Всё может быть

Вслед за мной вышла и медсестра. Я встала рядом с дверью, а медсестра уходила в другую часть коридора, но я окликнула ее: — Извините, можно спросить? — я подбежала к ней ближе. — Сколько ему здесь лежать? — спросила я, надеясь, чтобы его поскорее отпустили. — Недели две точно, — ответила она, остановившись, — если в эти две недели жизненные показатели не ухудшатся, то до Нового Года его точно выпишут, — она договорила и пошла дальше. Я вздохнула, и полезла в сумочку за телефоном, чтобы позвонить Мелиссе. Она, наверно, не поняла, куда я делась. Когда я его разблокировала, то увидела 11 пропущенных звонков! Я быстро набрала её, ожидая, как она начнёт на меня орать. Гудки прекратились, и я услышала: — Ты где? Уж больно спокойно она это сказала, и я ей ответила: — В больнице, — Мелисса вздохнула и сказала «Что ты там делаешь?» — открой новости. Она несколько секунд сначала копошилась, потом секунд тридцать молчала, а потом как воскрикнет: — Нифига себе! — она была в шоке.— И как он? — Нога, три ребра и сотрясение мозга, — ответила я, — ему тут две недели лежать. Она вздохнула и спросила, когда я приеду домой. — Я сейчас спрошу, когда к нему можно будет заходить, и приеду, — сказала я, направляясь обратно к ресепшену, — скоро буду. Я повесила трубку, и положила телефон в сумку. Подойдя обратно к ресепшену, я спросила: — Когда его можно будет навещать? — спросила я, с немного виноватым видом, ведь двадцать минут назад я накричала на эту женщину. — На сегодня три раза в день, — сказала она, — потом, когда ему станет лучше, можно хоть постоянно быть с ним, — договорила она и отвернулась. Я не хотела уходить от него, но сейчас к нему меня все равно не пустят, и я решила уехать домой, заехав по дороге за фруктами для него. Во входные двери вдруг врывается парень, примерно ровесник Алекса. Он быстро подбегает к ресепшену, и как заорет: — В какой палате Александр Рыбак??! Женщине походу надоело, что на неё орут, она встала и сказала: — В ЧЕТЫРНАДЦАТОЙ! — на вопросительный взгляд парня она показала на конец коридора. — Но к нему не… Он уже мчался к концу коридора не обращая внимания на женщину, и я пошла за ним, узнать, кто он. Он подбежал к палате, и уж было хотел войти в нее, но я его окликнула: — Эй! Я повернулся ко мне, и я побежала к нему ближе. — Ты кто? — спросила я и встала у двери, прегрождая ему путь. — Я Андре, его лучший друг, — сказал он тяжело дыша, видимо долго бежал, — а ты… Гвенделин да? Его девушка? — Да, — кивнула я, отходя от двери, — сейчас к нему нельзя, — я его остановила, схватив за локоть, — он отдыхает. У него сломана нога, три ребра и сотрясение мозга, — он приоткрыл рот и приложил ладонь ко лбу. Я вздохнула. Делать нечего. — К нему можно через пару часов зайти, — сообщила я и развернулась, чтобы уйти. — Погоди! — он догнал меня, и я к нему повернулась. — Сколько ему здесь лежать? — Медсестра сказала, что две недели точно, — ответила я, — если здоровье будет улучшаться, то через две недели его выпишут. Андре ничего не ответил, я пошла дальше, к выходу, оставляя его там одного. Когда я вышла из больницы, я на секунду ослепла. Передо мной сразу же запрыгали журналисты и камеры, я сначала не поняла, что происходит. Я прикрыла лицо ладонью и стала пробираться сквозь толпу журналистов, которые упорно хотели взять интервью. Я не слушала их вопросы, а лишь быстрым шагом шла к машине и, запрыгнув в неё, быстро завела. Но перед моей машиной встал настойчивый журналист, что-то кричал мне, просил ответить на несколько вопросов. — Придурок, блин! Зачем под машину-то бросаться! Уйди с дороги! — мне сейчас было не до интервью, тем более я скорее всего выглядела просто ужасно. Журналист не успокоился, но освободил дорогу, подбежав к окну. Я не остановилась, а погнала оттуда поскорее. На часах ещё только восемь, я не представляла, чем буду заниматься до вечера. Всё мои мысли были только об аварии, я с ужасом думала, что он пролежит в больнице до 27 декабря, нога, ребра… Мой телефон зазвонил, и вытащив его одной рукой из сумки, я взяла трубку: — Да? — Детка, как он? Звонила мама. По её голосу понятно, что она волнуется не меньше меня. — Нога, три ребра и сотрясение мозга, — я говорю это уже третий раз, — две недели, — опередив вопрос матери сказала я. — Вы, надеюсь, все равно к нам приедете? — Не знаю мам, это пусть Алекс решает, — я была уже на полпути к дому, и увидев большой супермаркет, я решила заехать туда, купить продуктов, — в эконом классе со сломанной ногой будет неудобно. Если он согласится, то придётся ехать в бизнесе, — я остановилась около супермаркета и отключила машину, — мам, мне пора, пока, созвонимся потом, — я повесила трубку и посмотрела на себя в зеркало. — Господи, — ругнулась я, смотря на себя в зеркало. Всё лицо опухшее и красное от слез, волосы в разные стороны. Достав расчёску и косметику, я привела себя в порядок, заделала пучок, подкрасилась и вышла из машины, заблокировав её. В магазине я купила много фруктов: апельсинов, зеленых яблок, бананов и киви. Также я купила мясо и рис, хочу приготовить ему плов. Я в интернете читала про его любимые блюда, это плов и блины с мясом. К вечеру я ему все это принесу. Расплатившись на кассе, я вышла из магазина и села в машину, положив пакет с продуктами на заднее сиденье. Выехав с парковки, я поехала по трассе в сторону дома. Домой я приехала через пятнадцать минут. Схватив пакет с продуктами с заднего сиденья, я заблокировала машину и вошла в дом. Хлопнув дверью, я крикнула Мелиссе: «Я пришла!», и через секунду Мелисса влетела в прихожую. — В понедельник снова в универ, — она взяла пакет, чтобы я разделась, — сессия через неделю, а я и половины не выучила! — я разделась и мы вместе пошли на кухню, — собираешься готовить? — она сунула нос в пакет, и я забрала его из ее рук. — Плов и блины с мясом, — я стала выкладывать продукты на гарнитур, — это его любимые блюда. Я к нему приеду еще через пару часов, — выложив все, я убрала пакет, и взяв недоеденный фруктовый салат я продолжила его есть. Мелисса ничего не сказала и ушла с кухни, скорее всего в свою комнату. Я же доела салат, вымыла тарелку и принялась готовить плов. Не могла ни о чем больше думать, всю голову занимал Александр. И даже мысль, что сессия уже через неделю, я нифига не выучила, меня уже не пугает. «Надо спросить, поедет ли он в Алесунд… Если нет, то я остаюсь, не оставлю же я его… Даже не представляю, какую боль он сейчас переживает. Сразу три ребра сломать, да еще и нога…». На протяжении получаса, пока я готовила плов, думала только об этом. Когда плов был готов, я приготовила два больших контейнера, для плова и для блинов, и начала готовить блины. Блины я готовила дольше, еще около часа я не отходила от плиты. Вернулась Мелисса, в рабочих очках и большой тетрадью с конспектами, видимо учила. — Математика - зло, — кинула она и села напротив меня, — как ты ее вообще понимаешь? Я лишь пожала плечами, и отвернулась, чтобы перевернуть блин. Я услышала, как Мел сильно зевнула, и через секунду она сказала: — Пойду посплю, — она встала и потянулась, — если собирешься, оставь записку. Я кивнула, она взяла тетрадь со стола, презрительно на нее посмотрела и направилась в свою комнату. Ну, а я продолжила делать блинчики с мясом. Через полчаса я обессиленно плюхнулась на диван. Безумно хотелось спать, но нельзя: нужно ехать в больницу. Плов и блины я переложила в контейнеры, вымытые фрукты завернула в пакетики, положила все это в один большой пакет, и оставила по просьбе Мелиссы записку, что я ухожу. Сев в машину, я осторожно положила пакет на заднее сиденье и завела машину. Двадцать я ехала в тишине, без музыки. Не было настроения, но, когда до больницы оставалось минут пять, я резко врубила радио. Там играла известная всем грустная песня Адель — Hello. Слушав ее, мне становилось еще более грустно. Заехав на парковку, я остановилась, выключила машину и взяла пакет с заднего сиденья. Заблокировав машину, я быстрыми шагами пошла ко входу, где журналистов уже, слава богу не было. Спокойно зайдя в больницу, я не подошла к ресепшену, а сразу пошла в конец коридора, в четырнадцатую палату. Когда я подошла к двери, оттуда резко вышла медсестра. Мы обе подскочили от неожиданности, она лишь кивнула мне и вышла в коридор, направляясь к лестнице на второй этаж. Я осторожно вхожу в палату. Алекс то ли лежит, то ли сидит. Под глазами сильно выделяющиеся синяки — как будто он не спал несколько ночей. Он смотрит в книгу, я успеваю разглядеть название — Дон Кихот. Моя любимая. — Привет, — говорю я, и закрываю дверь палаты изнутри, он резко поднял голову и улыбнулся, — я тебе покушать принесла. — Привет, солнце, — сказал он ласково, я подошла к нему ближе, наклонилась, чтобы обнять, и обняла, стараясь не задеть больные места, и присела на край кровати. Я достала из пакета все содержимое и поставила на тумбочку. Я взяла его за руку, сдерживая слезы. Он заметил мои слезы и поджал губы. — Как хорошо, что все обошлось, — сквозь слезы говорила я, — только вот возникает вопрос. Куда ты ехал в шесть утра? — Мне не спалось, и я поехал за Андре, я знал, что он не спит, у него полугодовая капризная дочь, — я взяла контейнер с пловом, открыла его и Алекс округлил глаза, — откуда я знал, что все так получится. Я взяла ложку, набрала туда плова и сказала: — Открой рот. В дверь постучали. Я повернулась, и вошли, естественно, родители Алекса — увидев меня, Наталья улыбнулась, и кажется, прослезилась. Она подошла к нам, приобняла меня за плечи, и спросила Алекса: — Сынок, как себя чувствуешь? — Нормально, мам, — ответил он, Наталья опустила голову, и видя контейнер с пловом в моих руках, спросила меня: — Детка, ты это сама приготовила? Я улыбнулась и кивнула. Она снова посмотрела на Алекса, и сказала: — Она мне нравится. Готовить умеет, — она погладила меня по плечу и немного отошла. Я посмотрела на Алекса, и улыбнулась. Я нравлюсь его маме, юхууу! Зачерпнув ложкой еще плова, я отправила ее ему в рот. — Вы такие милые, когда вместе, — сказала Наталья, выходя из палаты, — не расставайтесь. Она закрыла дверь и оставила нас наедине. Я победно возвела руки вверх: — План выполнен! Я нравлюсь твоим родителям, — зачерпнув еще плова сказала я, — она даже похвалила меня! О большем и мечтать нельзя, — с полным ртом еды Алекс улыбнулся, прожевав он сказал: — По другому и не могло быть, — взял контейнер с ложкой из моих рук и стал есть сам, — ты не можешь не понравиться. Взяв и пакета апельсин, я принялась его чистить. Вдруг я кое-что вспомнила. — Ты едешь со мной к моим родителям? Он оторвался от поедания плова, и сказал: — Конечно. От этой информации я улыбнулась, и отправила дольку апельсина к себе в рот.