Всё может быть

Спали мы недолго. Допоздна смотрели фильмы, не заметили как уснули, телевизор и работал все ночь. Когда я открыла глаза, ничего кроме ломки тела не ощущала. На диване пипец не удобно спать сидя, да ещё и когда на тебе лежит 45 — килограммовый груз. Я скинула Мел с себя и потрясла за руку мол «Вставай давай». Она проснулась и потерла глаза. — С добрым утром, — сонно сказала она, и мы встали с дивана. На часах было 6:45, я направлялась в ванную, потому что ужасно хотелось умыться. Принимать душ мне было лень, все равно сегодня никуда не собираюсь. В ванной я почистила зубы и смыла косметику, которую не смыла вчера. Выйдя из ванной, я переоделась в другую одежду, потому что старая ужасно смялась и была грязной. Я пошла на кухню, там же шла Мел, скорее всего в ванную. — Гвен, я в душ! — объявила она и закрыла дверь ванной. Я ничего не ответила, я выключила телевизор в гостиной и включила на кухне. По телевизору шли мультики, потому что сейчас 6:53, а в семь утра обычно показывают новости. Я решила приготовить фруктовый салат, состоящий из яблок, мандаринов, бананов и черники. Пока готовила, я попутно смотрела мультик «Финес и Ферб» и в моей голове сразу всплыли воспоминания с курорта, где мы с Алексом бесились под этот мультик. Я улыбалась, пока думала, и приготовив салат, я поставила его на стол. Когда я села, прозвучала музыка, сообщающая о начале новостей. Я включила немного погромче и начала потихоньку есть салат. Ведущий начал говорить: — Здравствуйте, дорогие зрители канала NRK. С вами ведущий Маркус Лонкурт, и у нас для вас экстренные и печальные новости, — я навострила уши — когда ведущий говорит «у нас для вас экстренные и печальные новости» значит случилось убийство, авария или теракт, — сегодня приблизительно в 6 утра на улице Тверпена произошла тяжелейшая авария, — на экране появились жуткие обломки чёрного джипа и большого длинного грузовика, и мне стало очень жаль водителей. — Водитель грузовика ехал и видимо, не справился с управился с управлением — он выехал на встречную полосу, где в этот момент ехал чёрный джип. Водителем этого джипа был известный певец Александр Рыбак, — от услышанной новости я выплюнула все, что только что положила в рот и подняла уже наполняющиеся слезами глаза вверх. — Водитель, который вёл грузовик, умер, так как когда произошло столкновение, он вылетел из грузовика на землю и при столкновении грузовик упал боком прямо на мужчину, — появились кадры, где спасатели достают мёртвое тело мужчины из-под грузовика, и я прижал ладони к лицу, — ужасная смерть. Александр Рыбак, водитель джипа, выжил, но находится в тяжелейшем состоянии. Как говорили спасатели, удар пришёл на левую сторону, а Александр сидел за правой и ему удалось выжить. Но сейчас у него ужасные травмы, с многочисленными переломами и без сознания его доставили в ближайшую больницу, — я уже вовсю ревела, прижимая ладони к лицу, смотря на кадры, где моего дорогого парня вытаскивают из разбитой вдребезги машины. — Сейчас, как нам известно, Александр находится на операции, и никто не знает, смогут ли врачи оставить Александра в этом мире. Я быстро, не сообщая Мелиссе, схватила сумку и рванула в прихожую, оделась за тридцать секунд и вылетела из квартиры со скоростью пули. Слёзы лились сами собой, и когда я посмотрела на себя через телефон, я ужаснулась. Из-за слёз я выглядела просто ужасно, вот бы никого не встретить. К счастью, по дороге к машине я никого не встретила, я быстро залезла в машину и завела её. Я быстро выехала на дорогу, разгоняясь на 80 километров в час. Мне было плевать, что мне выпишут штраф за превышение скорости. Дорогой мне человек при смерти, и мне нужно быть рядом с ним. Эта больница, как назло, была в фиговой туче времени от меня, и ехала я долго, несмотря на большую скорость. Я проезжала на красный уже два раза, и в меня саму чуть не врезался грузовик. Я неслась так быстро, я аж стала бояться, как бы самой не отправится на тот свет. Подъехав к больнице, я быстро выскочила и заблокировала машину. Я бежала что есть сил ко входу, и ёлки-палки. Там стояло куча людей — журналистов. Когда я побежала ближе, один мужчина узнал меня, и крикнул моё имя и стоящие рядом посмотрели на меня. Этого мне ещё не хватало. — Пропустите! — крикнула я, расталкивая стоящих спереди. — Нет! — крикнув ответила я, когда одна женщина стала мне что-то говорить. Я наконец пробилась вовнутрь больницы, подбежала к ресепшену, где сидела старенькая женщина, что-то печатавшая на компьютере. — Александр Рыбак, где он??! — хлопнув по столик перед ней крикнула я, и женщина подскочила. — Вы кто? — обеспокоенно спросила она. — Его девушка, скажите мне, пожалуйста, где он??! — захлебываясь в собственных слезах, кричала я. — Он на операции уже полтора часа, вас не пустят… — смотря на мой уничтожающий взгляд, она показала на конец коридора и я рванула туда. Когда я прибежала туда, я дала волю слезам. Я присела на лавочку, прикрыв лицо руками, плакала. — Тебя зовут Гвенделин? Этот вопрос прозвучал прямо около моего левого уха, я подскочила и посмотрела влево. На меня смотрела женщина средних лет, тоже лицо в слезах, отчаявшиеся глаза, измотанный вид. Когда я только сюда прибежала, я её почему-то не заметила. Рядом с ней ещё сидел мужчина того же возраста, обнимавший её за плечи. — Да. Женщина вздохнула, посмотрела на меня жалобными глазами и добавила: — Я Наталья, мама Саши, — сказала она. — Саша много про тебя рассказывал. Не так я представляла знакомство с его родителями. — Меня зовут Игорь, я отец Саши, — подал голос мужчина и я ему кивнула. Мы сидели молча, я лишь всхлипывала и держалась, чтобы снова не расплакаться. Дверь рядом со мной открылась. Оттуда сначала вышли две медсестры, они оглянулись, и увидев нас, подошли, и одна из них произнесла: — Наталья? — обратилась она к маме Алекса. — Операция прошла успешно. У него сломана нога, три ребра и у него сотрясение мозга. Мы вытащили осколки стекла, но после них останутся шрамы, — при новости, что операция прошла успешно мы все выдохнули, — к нему уже можно зайти, потому что операция была завершена десять минут назад, и он уже проснулся от наркоза, но только потихонечку, и сначала родители, — она показала на Наталью и Игоря, показав жестом, что мне пока нельзя. Наталья и Игорь тихо вошли в палату, а я осталась сидеть на лавочке с облегчением, что он остался жив. От этого у меня даже выступили слезы, но я быстро вытерла их. Я ждала, как мне показалось, целую вечность, но прошло всего от силы три минуты, и когда дверь снова открылась, оттуда вышли Наталья и Игорь, жестом показывая, что мне можно заходить. Я быстро встала и очень тихо вошла в палату. Я шла к койке миллиметровыми шагами, боясь сделать что-нибудь не так. Когда я его увидела, перебинтованного, всего в синяках, на глазах снова выступили слезы, я подбежала к койке, и взяла его за руку. — Не плачь, — тихо сказал Алекс, — сейчас то все хорошо. Я смотрела на него, и мне хотелось реветь ещё больше. А если бы все было не так? Что бы стало со мной, с его родителями, если бы медсестра сказала бы не то что операция прошла успешно, а сообщила время смерти? От таких мыслей я ещё сильнее заплакала и сильнее взялась за его руку. Как мне хочется его сейчас обнять, но мне нельзя. — Как ты себя чувствуешь? — сквозь слезы спросила я, задавая тупой вопрос. — Нормально. Да не реви ты, — сказал он, когда при слове «Нормально» я заревела ещё сильнее, — я чувствую себя не очень, но жить-то буду. Я попыталась успокоиться, я взяла его лицо в свои руки и поцеловала его в лоб. Отпрянув, я вытирала слезы и в следующую секунду в палату вошла медсестра. — Мисс, уходите, ему нужно отдохнуть, — она жестом показала на дверь, и я последний разок посмотрев на Алекса, вышла из палаты.