Sincerely, me

Конец декабря, десять дней спустя. Здесь тяжело, кажется, словно воздух сжался и стал крайне резким. Неуверенности прибавляется, когда я ловлю заинтересованные взгляды окружающих. Желание добежать до шкафчика и заточить себя внутри возрастает, но я лишь перевожу дыхание, продолжая путь, стремительно передвигая ногами. Когда Мэдисон оборачивается, довольная ухмылка пропадает с её лица, и через секунду она уже движется ко мне, я меняю траекторию и сворачиваю раньше, чем должна была. Но это единственный выход избежать долгих разглагольствований и сожалений, что несомненно польются из её рта. Я спешу к туалету, чтобы перевести дыхание. Смотрю в отражение в зеркале и ужасаюсь. Выгляжу я просто чудовищно: огромные синяки под глазами, растрепанные волосы. Мой вид в целом говорит и о моем внутреннем состоянии. Всю ночь я проворочалась, мне снился странный сон, словно я куда-то бегу. Несусь, сжимая в руке пистолет. Затем откуда невозьмись появился Гарри, он что-то громко кричал, но я словно была оглушена, потому что совсем его не слышала. Он тянул меня к себе, затем мы забежали в маленькое помещение… и я проснулась. — Привет, Белла, — поздоровалась Мэдисон, выходя из кабинки. Девушка одарила меня тёплой улыбкой, подходя к раковине. Она протянула руки, чтобы сполоснуть их водой, и моему взору представились несколько свежих царапин. Я промолчала по этому поводу, мало ли. Когда у меня была кошка, я тоже ходила вся покрытая кошачьими увечьями. — Привет, — ответила я, не отрывая взгляда от царапин на её руке. Они очень странной формы, словно кто-то очень сильно вцепился в девушку ногтями. — Что с твоей рукой? — рискнула я. — С парнем поссорилась, — мгновенно расстроилась рыжеволосая девушка. — Оказался нe таким хорошим, каким казался на первый взгляд. — Это тот самый, что был с тобой в кафе пару месяцев назад? — спросила я, вспоминая подозрительного парня в капюшоне, лица которого я так и не увидела. Но зовут его, кажется, Лиам. — М-м-м, да, тот самый, — она склонила голову на бок, потрепав тем самым длинные локоны. — Неудобно тогда вышло… в смысле, с Джексоном и тобой. Мне очень стыдно. Не стоило закатывать сцены в кофейнях. — Это было очень давно, — действительно, сколько месяцев назад это произошло? Столько всего переменилось. — И всё же. — Ничего. Я думаю, он это заслужил, — хмыкнула я, оперевшись о раковину. — Вы больше не общаетесь? — встряла она, удивленно смотря на меня своими огромными глазами. — Я думала, ты знаешь... — прошептала я, на что не получила никакой ответной реакции. Она не знает. Девушка замялась, видно, ей неловко. Это странно, ведь раньше она излучала дикую энергию и выглядела слегка устрашающе. Сейчас же она напоминает загнанную в угол кошку, так нервно дёргаются её руки. — Так ты поругалась с парнем? Он тебя бьет? — Нет, — коротко ответила она, резко встрепенувшись. Мэдисон схватила кожаную сумку и лихорадочно запихала туда шарф, что скрывал её шею. — Мэдисон? Это ненормально, понимаешь? — спохватилась я, нежно беря девушку за руку. Я вспомнила о том, как Гарри причинял мне боль своими грубыми и резкими движениями. Отчетливо помню, как ментально тяжело мне было в те моменты. Всей душой хотелось бы помочь ей. — Отпусти! Со мной всё в порядке, — прошипела она, сменяя веселый настрой на нечто неистово злое и агрессивное. — Я могу помочь, — шепчу я, внимательно вглядываясь в её глаза. — Мне приходилось проходить сквозь это… я могу поддержать. — Отвали, — она оттолкнула меня к зеркалу, вылетая из уборной. Я качнулась и сильно ударила зеркало позади. — Ау! — выплюнула я, осматривая повреждения. Тонкая струйка крови просочилась по руке. «Чертова Мэдисон» — подумала я, но после моментально передумала. Понимаю, что вмешиваться в личную жизнь неправильно, тем более я уже была замешана в их любовных треугольниках, сейчас же не хочу повторять того же, но смотря на её повреждения, я вспоминаю, как тяжко было мне, и как сильно я нуждалась в помощи. Мне хочется поддержать её, но и быть навязчивой я не располагаю. Обработав рану у медика, я поспешила на урок, будучи уже опоздавшей. Я давно не была в школе. Эти несколько недель я считалась больной, поэтому профессора не докучают. Но на лекции мистера Грина я ходить обещала, поэтому прямиком туда и мчусь. Застыв у двери, я долго думала, как стоит поступить. Ворваться и сесть на место, как победитель, либо войти и извиниться перед Честером. Наша последняя встреча была просто кошмарной. Я накричала на него и обвинила в домогательстве. И все из-за Гарри, конечно. Моя рука потянулась к холодной ручке, но резко затормозила, когда я услышала знакомый голос. Повернувшись, я заметила Честера, что, запыхавшись, спешил в кабинет. Увидев меня, он чуть улыбнулся. Я помогла ему, взяв с рук легкий ноутбук. — Привет, Белла. Давно не виделись, где пропадала? — спросил мужчина, внимательно смотря на меня. — Ездила домой, — ответила я, стараясь скрыть смущение. — Ясно. Рад тебя видеть, — улыбнулся он перед тем, как загнать меня в кабинет. Я кинула на него многозначительный взгляд, когда мы вошли в аудиторию. Ученики подозрительно посмотрели на нас, но я постаралась не обращать на это внимания и спокойно прошла к парте. Урок прошёл быстро, я внимательно слушала профессора и максимально сосредотачивала внимание на теме. Я не представляю, как сдам финальные экзамены, что закроют семестр, потому что пропустила очень много материала. Мне бы хотелось расслабиться… Честер постоянно кидает на меня заинтересованные взгляды, от чего мне становится до тошноты неловко, но я активно это скрываю. Когда же финальный аккорд звенит, я выхожу из кабинета, попутно пытаясь запихнуть учебник в сумку. — Ты ещё придёшь? — спрашивает Грин, догоняя меня в коридоре. В этот раз сцену устроить не получится, уж больно людей много. — Думаю, да, — ответила я, стараясь не смотреть учителю в глаза. — Если тебе нужна помощь или поддержка, то я всегда могу помочь. — Супермен что ли? — усмехнулась я, удивляясь тому, как все отчаянно стараются меня «спасти», «поддержать и «помочь». — Нет, просто говорю, — слегка обижается он. Мимо проходящие ученики кидают странные взгляды на нас, из-за чего я чуть отодвигаюсь от Честера. Мне не нужны дурные слухи о том, что бедная Белла отчаянно ищет себе парня, да настолько, что готова замутить с учителем! — Слушайте, я вас не понимаю! — неожиданно возмутилась я, останавливаясь. — Какое вам до меня дело? Что вы докопались то? Помогите кому-нибудь другому. Например, Мэдисон! — я указываю на девушку, что нервно трясётся у шкафчика. Совсем не ожидала увидеть ее здесь, поэтому моментально приковала к ней своё внимание. — Я понимаю, что тебе тяжело. Поэтому хочу помочь, что непонятного? — спрашивает учитель, возмущённо смотря на меня. Он хочет продолжить свой монолог, но я тыкаю его в бок, чтобы он обратил внимание на девушку впереди. Мэдисон нервно схватилась за дверцу шкафа и скривилась в болезненной ухмылке, после чего моментально рухнула на землю. Мы, перепугавшись, подбежали к ней, стараясь привести девушку в порядок. Она с закрытыми глазами что-то невнятно пробормотала, чтобы расслышать, я чуть нагнулась к ней. Теплым воздухом, на последнем вздохе, она прошептала: — Зейн! — после чего отключилась, теряя сознание. Я же, скорей, потеряла рассудок.

***

Подскочив с места, я постаралась вспомнить то, что девушка проронила секундой назад. Зейн? Откуда она знает его? Наверняка, видела нас пару раз. И тут меня осенило. Я вспомнила её крайне странное поведение, когда она встретила меня по дороге в школу. Расспрашивала о Малике, задавала какие-то глупые вопросы, а затем, не получив должного ответа, развернулась и зашагала в другом направлении. Неужели он успел подомнуть под себя мою одноклассницу? Это странно и кажется мне безумным, но, по рассказам Гарри, этот чудак и не на такое способен. Я все ещё не уверена в том, с кем она была в кофейне тогда, когда я активно старалась наладить отношения с Джексоном. Честер и медики отнесли Мэдисон в актовый зал, где тихо, прохладно и много свободного места. Лазарет нашей школы прикрыли, когда Джексон попытался меня изнасиловать. Причины как таковой для этого не было, но это дело уже не мое. Закрыли, так закрыли. Я мирно сидела рядом с рыжеволосой девушкой, ожидая, когда она наконец придёт в себя. Тридцатилетний мужчина нетерпеливо стоял рядом, торопясь куда-то. Меня дико злила его тряска, поэтому я прямым текстом ему заявила, что и сама справлюсь с подругой. «Подругой», скажу ещё! — Ладно. Только будь осторожна, — говорит он напоследок, собирая бумаги, что разлетелись по полу. — Ты серьёзно? — спрашиваю я, удивляясь его страстному желанию помочь и спасти меня! Да что это такое, черт подери! — Нет, это была шутка, Изабелла. — кивнул он, надменно улыбнувшись. Через секунду его духом уже не веяло в затухлом актовом зале. Я смотрела на девушку напротив себя, которая спокойно лежит на диване. Она кажется очень умиротворённой во сне, если не считать резких криков, что вылетают из неё с периодичностью. Меня очень пугает её состояние, я бы сказала, что оно критическое. Мне хочется её поддержать, но если она снова ничего не расскажет, то я буду бессильна. Меня все ещё мучает вопрос о Зейне и его отношении к ней. Малик в роли темной лошадки пляшет в моих размышлениях. По словам Гарри, он вовсе не ангел и не тот, кому стоит верить. Но не могу я так стремительно выкинуть из жизни человека, что был со мной полгода. — Белла? — Мэдисон медленно открывает глаза, хлопая своими длинными ресницами. Рыжие волосы девушки сбились, превращаясь в, скорей, сено, нежели идеально уложенные волосы, какими они обычно и бывают. — Где мы? — Актовый зал. Не помнишь, как ты здесь плясала в прошлый раз? — рассмеялась я, вспоминая отчаянные попытки Мэдисон станцевать танец на День Благодарения. Но она не смеётся, лишь задумчиво смотрит куда-то. Меня очень напрягают её действия, но бросить её здесь одну я попросту не могу. Так бы наверняка сделал Зейн, сколько раз он оставлял меня с Гарри, когда я просила его это не делать? Не меньше миллиона уж точно. — Конечно помню, — сухо отвечает она, смотря куда-то в даль. — Я хочу кое-что у тебя спросить, Мэдисон, — говорю я, плавно подбираясь к главной теме. — О каком Зейне ты говорила? Я знаю, что ты знакома со студентами Бостонского университета. — Зейн, Зейн Малик, — её глаза находят мои. Она сосредоточена и очень серьёзна. — Мой бывший парень. — Парень?! — вскрикиваю я, затем накрываю ладонью рот. Я ожидала, что девушка смерит меня непонимающим взглядом, но она, наоборот, приняла мою руку в свою и задумчиво уставилась на меня. — Человек, желавший моей смерти. — Что? — у меня в голове ничего не укладывается. Какой Зейн? Почему Малик? Откуда она его знает? И почему они встречаются? — А как же Лиам? — спрашиваю я, вспоминая разговор, что подслушала в туалете. — Никакого Лиама и в помине нет. Я скрывала эти отношения, отношения с Зейном, я имею ввиду. — Зачем? — Ты не должна была знать, Гарри тоже не должен. Не говори ему, — шепчет она. Одинокая слеза скатывается по щеке девушки, затем она стягивает с себя кожаную куртку. Делает это мучительно медленно, оголяя плечи и руки. Когда Мэдисон остаётся в одной майке, я могу отчетливо рассмотреть множество порезов на ней. Вздох слетает с моих губ. — Это он сделал? — спрашиваю я, хватая девушку за плечо. Она в ужасном состоянии. — Да, — единственное, что ей удалось выдавить перед тем, как громко закричать и начать реветь. Дикая истерика — вот спутник молодой девушки, у которой навсегда останутся шрамы на теле. Когда Мэдисон успокаивается, я начинаю расспрашивать её о Зейне, о Гарри, обо всем. Оказывается, она давно в курсе всего, что происходит. Человек, знающий информацию, ходил так близко, а я и не заметила. — Откуда ты знаешь их? — спрашиваю я, задумчиво смотря на девушку. Мэдисон стирает слезы с глаз, оставляя чёрные разводы на коже от туши. — Белла, это контора. Я работаю с ними, на отца Зейна, — спокойно говорит она, внимательно следя за моей реакцией. — Когда ты сидела в шкафу, неужели ты не увидела рыжую копну волос? — Это была ты? Та секретарша?! — истерически вскричала я, вскакивая с дивана. У меня в голове ничего не укладывается. Я отчетливо помню девушку с рыжими волосами, что набрызгала отвратительных духов с ромашкой, от которых я расчихалась. Но неужели это она? Как она связана с ними? С Гарри и Зейном... с отцом Малика? Кто он? — Почему он сделал это? — я перевожу тему, кидая взгляд на искалеченные руки девушки. — Он думает, что вы с Гарри состоите в отношениях. — Ему какая разница? — вспыхиваю я, покрываясь краской. — Вообще, что за контора? На кого вы работаете? — я пытаюсь собрать пазл воедино, но у меня не выходит. — Белла, он злится. Он чертовски зол на тебя и Гарри, он подозревает, что между вами что-то есть. Вы ведёте опасную игру. Если Гарри хочет тебя сохранить, то у него плохо это выходит… — начинает она, но оглушительный грохот привлекает мое внимание. Я оборачиваюсь и замечаю высокую фигуру в проеме двери. — Изабелла! — грозный голос Гарри словно молоток по голове. Я дергаюсь и инстинктивно отодвигаюсь ближе к Мэдисон. У меня появился страх. После того, как Гарри нанёс мне урон в подвале его дома, я стала шарахаться от него каждый раз, когда голос его становится грубее и громче. Я никогда не отрицала того факта, что Гарри опасен и очень пугает порой. В нем есть что-то от серийных убийц, его энергетику можно ощутить за километр. Она неизбежна. — Изабелла, не слушай её, — он моментально оказывается рядом с нами. Его тяжелая рука ложится мне на плечо. Я удивленно смотрю на кудрявого парня. Он выглядит очень уставшим и растрепанным, но при этом сохраняет этот дикий ужас в уголках глаз. — О чем ты? — спрашиваю я, стараясь наконец разобраться в чертовщине, которая происходит вокруг. — Ты ни черта ей не рассказал, идиот! — завопила Мэдисон, вскакивая. Она выглядит разъярённой. Её огненно-рыжиe волосы ужасно растрёпаны, она впервые не похожа на модель с обложки журнала. — Я не обязан, — шипит парень, резко дёргая мое туловище на себя. Я ударяюсь о крепкую грудь и мне хочется закричать от боли, Гарри, сам того не понимая, сжал мою руку. — Гарри, отпусти! — шепчу я, стараясь хоть как-то привлечь его внимание. Но он слишком сосредоточен на бурном споре с рыжей. — Ты только вредишь ей! — Я сам знаю, что мне делать с моей девушкой, Морган. Не лезь не в своё дело! — «моей девушкой» эхом раздаётся в моей голове. Я стараюсь осознать, что он только что сказал, но не могу, ведь от ярости он ещё сильнее сжал мою кисть. — Отпусти! — молю я. — Ты делаешь ей больно! — шипит Мэдисон, дёргая меня на себя. — Ты опасен для неё, Гарри, как ты этого не понимаешь? — Почему вы распоряжаетесь мной так, будто я вещь? — не выдерживаю я, смотря на них обоих одновременно. Гарри и Мэдисон устало смотрят на меня. Я отчетливо ощущаю, что что-то происходит, и я единственная, кто ничего не знает. И это дико злит. — Мне нужно кое-что тебе рассказать, Белла, — начинает девушка, но Стайлс затыкает ей рот, отодвигая от меня. Он злобно смотрит на меня, будто я лезу не в своё дело. Но, черт подери, сейчас речь идёт как раз таки обо мне! — Я сам. — Отвали, идиот, — шипит Мэдисон, пихая Гарри. — Если ты не расскажешь ей, то расскажу я. Или ты все ещё трясёшься за свою задницу в конторе? — Не говори так. Пожалуйста, — выдавливает Гарри. Я удивленно смотрю на грубого парня и пытаюсь понять, какого черта он только что сказал? Мне кажется или рядом со мной существует отдельный мир, где существуют все, кроме меня? Почему я не в курсе? На самом деле, в такие моменты я чувствую себя убого. Я не достойна правды? — А как по-другому? — Иди трахайся с Зейном, Морган! Не трогай меня и Беллу, — шипит Гарри, словно защищая меня от рыжеволосой. Но что она сделала? Переспала с Маликом? ЧТО ПРОИСХОДИТ?! — Я всё тебе объясню, только не здесь, — шепчет парень, разворачивая меня к себе. В его глазах я нахожу уверенность и искренность, поэтому незамедлительно прижимаюсь к нему и пытаюсь восстановить учащенное дыхание. Мне интересно, как он узнал, что мы здесь? Кто-то ему сказал, или он обладает суперспобностью узнавать, где находятся нужные люди? — Идём, — Гарри сжимает меня за плечи и выводит из актового зала. Я кидаю последний взгляд на Мэдисон, что одиноко стоит у плешивого дивана и смотрит на нас. — Он не спасёт тебя. — говорит она, после чего двери громко захлопываются и тишина воцаряется в бесконечных коридорах старой школы. Каблуки Гарри громко цокают по мраморному полу, а мои ноги волочатся, как пакеты с мусором. Я ощущаю дикую усталость и хочу поскорее лечь спать, но мне страшно. Мне впервые страшно за свою жизнь, ведь я ничего не знаю. Я не знаю, куда замешана и что сделала не так, попав в подобную заваруху?

***

Когда мы едем в машине, Гарри выглядит очень сосредоточенным. Его глаза смотрят в одну точку, а на лбу проявились заломы. Он недоволен, зол, сам не зная на кого. Я не знаю, что происходит, и какая опасность мне грозит, но пока рядом Гарри, я ничего не боюсь. Возможно, это глупо так считать, но в нем я действительно нахожу опору и поддержку. Он никогда не делал мне добрых жестов, но я знаю, что в глубине грубости отчуждения он предубеждает себя. И это очень греет мою душу. — Гарри? Все нормально? — спрашиваю я, аккуратно касаясь его руки. Он яростно сжимает руль двумя руками. Гарри не смотрит на меня, но я ощущаю, как медленно он расслабляется, когда я беру его за одну руку и тяну к себе. Медленно переплетаю наши пальцы и тяжело выдыхаю, словно нахожу спокойствие в его прикосновениях. — Белла, мне так жаль, — шепчет он, и мне снова кажется, словно в уголках его глаз скапливаются слезы. Но когда он переводит взгляд на меня, я забываю о них. Он уверен и, кажется, через чур сосредоточен. — Расскажи мне, расскажи мне всё, — шепчу я, когда мы останавливаемся возле дома Гарри. На улице барабанит дождь вперемешку со снегом. Мы сидим в тёплом салоне автомобиля, от чего внутри разливается теплота. Я с Гарри, и он хочет спасти меня. — Ты ведь знаешь, что я работаю помимо учебы, — начинает он, на что я киваю. — Так вот это не подработка на одном из учреждений отчима, это контора Малика. — Зейна? — Его отца, — выдыхает он. — Ты видела его, ты должна вспомнить. Когда ты сидела в моем шкафу! Я стараюсь напрячь свой мозг, чтобы вспомнить хоть что-то. После нескольких недель у матери в Шеффилде моя жизнь разделилась на до и после, от чего я напрочь забыла обо всем, что было до этого. Но забыть грозный голос громадного мужчины, что пытался открыть шкаф — я не в силах. Разумеется, я помню его, но он ли это? — Да, это он, — словно отвечает на мой вопрос Стайлс, задумчиво смотря на меня в упор. — О боже… — Белла, они занимаются продажей девушек, и это, блять, совершенно нелегально! — шипит он, ударяя рукой по кожаной панели авто. Я испуганно смотрю на него, стараясь построить логическую цепочку у себя в голове. — Я работал на них… и ты их следующая цель, малышка, — шепчет он, когда голос его дрогнет. Он смотрит на меня так, будто я должна спасти его, будто я его щит. Гарри никогда не выглядел так беспомощно, как сейчас. Я не могу быть уверенной в этом, но, кажется, он ломается внутри, и это приносит мне боль. Я не в силах ему помочь, я не в силах его поддержать. — Гарри, как мне тебе помочь? — я начинаю суетиться, брать его за руки, стараюсь как-то привести в себя, но он отталкивает меня, возвращая на прежнее место. — Прекрати пытаться мне помочь, как ты не понимаешь? — почти кричит он. — Мы должны спасти тебя, а не меня! Я здесь не причём! Пойми наконец! — Я готова умереть, если с тобой все будет в порядке. — Белла, ты не умрешь. Ты будешь жить и страдать, каждый день будет казаться ужасом наяву и это будет длиться бесконечно. Каждый божий день ты будешь просыпаться и ненавидеть свою жизнь с новой силой. Это произойдёт, если я не спасу тебя, — я стараюсь сосредоточить своё внимание на парне напротив, чтобы хоть как-то поучаствовать в происходящем. — Если ты не боишься за себя, то ты идиотка, Белла Мари. — Как ты попал в эту контору? — с отвращением говорю я. — Это было до встречи с отчимом. Маме нужны были деньги на лечение, поэтому другого выхода не было. Это началось в конце школы и длилось до сих пор. Помнишь, я поджег здание? Я учтиво киваю. — Я пытался сжечь все бумаги, где хоть как-то прослеживается мое имя, потому что хотел уйти от них. Ради тебя, — Гарри смотрит на меня, стараясь найти поддержку, но я боюсь его. Боюсь правды. — Белла, мне поручили тебя. Ты моя цель. — Что? — мне хочется заплакать, прямо сейчас зарыдать, как маленький ребёнок. Я боюсь его, боюсь Зейна, боюсь грядущего. — Я запутался, детка, — вскипает он, хватаясь за волосы. — Блять! — Гарри ещё сильнее ударяет по панели авто, я отодвигаюсь от парня, стараясь сохранить спокойствие, когда внутри меня просыпается дикий страх. — Пожалуйста, не бойся меня... Я один из тех, кто хочет тебе помочь. — Я... как я могу тебе верить? Зачем ты скрывал это от меня? — всхлипываю я, стараясь удержать поток слез. Не могу поверить в то, что он обманывал меня. Неужели все эти чувства были ложью, все ради спасения собственной задницы? Я кладу руку на ручку авто, собираясь выйти из машины, но он блокирует двери и внимательно смотрит на меня, замолкая. В этот момент мне показалось, что вся жизнь пробежала перед глазами. — Просто поверь мне, я тебя прошу. И выслушай до конца, — наконец заключает он, успокаиваясь. — Уже месяц назад я должен был доставить тебя, но не смог. Я не ожидал, что влюблюсь, Изабелла. Ты, черт подери, изменила игру. И это хорошо, это замечательно, — говорит он, когда одинокая слеза скатывается по его щеке. Разбитое состояние парня читается по глазам. — Единственная проблема в том, что я могу потерять тебя. И будет ли смысл жить дальше? Если ты отвергнешь меня, то я не удивлюсь. Но сначала я должен вытащить тебя, ведь в этом виноват только я. — Я боюсь, — шепчу я, стараясь унять дрожь. — Я тоже. — Что нам делать? — Тебе — ничего. Я сам разберусь с этим дерьмом, — отвечает он, устало потирая виски. — Единственное, о чем я тебя прошу, так это ограничить какие-либо взаимодействия с Зейном. Он опасен. Я не знаю, какую игру он ведёт. — Что с ним не так? — я стараюсь вспомнить все детали, касающиеся Малика, но мне не удаётся от передоза информации. Я не могу собрать мысли в кучу. — Он сын Джаавада — это его отец, он заправляет всем. — Он... но он ведь директор академии, — щебечу я, вспоминая, как оформляла документы для подачи с Зейном. — Это ложь, Белла. Мы соврали, чтобы получить твои данные...это было нужно, чтобы после того, как продадим тебя, оформить твою пропажу так, будто это была несчастная смерть. Слова Гарри эхом отдаются у меня в голове. Я стараюсь сосредоточиться, но у меня не выходит. Реветь — не выход. Гарри и я в настоящей заднице, где выхода почти не видно. Как бы ужасно не звучала эта история, я верю ему, я верю Гарри. Он был со мной в трудные минуты, и я просто не могу разлюбить его по щелчку пальцев. Не понимаю, как это работает, но после его признания, я, кажется, люблю его ещё больше... — Но я сделаю все... — Заткнись, — я перелезаю к парню на сиденье, устраиваясь на коленях так, чтобы обоим было удобно. Гарри смотрит на меня удивленными глазами, на что я усмехаюсь. Неужели этот придурок думал, что так просто от меня отвяжется? — Ни черта не смешно, Белла. — Я не боюсь правды, милый, — моя рука убирает прядь его волос с лица. — Я спасла тебя, ты спасёшь меня. Все просто. — Прости меня, — тёплые руки парня ложатся мне на спину, от чего табун мурашек пробегается по телу. Я извиваюсь, словно змея. — Знаю, что этих слов слишком мало, чтобы объясниться перед тобой, но ты совсем недавно открыла мне глаза на мир. — Я и не обижалась, — мои губы находят его. Мы сливаемся в сладком поцелуе, после чего все кажется таким отдалённым, и проблемы становятся решаемыми. Когда мы вместе, мир отходит на второй план. — Я люблю тебя, — шепчет парень, от чего я резко дергаюсь. Разрываю объятья и ошарашено смотрю на парня. Кудрявый, так же как и я, в шоке. — Что? — Я люблю тебя. Мне не стыдно в этом признаться, потому что ты единственный источник жизни. — И я люблю тебя. — слеза катится по моей щеке, после чего Гарри осторожно её стирает. Он стягивает с меня кофту, предварительно поставив печку на всю мощность. Мы снова сливаемся в океане страсти и любви. Мы с Гарри два неидеальных человека. У нас нет ничего, чем мы могли бы гордиться. Но у нас есть любовь. Это не повод для гордости, а источник жизни. Мы питаем друг друга и я безмерно благодарна судьбе за этого человека. Понимаю, что он в шоке, что я простила его, что приняла его правду. Она кажется ему ужасной, но пока он рядом, я готова её принять. Потому что я люблю его, а он меня, и это останется неизменным, кто бы что не делал.