Sincerely, me

Есть минуты, в которые переживаешь сознанием гораздо более, чем в целые годы. Ф.М. Достоевский "Неточка Незванова"

Гарри берет меня за руку и тянет ближе к себе, чтобы заключить в тёплые объятья. Я не сопротивляюсь, наоборот, крепко обхватываю его руками, создавая своего рода замок и сцепляя руки за его поясницей. Он заглядывает в мои глаза, от чего мне хочется вспорхнуть к потолку. Руки парня находят мое лицо, и он слегка сдавливает мои щёки, заставляя меня рассмеяться. Улыбка озаряет его лицо, и сердце мое начинает таять, когда я понимаю, что он наконец забыл о проблемах, что его преследуют, и может отвлечься на нас и наши отношения. — Молодой человек, вы будете оплачивать или нет? — идиллию разрушает грузная женщина в красном фартуке с отделкой из дешёвого атласа по краям. Я хохочу, осознавая, что мы беспристрастно обнимались прямо на кассе кинотеатра, а эта дама терпеливо нас ждала. — Белла, не будешь брать «кислое мармеладное счастье»? — отвлёкся Гарри, внимательно заглядывая в мои глаза. Меня снова настигает хохот, но я все же плетусь к стойке с разного рода вкусностями и хватаю самую большую упаковку мармелада. — На этом все, — говорю я, кладя пачку мармелада рядом с остальной едой, которую мы выбирали предыдущие десять минут. Женщина устало вздыхает, но все же пробивает наши покупки и протягивает два билета на первый ряд. Когда мы подходим к залу, я пытаюсь активно снять кофту, замок которой наотрез не хочет расстёгиваться. — Ты точно-преточно замёрзнешь, — нудит Стайлс, протягивая мужчине, что принимает билеты, два чека. — Думаю, нет, — отвечаю я, наконец справляясь с кофтой. — Мне жарко. Я расстёгиваю школьную сумку и запихиваю туда надоедливую спортивную кофту, в которой бегала на физкультуре сегодня. Гарри бросает недовольный взгляд на лосины, в которых я осталась и отрицательно качает головой. Мне показалось, что он начнёт разглагольствовать прямо перед этим пареньком, но он дождался момента, когда мы зашли в кинотеатр, за что я мысленно его похвалила. Раньше Гарри был чертовски вспыльчивым и ругался с окружающими по любому поводу, сейчас же что-то в нем переменилось. Парень стал сдержанней, даже на мои выходки он часто закрывает глаза. — Что за одежда, Белла? — Спортивная, Гарри. — Неужели не было чего-то поприличней? — Ты забрал меня из школы... я была на физкультуре! — возмутилась я, вспоминая, как Гарри уговаривал учителя спортивной секции отпустить меня. Ему снова пришлось соврать, что он мой брат. Гарри недовольно прыснул, но все же закрыл глаза на данную ситуацию, и мы прошли глубже в зал. Я встала напротив ещё не включённого экрана, чтобы осмотреть зал. Внутри кроме нас и ещё парочки тинейджеров никого больше не было! Какого черта Гарри взял билеты на первый ряд? — Ты опять недовольна, — вздохнул Стайлс, приземляясь на кресло. — Зачем ты взял билеты на первый ряд? — я уселась рядом с Гарри, стараясь смягчить свой тон. Ребята позади что-то громко обсуждали, что дико раздражало. Почему меня все раздражает? Мы с Гарри поменялись ролями? — Потому что, когда начнётся сеанс, я покажу тебе кое-что интереснее, чем сидеть на последнем ряду и сосаться, — взгляд Гарри казался мне игривым, в глазах его словно скакали чертики. Он по-детски ждал чего-то, что не могло не позабавить и расслабить меня, поэтому я тихонько устроилась на плече у парня и стала ждать начала фильма. — Хотя если ты хочешь заняться обменом микробов способом поцелуев, мы можем пересесть. — Нет, — я пихнула парня в бок, смеясь. Мое тело и мозг стараются расслабить сознание, что сейчас на пределе. Я не понимаю, что происходит с моим организмом, у меня постоянные головные боли и тревожность, поэтому я отказываюсь ночевать с Гарри... ведь я просыпаюсь ночью от страха и ужасных снов, что преследуют меня. Когда свет в зале потух, и ребята, что сидят повыше, успокоились, я стала выжидать действий своего спутника. Гарри оглянулся по сторонам и стал медленно спускаться ниже и ниже, пока не оказался на полу. Я удивленно посмотрела на парня, пытаясь понять, что он делает. Он же пытаясь не рассмеяться, звал меня к себе. Долго уговаривать не пришлось, ведь я мигом скользнула вниз по сидению и оказалась на полу рядом с Гарри. — Что ты делаешь? — прошептала я, умиляясь тому, как Стайлс пытается подавить дикий хохот, что вырывается из него. Он накрывает рукой рот и содрогается в порывах смеха. — Что МЫ делаем, — поправляет он, наконец успокаиваясь. Гарри почти ложится на пол, упираясь спиной и головой о кресло, которое осталось позади. — Не грязно? — Знаешь, Белла Мари, — его зеленые глаза приковались ко мне, — замарать свои чертовы вещи от Ив Сан Лорана — это, пожалуй, последняя вещь, которая меня волнует. Я улыбаюсь ещё шире, мгновенно пристраиваясь возле Гарри. Чарующий аромат одеколона и мяты, который исходит от парня, дурманит, и мне хочется вдыхать и вдыхать его. Стайлс оставляет легкий поцелуй у меня на макушке, от чего я ощущаю себя маленькой девочкой у него в руках. — Я всегда буду тебя беречь, — шепчет он, поглаживая мое бедро. — Ты знаешь, что мы чокнутые? — смеюсь я, представляя, как мы выглядим со стороны. Два взрослых человека, развалившихся на полу первого ряда, в обнимку поедают аномальное количество еды. Хотя плевать я хотела. — Amantes sunt amentes. — Что это значит? — «Влюблённые-безумные», если перевести на твой язык... Представь, на латыни эти два слова отличаются всего одной буквой. — Я заглядываю в бездонные изумрудные глаза и в который раз осознаю, что медленно и бесповоротно влюбляюсь в них. — Ты удивительный, знал это? — спрашиваю я. — Лишь благодаря тебе. — Ну что за ерунда? — смеюсь я. — Ты сумела разглядеть это во мне... и лишь благодаря тебе я сам в это поверил.

***

— Белла Мари? — я оглядываюсь, чтобы понять, кто меня окликнул, но никого не нахожу. Меня трясёт, я не понимаю почему. Ноги идут дальше, тянут меня за собой. Я постоянно озираюсь по сторонам, словно убегаю от кого-то. Смотрю вперёд, но ничего и никого не различаю, лишь темноту. Жуткая, мерзкая дрожь... Мне кажется, что я никогда не найду выхода из бесконечности, из ничего. — Кто здесь? — вырывается у меня, когда передо мной неожиданно вырастает стена. Опираюсь о неё руками и оборачиваюсь, вглядываясь в кромешную тьму. Ладонями ощущаю, насколько холодна стена позади меня. Сглатываю от страха, все ещё стараясь держать себя в руках. Табун мурашек пробегается по телу, я чувствую, как стремительно нарастает тревога, но не успеваю я пискнуть, как замечаю высокого, крупного мужчину, что выходит из той самой тьмы. — Что вам нужно? — истерически кричу я, измотавшись. Мой взгляд не может сосредоточиться на виновнике ужаса, ведь я мотаю головой в разные стороны, пытаясь отогнать дурное видение от себя, но у меня все не выходит. — Ты. — отвечает он. Я поднимаю глаза, когда различаю в суровом голосе знакомые нотки, но понимаю, что лучше бы не делала этого, ведь позволила ему проникнуть в мое сознание... он движется, приближаясь все ближе и ближе... Я теряю рассудок. Я распахиваю глаза и подрываюсь с места. Попытки восстановить дыхание увенчиваются успехом, и я, оперевшись о согнувшиеся колени, перевожу дыхание. Затем оборачиваюсь и замечаю перед собой несколько ошарашенных пар глаз. Ребята-тинейджеры, что сидят на дальних рядах, и испуганный Гарри, который также, как и я перепугался и вскочил с места. — Белла? — он аккуратно берет меня за руку и когда понимает, что я адекватно реагирую на его прикосновения, прижимает меня к себе и волочет из зала. Того недолгого взгляда, что он бросил на меня, достаточно, чтобы понять весь испуг и шок, который он получил. Если у меня был приступ, то чего он так испугался? Ведь не первый раз он является свидетелем моей панической атаки. Когда мы выходим на свежий воздух, уже покинув кинозал, то в полнейшей тишине садимся в авто. Я неуверенно сжимаю в руках сумку, пока Гарри пристёгивает сиденье за меня. Дверь хлопает, и я терпеливо жду, когда парень приземлится на водительское сиденье, но он этого не делает. Высокая фигура опирается о капот машины, он стоит неподвижно, словно заворожённый. Если бы не серый, тусклый дым, что исходит от фигуры, я бы подумала, что он заледенел под проливным дождём. Мои губы чертовски сухие, от чего дискомфорта лишь прибавляется. Я не понимаю, что произошло в кинотеатре, была ли это очередная атака? Или я просто заснула, и мне приснился страшный сон? Почему Гарри так странно реагирует на меня и произошедшее. Мне становится грустно и больно от того, что мой парень не способен поддержать меня в нужный момент. На что я надеялась, когда в очередной раз позволила ему быть рядом? Чем я руководствовалась? Самым правильным решением было остаться дома, в Шеффилде, и не ввязываться в это дерьмо. — Гарри? — я открываю окно и зову парня, но он не откликается, продолжает смотреть куда-то в даль, покуривая сигарету. Тогда я решаю выйти из машины и направляюсь к нему. Когда я подхожу к парню, он устало смотрит мне в глаза и жалобно кривит губы. — Прости, — единственное, что слетает с его губ. — Прощаю, но за что именно? — За то, что я такой дурак, Белла, — дождь продолжает лить без передыху. Я стою в одной футболке, уже полностью залитая водой, даже не надеюсь на то, что Гарри протянет мне свой тренч или усадит в машину. Нет. Гарри Стайлс не такой, он сделан из другого теста. — Я устала тебя прощать, устала слушать твои вечные извинения и то, как ты критикуешь себя, — говорю я, стараясь ограничить количество воды, что попадает мне в рот. — Я люблю тебя! — выкрикнула я, осматриваясь по сторонам. — Я говорила тебе это множество раз, а это значит лишь одно — ты нужен мне, я принимаю тебя таким! Прекрати это! — Прости, что я так холоден и не могу помочь тебе тогда, когда ты, блять, в этом нуждаешься! — завыл он, выбрасывая сигарету куда-то в даль. Он скидывает капюшон, позволяя дождю намочить его воздушные кудри. — Я не хочу делать тебе больно, но никак не могу отпустить, ведь люблю. — И не надо, — хнычу я, ощущая, как меня пробирает дрожь от холода. — Я растерялся, когда тебя настиг этот приступ в кино... Я-я-я не знал, что сделать, — в глазах парня я спокойно прочитала ужас и страх. Мне захотелось завернуть его в тёплый плед и прижать к себе, чтобы подарить всю ту любовь, что я чувствую к нему. — Представил, как они забирают тебя у меня... и как я бессильно стою где-то вдалеке, не в силах помочь. Я чувствую себя слабым и никчёмным от того, что могу не суметь спасти тебя. — Прекрати, — говорю я, стараясь успокоить парня, на которого навалилось слишком многое в одно время. Мне бы так хотелось разделить с ним ношу, которую он принял на себя. — И я ненавижу себя за то, что говорю это тебе. Гарри подходит ко мне вплотную, полностью промокший, со слезами на глазах, что перемешались с ледяным дождём на лице, он берет меня за руку и шепчет: — Поцелуй меня, Изабелла Мария... Я без раздумий кидаюсь парню в объятья, стараясь вложить в свой неумелый поцелуй всю ту страсть, что он порождает во мне, всю ту всепоглощающую любовь, что живет во мне лишь благодаря ему. Как объяснить человеку, что любишь его полностью. За все, что есть в нем. За недостатки, за грехи... за ту взаимную любовь, что чувствуешь душой? — Как ты не понимаешь, что Гарри Стайлс, кто оставляет записки у кровати утром, кто покупает долбанный кислый мармелад — именно тот, кто нужен мне, — я беру лицо парня тонкими пальцами и игриво улыбаюсь. — Я люблю тебя. Мне больно от того, что он ломается. Но также я бесконечно счастлива, что он делится со мной тем, что у него на душе. Я понимаю, последнее время он стал крайне эмоционален и уязвим, именно поэтому и боится, что не сможет сберечь меня... Но есть одна простая истина в наших отношениях, которую он пока не постиг. Лишь вдвоём мы сможем победить невзгоды, что нас поджидают. Когда-нибудь, сидя в скрипучих креслах, с седыми волосами, он это поймёт. Но пройдёт много времени...