Кусочек сломанной души

Взрыв! А, нет, это всего лишь ужасная боль в голове. Мальчик открыл глаза и встретился взглядом с мужчиной, который пристально смотрел на него, будто догадывался, что он проснётся именно сейчас. Человек аккуратно приподнял его и поставил на пол. Когда он взял мальчика на руки, он пытался вырваться. Отчаянно. Ударит или нет? Никто не знал. Мужчина увидел животный страх у него в глазах. Он трясся и мог убежать. Если, конечно, у него было бы достаточно сил для этого. Северус — а именно такое имя имел человек в чёрных одеяниях — ласково погладил его по голове. Гарри не знал такого жеста, поэтому отвёл взгляд на потолок. — Как тебя зовут? — он старался говорить мягко. Он хотел что-то сказать, но язык попросту не собирался его слушаться. Мужчина выжидательно посмотрел на ребёнка. — Ты до сих пор не можешь говорить? Я видел, как ты собирался сказать что-то, но не смог. Ты немой? — Северус не имел опыта для такого ласкового общения с детьми, но честно старался. Мальчик не знал этого слова, так что немного отодвинулся от мужчины. Ведь наказание же будет больнее, если он в своём возрасте не знает таких простых вещей? Он не был уверен, что это было простое слово. Но если взрослый человек его употребил, для него оно может казаться простым. — Сколько тебе лет? Два или три года? Хоть на один вопрос он сможет ответить. Поэтому ребёнок немного неуверенно показал пять пальцев. Мужчина нахмурил брови. Видимо, он был удивлён. — Ты такой худой, что выглядишь на гораздо меньший возраст. Мальчик сжался в комочек, ожидая удара. Потому что у Дурслей удар следовал сразу за оскорблением. — Ты боишься меня? — Северус опустил ребёнка на диван и сам уселся вместе с ним, усаживая его на колени. Не дождавшись ответа, он продолжил. — Ты действительно немой. Ты же не умеешь писать? Мальчик показал жестом ручку, которая пишет по поверхности. Мужчина вышел из комнаты, но ненадолго, так как вернулся через минуту с листком и ручкой. Он не знал, волшебник ребёнок или нет, поэтому ручка была надёжным вариантом. Потом бы пришлось стирать память ребёнка, если бы это было бы перо. А этот мальчик, похоже, «въелся» ему в душу. Мужчине надо было разобраться, откуда у беззащитного ребёнка могли взяться шрамы. Северус перенёс его на руках к письменному столу в левом краю комнаты, опустив на мягкое кресло. Мальчик старательно вывел «письмо» печатными буквами. Он не очень хорошо знал грамматику, но, всё-таки, закончил его, поставив, наконец, жирную точку. «Я незнаю кто такой немой. Я незнаю своево имени извините. Почему я вылечился так быстро? Извините сэр за неудобный вопрос.» Прочитав послание, Северус был в немалом шоке. Как ребёнок может не знать своего имени? Мальчик был растерян, видя реакцию мужчины. Вероятно, он написал что-то не то? — Где твои родители? Ребёнок написал несколько слов. «Умерли в афтокатастрофе оттуда у меня и шрам.» — Какой именно? Я же вылечил их… — ещё в раздумье спросил мужчина. И мальчик молча откинул чёлку, дав увидеть аккуратный шрам в виде молнии. И встретился ярко зелёными глазами с чёрным бездонным взглядом.