Концентрация зла

Наблюдая за тем, как Данилов и Скалли вышли из палаты, проводил их взглядом, пока они не скрылись из виду. Потом снова достал телефон. - Расследование ведёт Данилов. На том конце что-то спросили. - Нет, не один. С ним напарница агента Малдера. И… Ему не дали договорить, а вместо этого снова что-то спросили. - Да, я уверен, что агент Малдер тоже здесь. Трубка сердито отозвалась. - Я понял. Буду действовать по обстоятельствам. Закончив разговор, ещё немного постоял, глядя в окно. Ситуация грозила выйти из-под контроля. Мужчина не сомневался: Малдер и Скалли здесь не просто так, и уже одно это значительно осложняло дело. Как и их тесное взаимодействие с ФЭС и в особенности с Даниловым. Постояв ещё некоторое время, зашагал прочь.

*****

Изолятор ФЭС В то же время Звук открывающейся двери прервал раздумья спецагента. В камеру вошла Рогозина с папкой в руках. - Агент Малдер, мне необходима ваша консультация. - В чём именно? – поинтересовался он. - В свете новых подробностей необходимо ещё раз взглянуть на дело доктора Фролова. - Что именно вы узнали? Рогозина в сжатой форме пересказала события последних дней и того, что за это время смогли выяснить Данилов, Скалли и эксперты. Малдер слушал очень внимательно, стараясь не упустить ни одной детали. - Данилов, скорее всего, прав, - произнёс Фокс, когда начальница ФЭС закончила. Рогозина кивнула. - Я согласна с тем, что дело доктора Фролова весьма спорное и неоднозначное. Но в свете новой информации становятся несколько неясными роли Фролова и бывшего генерала разведки Бориса Щербакова. - Вы упоминали, что изначально Щербаков пришёл вербовать Фролова для участия в проекте по контролю над сознанием, - напомнил Малдер, вспоминая материалы дела. – А вы можете быть уверены, что душевнобольной Орешкин сам не был жертвой и что проект на тот момент уже не был запущен? Рогозина нахмурилась. - Поясните, агент Малдер. - Разумеется. Если коротко, то я подразумеваю эволюцию проекта. - Значит, вы уверены, что проект «Голос», в фальшивости которого нас пытались убедить, реально существовал? - Именно. Эта модель совершенно не нова. Точно также было и с проектом, на который я однажды ссылался. До него были ещё два проекта, предшествовавших его появлению. Точно также могло быть и с проектом «Голос», который мог быть либо одним из промежуточных проектов, либо одним из подпроектов. Вас же очень умело убедили в его фальшивости. Спецагент замолчал, наблюдая за Рогозиной. - Хорошо, агент Малдер, допустим, это так. Тогда какова, по-вашему, роль каждого из фигурантов этого дела? - Орешкин был пациентом Фролова? – уточнил Фокс, поправляя воротник пиджака. Рогозина, прежде чем ответить, просмотрела материалы принесённого с собой дела. Малдер терпеливо ждал. - Да, Орешкин иногда посещал Фролова, хотя лечащий врач у Орешкина другой, - наконец ответила она. - Какой диагноз был у Орешкина? Параноидная шизофрения, непрерывное течение? – спросил Фокс, припоминая материалы дела, показанные Рогозиной ещё до изолятора. Галина Николаевна кивнула. - И Щербаков, как генерал разведки, вполне мог об этом знать. - На тот момент Щербаков отошёл от дел, - вспомнила Рогозина. – Как раз благодаря Фролову. Хотя… - Она замолчала, вспоминая допрос Щербакова. – Профессиональные навыки у него сохранились. - Или же Щербаков ввёл вас в заблуждение, - предположил Малдер, садясь удобнее. – Всё могло быть совсем иначе. И, скорее всего, и было. И у каждого из участников того расследования была своя роль. Даже у убийцы доктора Фролова. - Допустим, - не стала спорить Рогозина. – Тогда как разворачивались события на самом деле? - Щербаков смог завербовать Фролова, тем временем как сам имитировал то, что от него ждал Фролов. Вернее, он использовал терапию, чтобы исчезнуть из поля зрения спецслужбы, на которую работал. Потому что… - Спецагент сделал паузу, собираясь с мыслями. - Потому что перешёл на сторону транснациональной корпорации, занимающейся контролем сознания на расстоянии, - предположила, докончив за него предложение, Рогозина. Фокс кивнул. - Вы правы, Галина Николаевна. Далее Щербаков действовал тайно, используя полученные в разведке навыки. И про Орешкина он мог знать заранее. И с помощью него реализовать часть порученного ему. И не факт, что они оба осознавали свои действия. И если в случае с Орешкиным все тонкости можно списать на невменяемость в результате болезни, то с Щербаковым всё сложнее. Как и с Фроловым. Его могли устранить чужими руками, чтобы всё выглядело как обычное убийство. - То есть, вы полагаете, что Фролов выполнил свою роль в проекте «Голос» и от него избавились. – Рогозина скорее утверждала, нежели спрашивала. - Верно, Галина Николаевна, - подтвердил Малдер. – Считаю, что в свете рассказанного вами следует снова присмотреться к отставному генералу и Орешкину, а также убийце Фролова. Воцарилась тишина. Рогозина обдумывала слова спецагента. Обычно такого рода решения принимала она и сейчас получалась смена ролей. Но она понимала: Малдер может быть прав, и на дело смерти психоаналитика Фролова стоит посмотреть несколько иначе. - Я подумаю над вашими словами, агент Малдер, произнесла она, вставая. – Отдыхайте. Скоро вам принесут поесть. С этими словами Рогозина встала. Когда за начальницей ФЭС захлопнулась дверь, Малдер выдохнул. Он не мог с уверенностью признаться даже себе, почему он настолько уверен в точности сказанного касаемо дела психоаналитика Фролова, но не сомневался в одном: то дело требует пересмотра, поскольку, по мнению спецагента, оно могло пролить свет как на происходящее с ним и Даниловым, так и на текущее расследование.

*****

Здание ФЭС Кабинет Рогозиной Десять минут спустя Галина Николаевна в задумчивости снова пересмотрела материалы по делу убийства психоаналитика Фролова. Малдер не сомневался, что ключ к происходящему сейчас может быть скрыт в этом деле. Как и к тому, почему некоторое время спустя Данилов попал под крыло доктора Шарикова в невменяемом состоянии. Задумалась, прокручивая в голове разговор со спецагентом. Посидев в раздумье некоторое время, вышла.

*****

Буфет ФЭС Пять минут спустя В буфете Рогозина застала Холодова и Данилова. Те что-то оживлённо обсуждали. Заметив начальницу, замолчали. - Что-то не так, Галина Николаевна? – осведомился Холодов, доливая себе ещё кофе. Она вопросительно посмотрела на эксперта, но ничего не ответила. Взяла стакан. Налила себе немного воды. - Ты давно вернулся? – вместо ответа спросила она у эксперта. - Почти час назад, - ответил немного сбитый с толку Андрей. - Через пять минут жду вас и Тихонова в переговорной, - произнесла она, сделав пару глотков. Затем, отставив стакан с остатками воды, ушла. Оставшись вдвоём, Данилов и Холодов удивлённо переглянулись. - Ты что-нибудь понял? – спросил Данилов у эксперта. - Ничего, - честно признался Андрей. Допил остатки кофе. – Идём? - Идём. – Данилов поставил практически пустую кружку на стол.

*****

Переговорная ФЭС Пять минут спустя Рогозина подождала, пока все соберутся. - В связи с последними событиями я подняла дело доктора Фролова. - У вас появились сомнения? – поинтересовался Данилов. - Не только, Стёпа. Я решила узнать мнение агента Малдера об этом деле с учётом новой информации. Агент Малдер убеждён, что проект «Голос» может лежать в основе происходящего сейчас. - Постойте, Галина Николаевна, мы же тогда доказали, что проект «Голос» - плод воображения душевнобольного Орешкина. И вы тогда с этим согласились. - Есть вероятность, что нет. И если раньше это была лишь гипотеза, то теперь полноценная версия. И после беседы с агентом Малдером я считаю необходимой повторную и более тщательную проверку. Если агент Малдер прав, то, вполне вероятно, что сейчас мы имеем дело с очередной стадией проекта по контролю сознания. - Какова его версия? - поинтересовался Данилов. - Агент Малдер считает, что Фролов, Орешкин и Щербаков тесно взаимосвязаны между собой и с проектом «Голос». Это, а также версию о намеренном устранении Фролова следует проверить в кратчайшие сроки. Иван, Андрей, вам необходимо собрать самую подробную информацию об Орешкине и Фролове. Стёпа, тебе нужно съездить в колонию к Ксении Графовой. Отставного генерала Щербакова я беру на себя. И это не отменяет нашего текущего расследования. Стёпа, ты побеседовал с неизвестным в городской больнице? - Да, Галина Николаевна. Это ещё один из пропавших без вести пациентов Козленко и Потапова – Игорь Васильев. Я записал всю беседу на диктофон. - Отлично. Тогда оставь запись в лаборатории и отправляйся в Колонию номер 30 под Загорском. Там отбывает пожизненный срок Ксения Графова. - Понял, Галина Николаевна, - ответил Данилов. И сразу же уточнил: - Мне ехать одному? - Да, поезжай один. Если Ксения Графова имеет отношение к происходящему с тобой и агентом Малдером, будет лучше, если она увидит только тебя. Данилов кивнул, вставая. Вскоре после него ушли и Тихонов с Холодовым, а пару минут спустя и Рогозина.

*****

Лаборатория ФЭС Двадцать пять минут спустя Рогозина зашла в лабораторию, тем самым застав и Тихонова, и Холодова врасплох. - Что-то случилось, Галина Николаевна? – Первым опомнился Тихонов. - Иван, пробей положение телефона Данилова. На мгновение эксперт смутился. - Галина Николаевна, но вы же… Она не дала подчинённому договорить. - Иван, это важно. Пробей его местоположение. - Сейчас… - Тихонов быстро ввёл соответствующую команду. – Вот. Телефон… Но договорить ему не дали. В кармане жакета начальницы зазвонил телефон. - Да, Стёпа, - ответила она, жестом приказав подчинённым молчать. В следующий момент она нахмурилась. - Тебе сказали, куда её перевели? В трубке что-то быстро произнесли. - Плохо, - было всем, что сказала Рогозина. И тут же спросила: - Где ты? Но ответом ей были лишь прерывистые гудки. Убрав телефон, сообщила: - Ксению Графову перевели из колонии в психиатрическую клинику им. Алексеева. - Когда? – спросил Холодов. - Через три с половиной года после заключения, - ответила Рогозина. И сразу сменила тему: - Что с телефоном Данилова? - Движется в сторону медгородка. Рогозина едва слышно ругнулась. - Андрей, собирайся. – И, предвидя возможные возражения, добавила: - Это приказ. - Галина Николаевна, я выяснил, что Орешкин несколько раз после задержания попадал в поле зрения одного из наших интересантов, - сообщил Холодов. - Кого именно? - Сергея Мирских. Его Орешкин посещал параллельно со своим лечащим врачом. После этого частота госпитализаций Орешкина заметно сократилась. Зато госпитализации стали более продолжительными и некоторые из них были в больницу им. Алексеева. - Насколько долго? - По шесть-семь с небольшим месяцев. И это в основном в больнице им. Алексеева. – Последнее Холодов произнёс уже на выходе из лаборатории. - Андрей, подожди, - окликнула его Рогозина. - Да, Галина Николаевна? - Ты поедешь не один, - не допускающим возражений тоном произнесла она. Холодов кивнул, прежде чем уйти. - Есть что-нибудь по погибшему Фролову? – спросила она после ухода Андрея. - Пока немного, но информация крайне интересная. Оказывается, при жизни Фролов в частном порядке консультировал сотрудников клиники «Лотос», но неофициально. - Ещё что-нибудь? - Да. В контактах Фролова есть несколько номеров, оформленные на фальшивые паспортные данные. Я пытался выяснить детали, но информация закрыта. Скорее всего, Щербаков был не единственным клиентом Фролова. - Я поняла, Иван. Перешли мне эту информацию, я займусь ей. Он кивнул.

*****

Здание ФЭС Кабинет Рогозиной Десять минут спустя Вернувшись в кабинет, Галина Николаевна помедлила, прежде чем снять трубку телефона. Полученная от экспертов информация по Орешкину и Фролову несколько меняла дело. Как и перевод Ксении Графовой в больницу им. Алексеева. Рогозина помнила допрос Графовой и помнила, что та была совершенно вменяема и адекватна. И то обстоятельство, что её вскоре перевели из колонии в психиатрическую больницу, выглядело крайне подозрительно. Словно кто-то заметал следы. В памяти всплыл отставной генерал Щербаков и предположения Малдера относительно роли Щербакова. Рогозина помнила, что у генерала были документы на другие паспортные данные. Но если Малдер прав, то, скорее всего, эта ниточка заведёт в тупик. Ещё Рогозина вспомнила о своём решении выпустить Малдера из изолятора и отправить его и Скалли вместе с Холодовым в Загорск за Даниловым. На мгновение у Рогозиной возникло сомнение, но она смогла быстро совладать с собой. Сняла трубку настольного телефона…

*****

г. Загорск Территория медгородка В то же время Холодов и спецагенты обходили территорию медгородка, держась в поле зрения друг друга. Клинику они проверили в первую очередь, и никого там не обнаружив, испытали облегчение. Наконец в одном из заброшенных домов все трое обнаружили лежащего на полу Данилова, а неподалёку от него тело женщины и пистолет. - Стёпа, очнись! – Холодов похлопал коллегу по щекам, перед этим убедившись, что тот жив. – Стёпа! Он вяло моргнул, приоткрыл глаза. - Андрей?! Что случилось? - Можешь встать? – спросил он, покосившись в сторону спецагентов, осматривавших тело женщины. Осторожно, с помощью Холодова, Данилов поднялся. Огляделся. Увидев спецагентов, удивлённо посмотрел на коллегу. - Приказ Рогозиной, - не дожидаясь вопроса, пояснил Андрей. – Она словно предчувствовала, что с тобой что-то не то. - Но как она… - Данилов многозначительно замолчал. Холодов вкратце рассказал о случившемся в лаборатории. Данилов лишь молча кивнул. Проверил кобуру. Как он и предполагал, пистолета там не было. Он собирался было поднять пистолет, но Андрей остановил его. - Думаешь, это я застрелил её? – осведомился Степан у эксперта. - Разберёмся, - уклончиво ответил Холодов, упаковывая пистолет и собирая гильзы. Данилов тем временем подошёл к телу, которое осматривали спецагенты. - Это Ксения Графова, - уверенно произнёс он, взглянув на жертву. - Она не застрелена, - ответила Скалли. – Я внимательно осмотрела тело. Пулевых отверстий нет, но в области локтя есть след от инъекции. Андрей тем временем набрал номер Рогозиной. - Галина Николаевна, мы нашли Данилова. Да, в медгородке. Он в порядке, но не помнит, как здесь оказался. С ним Ксения Графова. В трубке что-то спросили. - Нет, она мертва. Последовал короткий ответ. - Понял. Ждём.

*****

Здание ФЭС Переговорная Два часа спустя После возвращения из Загорска спецагенты и Данилов собрались в переговорной, ожидая Рогозину. Все трое молчали, явственно ощущая повисшее в воздухе напряжение, немного спавшее лишь с приходом Рогозиной. - Ксения Графова не застрелена, как и говорила агент Скалли, - было первым, что произнесла Галина Николаевна. – Причину смерти устанавливает Антонова. - Что с оружием? – спросил Данилов, подразумевая свой пистолет. - Из него не стреляли. Гильзы, найденные на месте преступления, выпущены из другого пистолета. Скорее всего, там был кто-то ещё. Непонятно, как там оказалась Ксения Графова. - Вы говорили, что её перевели в психиатрическую больницу, - напомнил Малдер, помня о разговоре с начальницей ФЭС в кабинете незадолго до совещания. – Она могла сбежать оттуда. Или её могли специально привезти в медгородок. - Но с какой целью? – осведомился Данилов. – Место преступления обставлено слишком топорно. - Не торопитесь с выводами, Степан Андреевич, - совершенно спокойно произнёс Фокс. – Не стоит забывать о препарате, содержащемся у нас с вами в крови. И есть ещё одно «но»: откуда-то убийца Графовой узнал, что вы едете в колонию, где она должна была отбывать пожизненное заключение. А также город, где находится колония. - Это может быть обычным совпадением, - возразил Данилов, хотя ощутил пробежавшие по спине мурашки. - Допустим, местонахождение колонии – действительно совпадение, - согласился Малдер. – Но в самой колонии вам могли предоставить ложную информацию о Ксении и её местонахождении. Чтобы потом от неё избавиться, но при этом вы были рядом. - Но какова цель? К чему такие сложности? - Цель – контроль сознания и поведения, а также оценка результата и последствий в режиме реального времени. Снова стало тихо. Все осмысливали сказанное. Верить в высказанную теорию, подразумевающую в числе прочего прослушивание здания ФЭС, не хотелось. Наконец Рогозина нарушила молчание: - Все свободны. Подождала, пока останется одна. Мрачным взглядом окинула помещение. Сомневаться не приходилось – Малдер не говорил прямо, но чётко намекнул на вероятность прослушки. И эту вероятность следовало как можно скорее проверить и по возможности исключить.

*****

Лаборатория ФЭС Десять минут спустя Холодов, увидев протянутую начальницей записку, понял всё без лишних слов. Тщательная проверка подтвердила наличие вируса, позволяющего удалённо подключаться к любым компьютерам в здании, включая и установленные в переговорных, и слышать и видеть всё происходящее. Пока Тихонов и Холодов работали, удаляя вирус и перекрывая ему все возможные пути распространения, у Тихонова возникло ощущение дежа-вю: похожим образом действовал Пётр Орешкин во время расследования смерти доктора Фролова. Только тогда масштаб был намного скромнее. - Считаешь, это Орешкин? – будто прочитав мысли коллеги, поинтересовался Холодов, когда почти после четырёх часов кропотливой работы удалось окончательно избавиться от вируса и установить защиту. - Уверен, - без тени сомнения ответил Иван. – И, скорее всего, шпионскую программу которую ты тогда с трудом нейтрализовал в телефонах, тоже Орешкин создал и внедрил. Просто тогда мы не знали, где и кого искать. Орешкин, конечно, псих, но он ещё и высококвалифицированный программист. - Подожди… - Холодов что-то быстро напечатал. – Согласно информации в базе, Орешкин в настоящий момент находится на стационарном лечении в больнице в закрытом отделении. - Но, учитывая последние события, его там может и не быть. Он вполне может находиться дома или где-то ещё. На съёмной квартире, например, - возразил Тихонов. - Секунду… - Андрей снова что-то быстро напечатал. – Есть три потенциальных адреса. Я к Рогозиной.

*****

Допросная ФЭС Полтора часа спустя Задержанного на одной из съёмных квартир в спальном районе Москвы Петра Орешкина сразу доставили в ФЭС. Выглядел Орешкин значительно адекватнее, чем когда взял в плен Щербакова. Допрашивала задержанного Рогозина. Малдер, Скалли и Данилов наблюдали за ходом допроса из теневой. - Вряд ли от него будет толк, - нарушил тишину Малдер. - Только лишь потому, что Орешкин – душевнобольной? – не скрывая скепсиса, спросил Данилов. - Нет. Просто Орешкин, несмотря на психическое заболевание, всего лишь пешка. Один из многочисленных исполнителей, который вряд ли знает тех, кто за ним стоит и отдаёт приказы, - объяснил Малдер. – Даже если Орешкин кого-то и сдаст, то это будет точно такая же пешка. Просто, скорее всего, рангом выше. - Намекаете на Щербакова? - Связан он с Щербаковым или нет – пока неизвестно. Но вы правы в одном: Щербаков – тоже пешка в большой транснациональной корпорации. Просто пешка, стоящая несколько выше таких, как Орешкин. - Обыск в доме Орешкина проводили? – спросила Скалли. - Разумеется. У него дома и на съёмной квартире найдены препараты, которые Козленко и Потапов давали некоторым из своих пациентов. В довольно большом количестве. Изъято также и компьютерное оборудование. И ещё на съёмной квартире, где его задержали, был найден пистолет. Одновременно с тем, как Данилов произнёс это, дверь в допросную открылась и вошёл Холодов. Протянул Рогозиной распечатки экспертиз. Рогозина внимательно просмотрела их, потом разложила перед Орешкиным. Все трое увидели, как Пётр тотчас изменился в лице. Теперь он был перепуган. - Вы и сейчас уверены в его невиновности, агент Малдер? Фокс кивнул. - Те, кто за ним стоят, пытаются повесить на Орешкина максимум всего, что можно, - уверенно произнёс спецагент, наблюдая, как того в наручниках выводят из допросной. Пару минут спустя в теневую зашла Рогозина. - Жду вас всех в переговорной, - было всем, что произнесла она.

*****

Переговорная ФЭС Пять минут спустя - Итак, Орешкин отрицает свою причастность к смерти Графовой, - произнесла Рогозина, когда собрались все, включая Антонову. – Более того, он утверждает, что пытался спасти её. - Смерть Графовой наступила от передозировки неизвестным препаратом, - произнесла Антонова. И это не уже известные нам центролекс и необаматин. Также в крови Графовой найдены следы той же субстанции, которая содержится в крови Данилова и агента Малдера. Но в данном случае субстанция не является причиной смерти. - Она могла вступить во взаимодействие с неизвестным препаратом? - Нет, Галина Николаевна. Но помимо неизвестного препарата в крови Графовой найдены остаточные следы необаматина и центролекса. Скорее всего, их взаимодействие с неизвестным препаратом и убило Графову. - Возможно, это и имел в виду Орешкин, говоря, что пытался спасти её. Он ввёл ей некий препарат, считая, что спасает её. - Не стоит забывать, что Орешкин, несмотря на заболевание – программист, и к тому же высококвалифицированный, - напомнил Холодов. – У него получилось удалённо подключиться к нашей внутренней сети, обойдя все системы защиты. И долгое время прослушивать и наблюдать всё происходящее у нас. - У Орешкина брали кровь на анализ? – спросил Малдер. - Да. Перед допросом. - Значит, результаты готовы? - В крови Орешкина обнаружены следы всё той же субстанции. - Значит, на момент «спасения» Графовой Орешкин мог не отвечать за свои действия. И это объясняет его поведение на допросе. И эта же субстанция может влиять на его основное заболевание, - продолжил свою мысль Малдер. - То есть, им управляли. - Почти верно, Галина Николаевна, - поправил её спецагент. – Нам известно, что каждая субстанция, несмотря на некоторую схожесть, уникальна. И программы, носителями которых она является, индивидуальны. По-прежнему неизвестно, какие программы заложены в субстанции у меня и Данилова. По сути, это и может быть продолжением проекта «Голос». - Я помню, агент Малдер, - с серьёзным видом произнесла Рогозина, припоминая разговор в изоляторе. – Эволюция проекта, его развитие. - Или, возможно, приближение к конечной стадии. Когда субстанция посредством заложенной в неё программы полностью подчиняет себе носителя, и он реагирует на определённые стимулы или ситуации определённым образом, после чего в лучшем случае не помнит или не осознаёт сделанного. Или же… Спецагент многозначительно замолчал, словно боясь произнести «уходит из жизни». Но присутствующие итак всё поняли, невзирая на недосказанность. Некоторое время в переговорной стояла тишина. Наконец Рогозина нарушила молчание: - Я сделала запрос по номерам из списка Фролова. Это сотрудники разведки, и на условиях полной конфиденциальности мне предоставили о них общие сведения. Все сотрудники живы, до сих пор числятся в штате. Фролова посещали по приказу начальства на условиях анонимности. - Это всё? - Да, Стёпа. Подробной информации мне не предоставили. Не смог помочь даже генерал. Единственное, что мне сказали, что Щербаков не являлся их начальником и на тот момент он уже действовал сам по себе. - Щербаков? Что о нём известно? - Пока ничего конкретного. Уходя со службы, он сам уничтожил все свои данные в базе разведки, после чего создал себе новую личность. И это мне не нравится. Он может быть где угодно и работать на кого угодно. В то, что он живёт обычной жизнью и ничего не предпринимает, я, как и агент Малдер, не верю. - Галина Николаевна… - Да, Иван? - Именно с компьютера в квартире Орешкина были внесены изменения в карту Данилова в планшете Потапова. - Но откуда у Орешкина эти сведения? - Пока неизвестно, но мы выясняем. Рогозина кивнула. Произнесла: - На этом закончим. Идите работайте. Когда все разошлись, обратилась к спецагентам, ещё не успевшим уйти: - Пройдёмте ко мне в кабинет.

*****

Здание ФЭС Кабинет Рогозиной Пятнадцать минут спустя - Вы же наблюдали за допросом Орешкина с самого начала, верно? – сразу спросила она. Малдер и Скалли кивнули.