливаюсь, вспоминая о том, что скрыла от него тот факт, что давно держу копию того видео у себя на жёстком диске. Смеряю его злым взглядом, полным раздражения и неприязни. Он мог бы вынудить из меня информацию, ведь соглашусь, что выгляжу подозрительно. Но у меня есть железное алиби — я зла на него. Ведь это Гарри запихал меня в шкаф, Гарри психанул на меня, вынудив прийти сюда. Я ничего не знаю и ни к чему не причастна. И да, у меня нет сохранённого видео на жестком диске, о чем вы говорите? Смотрю на него и понимаю, что он меня ужасно раздражает. Каким образом человек, которого иногда ты так рьяно желаешь увидеть, порой бесит так, что хочется стереть его с лица земли и забыть, как страшный сон? — Ты злишься на меня? — спрашивает он, скрывая неподдельный интерес за пеленой безразличия. Замечаю лёгкую мимическую дрожь на его лбу. Он очень сосредоточен. Пытается понять, обладаю ли я ещё какой-либо информацией. Поначалу я думала, что Гарри слегка расстроен, что я свалилась сюда, и сожалеет, но в его голосе прорезалась нотка раздражения. К чему бы это? Разве я запихала его в шкаф, позволив свалиться в какой-то тайный подвал? — Да… Из-за тебя я попала сюда и снова потеряла сознание, — шиплю. — Как в подростковой книжке, черт возьми! Ты мне противен, выпусти немедленно, ни то я позвоню в полицию, Стайлс. И я не шучу. Его лицо остаётся непоколебимым. Гарри внимательно слушает меня, лишь иногда кивая. Зеленые изумруды с ухищрением смотрят на меня. Он слегка щурится, что делает, когда бывает зол. — Хм, ну, продолжай. — Я всё сказала. — Давай, я слушаю! — повышает голос он, слегка толкая меня в плечо, — жест не из приятных. — Я же говорю, что всё… — Я хочу знать больше! — почти кричит он, толкая меня назад, от чего я чуть ли не падаю вместе со стулом. Смотрю на него удивлённо, пытаясь понять, куда пропал милый Гарри, с которым мы чудно поедали кислых человечков. — Мне нечего сказать, — пожимаю плечами, потирая руки друг о друга от пронзающего холода. — Ты уверенна? — Да, блять! — повышаю на него голос, ощущая неприятный ком в горле. Я очень хочу пить. И он меня изрядно достал, можно его убрать? Между нами повисла неприятная, такая томная и темная пауза, действующая на нервы. Я сейчас зла, как никогда. Правда, никак не могу понять из-за чего. Опускаю глаза вниз, рассматривая кроссовки, что подарил Гарри, и улыбаюсь про себя. «Такая странная ситуация не может испортить всё, что было между нами. Это просто надо переждать»,  — думаю я, как всегда, чудовищно ошибаясь… — Теперь слушай меня, Изабелла Мария Кляйн, — он толкает меня, от чего я падаю обратно на стул. Гарри выглядит устрашающе, да и тон у него не самый мягкий, но апатия всё ещё беспрекословно действует на меня, как успокоительное, поэтому я внимательно его слушаю. — Я тебя, детка, знаю, как облупленную. Ты бы не стала мне истерик закатывать, — он указывает рукой в сторону, где я стояла пару минут назад. — Белла, ты ведь умней. Ты всегда была на шаг впереди своих сверстниц, я прав? Продолжаю пялиться на него, ощущая жуткую дрожь, пробирающую до кончиков пальцев. Он не может снова уничтожить меня. Я просто не могу позволить ему это сделать! Разве мы ценим друг друга? Нет, определенно нет. Будь он хоть капельку заботливым, не стал бы доводить меня до приступа каждый раз, когда ему это нужно. Мы не должны цепляться за людей, что разрушают нас. Тем более, привязываться. Гарри оперся руками по обе стороны от меня, сосредотачивая всё внимание на мне. Я, находясь ниже, могу ощутить его тяжёлое дыхание, слегка прерывистое. Моя мама так дышит. После смерти отца ее преследовали бесконечные кошмары, приходящие ей во снах. Неужели Стайлса тоже преследует «Чёрный человек»? — Ничего я не делала. — Не строй из себя дурочку, Белла, — говорит Гарри, сменяя грубый тон на более мягкий. Гарри — психолог. Он может этого и не знает. В некоторых людях это просто заложено — чувствовать других, понимать с полуслова. Всегда действовать правильно, чтобы влиять на других психогенно. — Ты знаешь что-то, я прав? — Знаю что? — сердце подпрыгивает, ударяется о стенки организма и возвращается на место в прежнем ритме. Кровь разгоняется по венам, насыщая мозг. Я снова мыслю четко. Сидеть напротив возможного убийцы и строить из себя даму бесстрашную — крайне рисковый ход. Но раз уж мы начали играть по таким правилам, то и останавливаться смысла нет. Игра ещё не закончена. Козыри остались в колоде. — У меня ничего… ничего нет… о чем ты? — продолжаю врать я. На самом деле, я и правда ничего не знаю. Только о видео. И то, оно кажется мне подставным. Не понимаю, к чему он клонит. Связано ли это каким-либо образом с его работой и людьми, что приходили? Мозги словно сейчас взорвутся! Они переполнены информацией. — Не пудри мне голову! — неожиданно вскрикивает он, ударяя руками о подлокотники стула, от чего они с треском ломаются, падают на пол, при этом издавая отвратительный скрип. Ударяюсь об пол, но совсем не ощущаю боли, ведь нахожусь в полном ужасе от агрессивности Гарри. Цепляясь за последний шанс остаться невредимой, отползаю от него на безопасное расстояние. Сердце бьется, как бешеное, будто сейчас выскочит. — Гарри, успокойся! Я ничего не знаю, — кричу в попытках успокоить парня, он лишь продолжает стоять на том же месте почти в метре от меня и яростно бить руками о стены. Я сейчас умру от страха. Мой вопль на него не действует, он продолжает буйствовать. Хватает меня за руку и яростно сжимает её, от чего немой крик срывается с моих уст. «Мечтаю закрыть глаза и уснуть». — Отпусти, мне больно! — чувствую, как тяжёлые слёзы скатываются по щекам, обжигая. Такое чувство, что после них на коже останутся ожоги. — Я так и знал, так и знал! — продолжил он, теперь хватая меня за вторую руку. Резко дёрнув меня на себя и поставив на ноги, Гарри прижал меня к холодной стене, что жутко отдаёт сыростью. Слегка морщусь и дёргаюсь, но затем застываю. Чувствую яркую вспышку боли, кажется, я ударилась чем-то о стену, но сейчас совсем не в состоянии понять, чем именно. Гарри смотрит на меня так же, как смотрел в первый день нашей встречи у дома. Тёмные, почти болотного цвета глаза изучают меня в деталях. Брови сведены в одну сплошную линию. Я могу заметить, как быстро мечутся его зрачки. Сколько информации он обрабатывает в голове… — Ты человек Джаавада, я прав? — рычит он, ещё сильнее прижимая меня к стене. — Что? Кого? — вспоминаю имя мужчины, что только что был у Гарри в гостях. Кажется, его босс. — Урод, — шипит парень, устремляя взгляд куда-то в пустоту. — Знаешь, а я ведь тебе поверил, потаскушка несчастная! — он ещё сильнее сжимает мои руки, от чего я истошно кричу, дергаясь. — Гарри, пожалуйста, я не понимаю, о чем ты! — его лицо искажается в надменной ухмылке, почти смеясь, он выплевывает: — Хотя бы сейчас не ври мне, сохрани хоть чуточку гордости, — с этими словами он отбрасывает мои руки, отходя почти на метр. Я пялюсь на его спину, что вздымается от тяжелого дыхания. И сама пытаюсь отдышаться. — Уходи. — Что? — удивлённо спрашиваю я, подходя к парню чуть ближе, попутно стирая слезы. — Гарри, ты можешь рассказать мне. — зачем-то настаиваю я, кладя руку парню на плечо. Он дёргается, резко оборачиваясь на меня. Его лицо искажается, напоминая мне грустную мультяшную мордашку. — Зачем? Вы оба хотите разрушить меня до конца. — почти шёпотом говорит он. — Сначала моя мать, теперь ты… это садизм чистой воды. А ты казалась мне искренней, Белла. Я даже поверил в историю о смерти твоего отца… и правда сожалел. — Это правда! Я не понимаю, о чем ты говоришь… выслушай меня! — бросаюсь ему на плечи, пытаясь взять его лицо в свои руки и успокоить парня, но у меня не выходит, и он с новой силой отталкивает меня от себя. — Уходи, блять! И благослови господа, что я тебя не убил! — кричит он, толкая меня в очередной раз. Падаю на колени, еле сдерживая слезы. Он в последний раз смотрит на меня снизу вверх перед тем, как схватить за шиворот и вышвырнуть на улицу.

***

Насилие — нечто разрушающее не только физическую близость, но и ментальную, почти недосягаемую связь между людьми. Это не так больно, если делают это люди чужие. И невыносимо, если кто-то близкий, родной совершает это непоправимое. Путь домой кажется мне сном. Я совершенно не в состоянии здраво мыслить, поэтому падаю на диван, пытаясь уснуть. Просто уснуть и не думать больше ни о чем. Не хочу вспоминать все ужасы, что произошли со мной. И тут вдруг осознаю, что не жалею себя, ни капельки. Меня чудовищно гложет чувство жалости к Гарри. Жалость — нечто совершенно мне несвойственное. Я не люблю жалеть людей, ведь это даёт им слабину. «Причину» быть подавленными. Мы — люди, наоборот должны максимально поддерживать друг друга, и не с жалостью, уж точно. Гарри Стайлс – заложник. Он давно заковал себя в цепи обещаний. Этот парень раздал честное слово слишком многим. Пообещал матери, что она выздоровеет, пообещал боссу, что будет усердно работать, пообещал отчиму, что изменится… и пообещал мне бросить меня, оставить навсегда, если всё разрушится. И вот сейчас, когда всё, кажется, кануло в небытие, я думаю, что не смогу уйти от него. Да, он причинил мне боль. Да, я не вскоре это забуду. Но я потеряла слишком многое ради него. Я настоящая мягкотелая девушка-дурочка, что влюбилась в красавчика парня с тьмой фобий, страхов и никому неизвестных тайн. Понимаю тот факт, что оказалась гораздо слабее, чем думала. Что провалилась под лёд и уже не пытаюсь биться об него, чтобы меня спасли, потому что смирилась, как слабый человек. И всё это из-за Гарри Стайлса, он превратил меня в создание без чести. Он, как наркотик, стал моей зависимостью, самой плешивой и грязной, самой настоящей и страстной. Я влюблена в свой страх — быть зависимой от чего-либо. Провожу аналогию с Томасом и его зависимостью к наркотикам и понимаю, что ничем не лучше его. Ведь сама сижу на наркотиках, каждый раз, видя Гарри, подсаживаюсь всё больше, падая в глубокую бездну, откуда нет выхода к свету… — Белла? — резко распахиваю глаза с ужасом. — Да? — зачем-то отвечаю я, сохраняя позицию на диване. Внимательно прислушиваюсь к голосу, чтобы понять, кто это. Маленькая надежда во мне горит: «Может это Гарри?». И тухнет, когда я понимаю, что это Зейн: — Всё в порядке? — встревоженно говорит он, переставая стучать. Кажется, он облокотился о дверь, я могу услышать стук железных пряжек о деревянную поверхность. — Я знаю, что мы давно не говорили… Просто, хотел убедиться, что у тебя всё в порядке. Всхлипываю, тихо подползая к двери, продолжая слушать его мелодичный голос. — Мне очень жаль, если виной тому я, — он ещё раз тихонько стучит в дверь, при этом не замолкая. Тянусь к ручке в попытках распахнуть дверь, сидя на полу. И у меня выходит. Зейн входит в квартиру, не сразу замечая меня, сидящую на полу в темной комнате. Он испуганно шарит рукой по стене, ища включатель. Когда в комнате загорается свет, я слегка жмурюсь, потирая глаза. — О, боже, что с тобой? — подрывается он, поднимая меня с пола. Только сейчас замечаю, что порвала школьную юбку. — Упала сильно, — вру, удивляясь быстроте своего воображения. Зейн усаживает меня на диван, стягивая кроссовки и отбрасывая их в сторону. — Так сильно? — удивлённо говорит он, укладывая меня на подушку. Я молчу, поэтому он продолжает: — Я увидел тебя поднимающуюся по лестнице, поэтому решил зайти. Не ожидал обнаружить тебя в таком виде… — Всё в порядке, — отвечаю ему, пытаясь вспомнить, как долго шла домой. Прошло не меньше двух часов, уж точно. На улице потемнело, точно ночь. Зейн помогает мне разрезать тонкие колготки, что уже наполовину порвались. Он часто смотрит мне в глаза, видно пытается понять, ощущаю ли я себя неловко. — У тебя сильные синяки, — говорит он, осматривая мое колено, что действительно разнесено в хлам! — У тебя есть пантенол или бинты? Мотаю головой в разные стороны, пытаясь вспомнить, где вообще лежит моя аптечка. Зейн недовольно косится на меня, видимо, также пытаясь вспомнить содержимое его коробочки. Раздаётся писк, похожий на звонок телефона. Зейн достаёт аппарат и, быстро пробегаясь глазами по сообщению, отбрасывает его на диван рядом со мной. Кошусь на включённый экран, замечая смс от его телефонного оператора. Кто-нибудь читает то, что они отправляют? — Ладно, я сбегаю в аптеку, а ты лежи, ладно? — говорит он, накидывая кожаную куртку. Зейн угрожает мне пальцем, вставая с пола. Учтиво ему киваю, зарываясь в мягкие пуховые подушки, тяжело вздыхая.

***

Кажется, я почти заснула, как меня из царства Морфея выдернул надоедливый звук телефона. Открываю глаза и замечаю новенький айфон Зейна, оставленный возле меня. Пытаюсь сфокусировать взгляд, дабы прочесть имя звонящего. И мое сердце подскакивает, когда я замечаю фотографию улыбающегося Стайлса. Мнусь ещё пару секунд перед тем, как нажать «Взять». — Зейн! Зейн! — истошно кричит Гарри, от чего я вздрагиваю, подскакивая с дивана. — На работе, в хранилище… тут пожар! Зейн, я не знаю, как выйти отсюда, — вопит он, почти останавливая мое сердце. Такое чувство, словно я выпала из этого мира, представляя картину, как Гарри задыхается в клубах дыма. — Г-гарри… — шепчу я, но кажется, он не слышит меня. — Приедь прошу…! — на этом разговор обрывается.

***

Вскакиваю с дивана, совсем позабыв о «ранениях», и судорожно ищу в галерее телефона фото, что запечатлела, когда без спроса взяла машину Зейна. Я сделала фотографию адреса его работы, ведь рассчитывала на то, что буду навещать его. Чего, разумеется, так и не произошло. Дрожащими пальцами нахожу заветное фото, выискивая строки адреса. Ньютон Драйв, 25. «Так это совсем близко» — вздыхаю, вспоминая дорогу до клуба «Каббана», откуда забирала Гарри пару месяцев назад. Хватаю деньги на такси и, позабыв о верхней одежде, вылетаю из квартиры. Нервно тычу на кнопку первого этажа в лифте, готовая выгонять всех, кто осмелится войти внутрь. На улице жуткий мороз. Начало декабря налицо, но я в попытках игнорировать жуткую дрожь, пробирающую всё тело, спешу к жёлтым машинам, одиноко ожидающим у дома. — Везите меня на Ньютон Драйв, 25! — почти выкрикиваю я, залетая в машину. Ошарашенный водитель, который, кажется, спал до моего прихода, взбудоражившись, развернулся, уставившись на меня: — Девушка, с вами всё в порядке? — сальные волосы мужчины переливаются в свете преломленной лампы машины. Смотрю на старого мужчину и ощущаю дикое желание заорать. — Гони! — продолжаю истерику я, хватаюсь за передние сидения руками так, что остаются вмятины от моих ногтей. Мужчина судорожно хватается за руль, и мы несёмся по мостовой. Он нервничает, а я не понимаю, что сейчас происходит, теряя рассудок. Мне нужно сохранять спокойствие, иначе я никак не смогу помочь Гарри. Что бы он не говорил, сейчас я ему нужна. Может быть, после этого мы больше никогда не заговорим, но я чувствую, что должна ему помочь, иначе никогда себе этого не прощу. Тем временем, мы проезжаем мост, объезжаем парк и заворачиваем за угол, останавливаясь у клуба. Я недоверчиво кошусь на водителя, готовая наорать на него, но он опережает меня и выдаёт: — Извините, я не могу проехать дальше, — смотрю на мужчину, пытаясь унять всю злость и ярость, что сейчас кипит во мне. — Вы, черт возьми, проедите туда! — всё-таки срываюсь на крик, указывая в сторону клуба, за которым расположено невысокое здание из совсем неприметного бордового кирпича. — Тут перекрыто, мисс, — кивает он. — Что значит перекрыто, блять?! — кричу на него, пробираясь вперёд, чуть ли не залезая на мужчину. Он в полном шоке наконец затыкается, скатываясь вниз по сиденью. Это позволило мне в чистом виде рассмотреть всё происходящее, и мое сердце замерло, когда я заприметила дым, страшный, тёмный дым, исходящий от здания. Толкаю водителя, уговаривая провести меня дальше, на что он выгоняет меня из машины, оставляя напротив клуба. Смотрю по сторонам, стараясь понять, что мне делать на этот раз! Первым в голову приходит обойти клуб и подойти ближе к зданию, как бы глупо и опасно это ни было.

***

Стараюсь разглядеть хоть что-то в клубах дыма, тщательно следя за дорогой, ведь в тумане так легко потеряться. Ступаю по неизвестному пути, ориентируясь исключительно на звуки сирен, раздающийся на улице. Смотрю в разбитое окно, замечая переливы ярко-красного оттенка на стенах — это скорая помощь. — Просим всех покинуть здание! — раздаётся оглушительный вой, от чего я жмурюсь в попытках унять и без того сильную головную боль. Продолжаю путь, расхаживая на первом этаже здания. Я не знаю, где именно находится хранилище, но судя по дыму и запаху, оно расположено на первом этаже. Мысли словно стёрлись, исчезли, покинули меня. Да, что угодно, кроме здравого смысла! Меня очень волнует Гарри и его состояние. Страх того, что он задохнулся или обгорел, буквально заполонил мою голову. Горло перехватывает от дыма, я кашляю, но всё равно продолжаю поиски в полнейшем тумане. Жизнь, как в слайд-шоу телефона, прокручивается перед глазами. Такое чувство, словно сейчас я нахожусь между двух миров, отчаянно пытаясь найти выход. Мне не страшно. Я отважный воин, способный найти выход на все проблемы. В пелене дыма различаю движущуюся фигуру человека, на что мгновенно замолкаю. Не дай Бог, меня сейчас отсюда вытворят! — Девушка? — мужчина громко кашляет, прикрывая тряпкой рот, из-за чего голос его кажется мне очень низким. Пячусь назад, наступая на разбросанные вещи, попадающиеся на пути. Наконец достигаю стены, упираясь о неё руками. Лёгкий слой пыли остаётся на подушечках пальцев, от чего их окутывает неприятная пелена грязи. Сердце подскакивает, когда фигура человека оказывается совсем близко. Зажмуриваю глаза, вдыхая. Затем снова вздыхаю, прижимая платок к лицу с большей силой. Сразу же жалею о том, что сделала. Горько закашливаюсь, от чего грудь мгновенно сводит, словно ограничили доступ к воздуху. — Девушка, что вы тут делаете? — наконец четко проговаривает мужчина, хватая меня за рукав школьной рубашки. Поднимаю на него глаза и даже в пелене тьмы различаю знакомые черты лица любимого человека. Зеленые изумруды Гарри смотрят прямо на меня в полном изумлении. — Белла? — он стягивает тряпку с лица, жмурясь от дыма, скопившегося в помещении. Я бросаю взгляд ему за спину, замечая, как с треском ломается очередное окно. Меня передёргивает, когда он грубо хватает меня за руку, сжимая плечо. — Ты живой, — сквозь слезы улыбаюсь я, не обращая внимания на проявление грубости. — Господи… Я думала, что потеряю тебя. — почти плачу, случайно роняя свой платок на пол. Но мне уже всё равно. Он здесь, и он дышит. Гарри с непониманием смотрит на меня, слегка ослабляя хватку. — Что? — спрашивает он, удивлённо рассматривая меня. Гарри тоже убрал платок с лица, словно тонкая ткань, спасающая нас от смерти, мешала двум душам чувствовать друг друга. Какой глупый поступок. — Так боялась, что ты задохнулся. — продолжаю мямлить, хватая его лицо в свои руки, нежно поглаживая запачканные золой щеки. — Ты… Зачем ты приехала? — Гарри в полном шоке смотрит на меня, медленно убирая мои руки от себя. — Я… — только начала я, когда поняла, что глаза парня стали медленно закрываться, а ноги обмякли под весом тела. — Нет, нет, Гарри! Парень падает на пол, от чего волна дыма расходится по периметру от него. «О боже» — проносится у меня в голове.