Лис. Или спасти рядового Алдуина

      Кусачий холод окрасил щеки в красный цвет. Лис старательно терла нос, чтобы тот окончательно не замерз и не отвалился. Хотелось крикнуть: «Джонни, я не чувствую ног!». Но было опасно открывать рот, ведь сразу залетали холодные потоки ветра, поэтому приходилось довольствоваться малым и хрипло сопеть.       — Человек, я не собираюсь сюда подниматься.       — Я тоже! — она чуть было не заплакала от отчаяния. Нытье Алдуина и частое нежелание что-либо делать обычно раздражали, но не сегодня. Не на этой неделе. «Не на этой ебучей планете…» — она начинала потихоньку вскипать.       Когда-то давно, будучи студенткой, Лис мечтала попасть в любимую игру. Казалось, жизнь обязана стать баночкой малинового варенья: прекрасные виды, магия, квесты, геройство, всеобщее признание — романтика!       «Хуянтика,» — Лис выпрямила карту, что все время старался вырвать ветер. Снежинки метались в разные стороны, залетая под капюшон и складки одежды. Глаза начинали слезиться не только от погоды, но и от вечного белого цвета. Знала бы она, что такое на самом деле быть в Скайриме — вдарила бы себе «прошлой» за неимоверно тупые мысли. Все, чем приходилось здесь заниматься — это ходить. Нет, не так. Ходить. Постоянно быть в движении и искать еду, воду, ночлег, неведомые предметы, не кушать желтый снег, чувствовать, как ноги предательски дрожат в унисон с челюстью, которая постукивала из-за волчьего холода. Словно неразрывный круговорот… «Рутины,» — внезапное понимание так сильно ее шокировало, что глаза на несколько секунд просто перестали видеть. «Наверное, поэтому людей сравнивают с тараканами — приспосабливаются ко всему». Вот и ей больше не казалось диковинкой зажигать костер, прятаться в пещерах и проваливаться под снег. А присутствие хуманизированного дракона и говорящей собаки больше не казалось признаками шизофрении.       Помнится, земной верующий в рясе убеждал, как плохо грешить, перечисляя последствия. В аду жарко, видите ли. Да Лис бы с удовольствием сейчас окунулась в бурлящие огненные воды. Сама бы запрыгнула в котел, подгоняя чертей подкинуть дровишек. А бизнес Сатаны потерпел бы огромные убытки, и пришлось бы свернуть все и пойти в разносчики листовок.       — Знаете что? — она вдруг оторвалась от карты и повернулась. — Похуй.       Она слишком устала. Даже один взгляд на гору, что простиралась перед ними в ширину и высоту, вызывал боль в позвоночнике. Продолжая забираться ввысь, Лис рисковала в один момент просто обессиленно сесть.       — О чем это смертная? — озадаченно обратился Алдуин к Барбасу. Повиливая хвостом, чтобы тот окончательно не окоченел, он ответил:       — Алиса предлагает возвращаться назад.       — Назад? Смертная, мы еще не получили сокровище, — в его голосе звучали нотки недовольства и недопонимания, пока он пытался нагнать уходящую напарницу. Игнорируя вопросы извне (или очень стараясь это сделать), она балансировала на снегу, заставляя чугунные ступни двигаться. Хотелось тишины, покоя и подушку. Но надоедливое жужжание не прекращалось.       — Ты не смеешь вернуться, пока не…       Ноги сами остановились. Снежинки летели в широко раскрытые глаза. Каждый день, проведенный с ним и огромной самоуверенностью в величину с Глотку Мира, открывал все новые и новые способы охуеть. Часто хотелось воскликнуть: «Ну твою мать, Клара! Ты только посмотри на это!», и не важно, что Клары и в помине не существовало. Иногда такая мифическая женщина была очень необходима в те самые невероятные моменты. Просто что бы пожаловаться хоть кому-нибудь.       — Не смею?! — она резко обернулась. — Ха! — подняв голову, она горько усмехнулась небу. Одно единственное слово громко звенело, переполненное раздражением, отчего брови дракона немного дернулись в удивлении.       — Смотри, оп, оп… Оп! — пристально не спуская с него глаз, Лис поперла на дрожащих ногах вперед. Мышцы болезненно заныли, деревенея с каждым шагом.       — О! Оп, оп, смотри, оп, ухожу… — коленки начинали сдавать позиции, и пришлось их придерживать руками, пока она, словно крадущийся вор, двигалась на полусогнутых ногах, продолжая ехидным взглядом сверлить неподвижного Алдуина. Тот, нахмурившись, сложил руки на груди — типичный прием Пожирателя Мира, когда его что-то не устраивает.       — И вообще, ты чего такой активный? — она остановилась, чувствуя, что сейчас сядет на снег. — Минуту назад кто-то говорил, что не будет подниматься на гору.       — Что человеку не понятно в моих словах? — все еще недовольный спектаклем, он холодно ответил. — Ты поднимешься и добудешь сокровище.       — Пффхэ! — не сдержалась она, чуть ли не плюнув на землю. — Простите?!       Рядом послышался хриплые поскуливания, напоминающие смех курильщика. Барбас, довольный сложившейся ситуацией, высунул язык и весело наблюдал. А вот Лис было совершенно не смешно. Эта драконья голова уже за всех решила!       — Знаешь что..! — тело даже немного оттаяло от вскипающей несправедливости. — В прочем, — усталость брала свое и стало совершенно не важно, что там написано в драконьем кодексе, — я пошла. Разбирайтесь сами.       Кинув короткое «пока», Лис повернулась в сторону городка. Если поспешить, то, может, повезет не упасть в снег и не заснуть прямо здесь. Потому что, о Иисусе, ноги постоянно принимали позицию «посидеть на стуле». Пожалуй, последний раз она так дико устала на дне рождения друга, когда пришлось пидорить домой на двух своих, потому что кое-кто забыл посмотреть расписание автобусов.       К величайшему удивлению, вечно жалующийся на усталость Алдуин находил силы не просто идти следом, но еще и говорить. А когда кто-то говорит, то надо отвечать, а когда надо отвечать, то надо сначала подумать — вот с этим и были проблемы. Лис просто не хотела сейчас иметь ничего общего с потугами изобразить разумное существо. На данный момент она представляла собой ходячую машину — Терминатора, у которого одна цель: дойти до деревни и найти стратегические запасы кроватей. Может быть кто-то из жителей сможет помочь с ночлегом, хотя вспоминая их лица, не обделенные интеллектом, слабо верилось в успех.       Начинало вечереть. Иногда казалось, что дни тянуться непростительно долго, но сегодня солнце закатилось слишком рано. Ничего не сделав, она чувствовала, будто потеряла время. То письмо от даэдра вселяло надежду, поднимало боевой дух. Казалось, чего там: пошел, нашел и взял… В мечтах она уже видела свою квартиру и горячий душ… Горячий душ!       Реальность оказалась намного неприятней. Мало того, что найти нужное место сложно, дак вставал вопрос: а как? Как зайти в опасные руины и взять нужное? Нельзя же просто вломиться и вежливо сказать: «Извините пожалуйста, вы только не беспокойтесь, я на минутку, вот только свои вещи заберу… Вот так, можете продолжать лежать в гробах, спасибо!»       — Человек! — Лис вынырнула из раздумий, когда на плечо легла цепкая рука. — Мне кажется, ты меня не слушаешь!       Хотелось громко съязвить: «Да как тебе могло такое в голову придти!», но вместо этого она встала и ожидающие уставилась. «Так устала… Так устала…». Алдуин выглядел не лучше: бледный, потрепанный, будто хикки, что неделями не вылезал из комнаты.       — Я считаю, что ты прикладываешь недостаточно сил. Мы не можем больше спать в пещерах!       Он ожидал увидеть злость, но вместо криков и рукоплесканий смертная просто издала странный звук носом и уставилась в землю. Снег продолжал ложиться на серый капюшон и плечи, оставаясь там горочкой, и в один момент ему показалось, что напротив стоит статуя — настолько неподвижна была ее фигура. Потянув руку к заснеженному плечу, он настороженно спросил:       — Смертная, ты что там, заснула?       Горочка снега рассыпалась. Она вдруг резко взглянула на него и со рвением спросила:       — Скажи мне какие-нибудь оскорбления на драконьем.       — Оскорбления? — опешил он от внезапного предложения. Вглядываясь в безэмоциональное человеческое лицо, Алдуин искал подвоха: — Зачем?       — Надо, — она вяло улыбнулась уголками губ. — Думаю, они помогут в нашей ситуации. Просто скажи. Любые.       Аметистовые глаза в подозрении сузились. Бывали времена, когда человечешка себя странно вела — и это считалось нормой, но иногда «странно» достигало отметки «очень странно», а сейчас происходило вообще «подозрительно странно».       Наступила тишина, в которой жалобно насвистывал ветер. Пауза затягивалась, казалось, скоро в Лис появится выжженная дыра.       — MAL Lir, — вдруг выдал он, спустя какое-то время.       — М-м, — вдумчиво потянула она, и, потерев ладонью замерзший подбородок, кивнула, будто что-то наконец-то поняла.       — Так вот, — она вдруг задрожала. Обильные облачка пара растворялись в воздухе от учащенного дыхания. Она заморгала, словно собираясь разреветься, и с натянутой полуулыбкой неожиданно выдала: — Алдуин полный MAL Lir. И может MAL Lir'овать отсюда!       На секунду Лис удалось в деталях разглядеть, как меняется его лицо: как шокированно округлились глаза, а правая бровь еле заметно дернулась, а потом наступило полное осознание и хмурый демонический вид — последнее, что мелькнуло в сознании, прежде чем она внезапно оказалась на земле.       Снег смягчил падение и попал ледяной волной за шиворот, приписывая белым и лицо. Кашлянув от неожиданности и щекотного урагана в животе, она попыталась встать. Тщетно! Живот придавил мертвецкий груз. Волна ужаса прошлась по уже и так замерзшей спине, и Лис истерически замахала руками, пока попытки изобразить бабочку не прервала рука, схватившая за шкирку и придавившая назад. Снег спал с лица, и перед глазами появился посеревший от злости дракон.       Ему даже не надо было говорить. Убивающий на месте «кошачий» взгляд и темная аура намекали сами по себе — вот он. Пиздец. Таким же взглядом на нее смотрела бешеная собака соседей, и так же пялилась мать, когда кто-то испортил пуфик зеленым фломастером.       — JooR[1], — необычно низким голосом произнес он, будто пригвоздив душу к земле. Лис не знала, что означает это слово, но похудеть от услышанного на всякий случай успела.       — Б-барбас…? — умоляюще позвала она, застыв, решая — бить или уползать гусеницей.       — Ну уж нет, гав. В это я ввязывать не стану, — предатель спокойно сел, наблюдая за происходящем. — Тут уж, Алиса, ты как-нибудь сама.       — Что?! — она так сильно опешила, что на секунду забыла об опасности и взглянула на Барбаса. — Кто из нас еще клялся в дружбе, псина ты такая?!       — Смертная, ты кого червяком назвала?![2]       — Да тебя, червяк! — в гневе, долго не думая, она схватила кипу снега и пустила в драконье лицо. Атака оказалась супер эффективной и, получив негативный статус «ошеломленный», он потерял на пару секунд бдительность, пытаясь прочистить забитый снегом нос.       Словно яростная чайка, Лис ринулась вперед, повалив несчастного на спину. Завязалась нешуточная драка насмерть… от переутомления. Писки и рыки заглушили ветер, а кипы снега летели в разные стороны. Барбас долго наблюдал за перекатывающимися телами и коварными попытками запихать друг другу снег за шиворот. В конце концов, он просто тяжко вздохнул.       — И так каждый раз, — положив правую лапу на нос, он зажмурился.       Тем временем, Лис умышленно топила Алдуина в снегу, одновременно кидая снежки в лицо. Недовольные бурчания подсказывали — ему определенно что-то не нравилось. Скинув с себя разъяренную тушу, он не собирался проигрывать. Уж точно не смертной. Из последних сил он взял и кинул ее в ближайший сугроб.       Злобно вынырнув, Лис сплюнула. Глаза светились пламенем реванша. Глотнув холодного воздуха, она уставилась на внезапно появившийся в поле зрения зад. Приняв позу «мытья полов», Алдуин, будто собака, стал усиленно рыть груду снега. Лавина накрыла все: уши, нос, лицо. Снег залез под одежду.       — Тфу! Тфу! — кое-как отвернувшись, Лис рявкнула. — Хватит!       То ли Алдуин и правда послушался, то ли был на грани обморока, но мокрый душ тут же прекратился. Учащенно дыша, он оперся на колени. Его оппонентка медленно, пошатываясь, встала. Легкие разрывались, будто только что участвовали в марафоне, хотя все, что она делала — это кувыркалась и лежала. Наверное, уже приходит старость.       Смахнув пару кучек налипших снежинок, Лис поняла, что все это бесполезно. Вздох. Досадливо проведя рукой по волосам, она застыла, а затем резко взглянула на руку.       — Ненавижу тебя! — злобно бросив фразу, она принялась укладывать полностью мокрые волосы. В ответ на той стороне нечто пробурчали, возможно взаимное согласие.       — Постоянно я всем занимаюсь! — прыгая на одной ноге, она высыпала снег из сапога. — И меня еще обвиняют! — судорожный вздох. — В том, что прикладываю, оказывается, недостаточно сил! Ха!       Последнее слово было выкрикнуто максимально громко, казалось, даже в в Винтерхолде сошла лавина. Но, несмотря на нападки, Алдуин продолжал молчать.       — Я ищу еду, воду, деньги — все я! — размазав сопли по лицу, она покраснела. — Но царь недоволен, нет! Сам-то хоть что-нибудь сделал, кроме обвинений?!       — Хватит голосить, смертная! — наконец-то ожил он, разгибаясь, будто столетний драугр.       — Хочу и буду! — еще громче начала она орать. — Сам теперь ищи ночлег — я умываю руки!       — Если бы смертная не щелкала клювом, то мы бы давно были в той таверне! — сверкая гневным взглядом, запротестовал он.       — Ох, значит я виновата? — в фальшивом удивлении, закатила она глаза. — Раз такой умный, то давай, расскажи, как попасть в нее! Ну же, поделись гениальным планом, давай!       Чуть поодаль сидел Барбас, впитывая ауру дурости. Он все еще не осмеливался вмешиваться в безумный спор двух гавкающих существ. Хоть он и был собакой, но рычать на друг друга, привлекая волков, он себе не позволял.       — Конечно могу! Раз смертная такая недогадливая!       — Ах-х, ох, — драматично приложив руки к груди, она вздохнула, будто раненый лось.       — Это ваши человеческие проблемы, что вы не в состоянии решать их! Зачем вообще что-то просить у этого смерда в кастрюле, если можно просто сделать дыру!       — Дыру?! — не веря в абсурдность происходящего, она выпучила глаза и громко засмеялась, запрокинув голову. — И это твой гениальный план?!       — Да, дыру в стене! — задрожал он от тугодумства смертной. — Вы постоянно голосите, вместо того, чтобы действовать!       — Ты вообще понимаешь, что ты давно не дракон чтобы делать дыры в сте..! — она вдруг резко замолкла. — По… постойте-ка…       Шумно дыша, они оба уставились друг на друга в неожиданно наступившей тишине. Алдуин настороженно смотрел на процесс усиленного мышления: девичье лицо застыло в нахмуренной гримасе, а затем резко расслабилось. Пару раз моргнув, смертная вдруг засияла то ли от счастья, то ли от удивления, и ее полуоткрытый рот медленно превратился в широкую улыбку.       — Ха! Точно! Алдик, ты реально гений! — продолжая сверкать от счастья, она по дружески, со всего маху хлопнула его в плечо. Туша пошатнулась и приняла горизонтальное положение на земле.       — Эй, эй… Эм… — засуетилась Лис, бегая вокруг безжизненной доски. — Я ведь его не убила?       — Не знаю, я пошел обратно, — Барбас даже не оглянулся. — Встретимся в деревне.       — Стой! А кто мне поможет?! Я не могу тащит его одна! Барбас! Барбас, блять!       Но пес продолжал идти, повиливая замерзшим хвостом.

***

      Когда Лис доперла до деревни, ей казалось, что смерть близко. Но костлявая все не появлялась, наслаждаясь спектаклем и тихонько посмеиваясь над несчастной. «Уж лучше бы сдохла!» — еле выдавила из себя мысль Лис, дрожа всем телом. Настолько было тяжело тащить на себе метр девяносто вялого дракона, что мысли каменели. И откуда у него кость такая «широкая»? Или же он прятал камни в трусах?       Каждый сделанный шаг — великое достижение. Сначала дрожала правая, а потом левая нога, потом сама Лис от холода и радикулита. «По моему, я только что заработала на артрит,» — очередной раз переставив ногу, она взвыла от стрельнувшей боли в колене. Похоже выбора нет — теперь она обязана стать стражником. Кто знает, может данная профессия высокооплачиваемая и совсем не так уж и плоха.       — Еще… чуть-чуть… хэ! — еле дыша и выпучив налитые кровью глаза, она подтянула сползшую тушу. Хрустнули хрящи. Позеленев и отдышавшись, она выдала: — Больше… не… не…       — Слишком медленно, — вдруг раздался низкий голос сзади. Она настолько ошалела, что даже сопли от неожиданности застыли в носу. Алдуин как ни в чем не бывало слез со спины и преспокойно пошел дальше… Сам.       — Ты… Ты что? Ты когда… — мысли стаями разлетелись в разные уголки головы. — Ты. Ты ох… охре… охрен… — дрожащим пальцем указывая на отдаляющуюся спину, она пыталась вспомнить продолжение слова. Но виновник уже исчез из поля зрения.       Неподвижно сидя пять минут, ожидая прилив хоть каких-нибудь сил, Лис пялилась в одну точку. Со стороны могло показаться, что она ничего перед собой не видит, но правда была в том, что в эту самую минуту в голове подробно показывался мини-сериал, где Алдуину отвешивали смачного пенделя. Естественно главная роль карателя досталась некой рыжеволосой даме.       Наконец-то удовлетворенно вздохнув, она медленно поползла на четвереньках в сторону таверны. К счастью, жители были заняты созерцанием наглухо закрытых дверей «Ночных ворот» и не заметили странного волка, исчезнувшего во тьме за поворотом дома.       Аккуратно выглянув из-за угла, она оценила обстановку. Полузомбированные люди продолжали беспорядочно кружить по улицам, словно никогда не уставали и не имели других дел. Кузнец сидел на том же самом месте, где его видели в последний раз. Может быть, она ошиблась и это мумифицированный труп?       — Эй, псст! — Лис заметила знакомые спины.       Повертев левым ухом, Барбас оглянулся и радостно поскакал навстречу. Сзади плелся виновник ноющих мышц.       — Я знаю, как попасть в погреб таверны, — она начала рыть снег у стены. — Тут где-то должен… Барбас?       Общими усилиями, точнее — усилиями не очень верного пса и девочки со сколиозом[5], работы по откапыванию начались. Алдуин, как обычно, наблюдал из почтительного для него расстояния, пока низшие существа работали во его благо. К счастью, часть таверны, где по мнению Лис был тайный люк, находилась вне поле зрения любопытных глаз. В конце концов, руки слишком устали, чтобы искать, и она позволила себя посидеть чуток, пока Барбас неплохо вспахивал снег. Когда лапы наткнулись на деревянную крышку, троица одновременно ломанулась вперед.       Две человеческих руки и мокрая лапа тут же легли на ручку. Застыв в полусогнутых позах, напарники медленно взглянули друг на друга. «Я должна быть первой!» — намекал угрожающий огонек карих глаз. «С дороги, смертные!» — сузились аметистовые. «Вообще-то я работал больше всех!» — невинно блестели собачьи.       Тем временем толпа блуждающих зевак совсем не замечала приглушенные звуки борьбы и писки, доносящиеся за таверной. Кузнец моргнул. Расплывчатый образ огромного деревянного дома заострился по краям — каждая колонна, доска и бочка въедалась в мозг. Он резко повернул голову на запад, чувствуя, как холодная плоть неспешно наполняется энергией. Весь день он ждал этого момента. И наконец-то… вкус той жидкости, наполненной жизнью окажется на его клыках!

***

      Деревянная округлая ступенька противно скрипнула под тяжестью ног. Лис плотно прижала люк, чуть ли не повиснув на ручке. Матернувшись, она спрыгнула вниз, чувствуя, что готова пропустить другие деревянные перекладины и встретить головой каменный пол. Но это все мелочи по сравнению с тем, как тепло было в этом подвале! «Приоритеты,» — блаженно вздохнула она, скидывая на огромный бочонок промокшую насквозь меховую накидку. Хотелось скинуть еще и броню, штаны и льняную рубашку — жертвы «веселых» игр в снегу. Одно радовало — чресла отморожены не у нее одной. Алдуин честно старался сделать вид, будто не дубеет, но руки сами обхватывали плечи, а тело начинало дрожать.       Взяв со стены горящий факел, Лис осмотрелась. Это место нельзя было назвать мотелем мечты, но зато здесь было сухо. Громадные округлые бочонки занимали треть места и несомненно были полны горячительного напитка. Эдакий рай для пянчуг. Лис бы не прочь иметь такой «бар» дома, да вот квартира не резиновая. Да и эль на вкус ну такой себе, уж лучше светлого пива или коктейля. А возможно, неплохо было бы залить супа. «Мм… Целый бочонок дошика…» — она мечтательно вздохнула, потерев живот. От каждодневной диеты из жаренного мяса и замороженных овощей желудок превращался в булыжник. Попытки приготовить нечто более сложное сразу пересекались собачьими вздохами и грозным «я это есть не буду» от Алдуина. Однажды даже Барбас отказался пить из ее фляги, предпочитая грязную околодорожную лужу! Чертовы параноики!       Проведя в разные стороны факелом, она скептически хмыкнула. Бородатый Посейдон, ака трактищик, страдал таким же недугом недоверия ко всему, но это не помешало ему установить пару факелов в погребе, переполненном соломой. Видимо про пожарную безопасность никто не слышал в Скайриме.       Продвигаясь вглубь помещения, она прислушалась к звукам, но кроме попыток Барбаса стряхнуть влагу с шерсти ничего не уловила. Странно. Насколько она помнила, здесь должен тусоваться орк. Писатель, или как там его. Но его каморка, что представляла собой маленькую отдельную комнату с кроватью — пустовала. «Так даже лучше,» — она осмотрелась, и взгляд зацепился за идеально застеленную двухместную кровать. Недолго думая, Лис достала из колчана стрелу.       Спустя пару минут кражи и порчи личного имущества, и Лис вернулась с бадьей и кипой вспоротого постельного белья. Выгрузив проржавевшие светильники, она сложила из них круг, в центре которого поставила ведро, воткнув в щель факел. Барбас весело гавкнул, глядя на инженерное решение.       — Что это? — Алдуин приподнял одну бровь, явно не в восхищении. Сидя на где-то отрытом стуле, он выглядел как нищенский король, что активно игнорировал хреновое состояние его трона.       — Костер. Можешь греть руки, — просто ответила она, перебирая тряпье. — Ты ведь не думал, что мы сейчас тут разожжем огонь в соломенном доме?       — Гхм, — только хмыкнул он, но что-то подсказывало, что именно об этом он как раз и думал.       — Вот.       Распоротая простыня оказалась в руках дракона. Аккуратно приблизив нос, он резко поморщился. Пахло так, будто тысяча бездомных немытых каджитов разом решили полежать на ткани, а один из этой шайки успел помочиться.       — А это что?       — Твое полотенце, — не глядя ответила она, продолжая копошиться в белье, одновременно расстегивая ремешки брони. Выхода не было. Пахло, конечно, не очень, мягко говоря, но не убийственно. Наверное, даже цивилизованным оркам-писателям был чужд душ. Если он вообще существовал в Скайриме.       — Поло-что?       — Снимай одежду и вытирайся! — швырнула она наволочку. — А это для волос!       Встав с куска прессованной соломы, Лис пошла в глубь подвала. Наконец-то скинув с себя мокрую одежду, она смачно чихнула. Щеки горели, а в глаза будто песка насыпали. Все состояние вареной картошки можно было спихнуть на долгое сидение за компьютером, но голосок разума в голове нашептывал, что гулять в мокрых штанах по заснеженным горам как-то не идет на пользу здоровью. Да и компьютер она не видела уже… давно. Мать не поверила бы. «Неужели ты наконец-то перестала зависеть от этого черта?» — даже мысленно уже можно было представить интонацию ее укуренного голоса.       Быстро завернувшись в тонкое одеяло, Лис нацепила наволочку на голову. Можно было вообразить себя эдаким султаном с тридцатью женами, но пока что она выглядела скорее как бедная версия человека из сауны с зарождающейся простудой.       — Ты что, Алдик, стесняешься? — в удивлении спросила она, когда вернулась. Тот все еще с задумчивым лицом изучал ткань.       — Зачем? — просто ответил он, не отрываясь от микроанализа.       — Ты имел в виду «кого»?       — Нет. «Кого» — это даже не вопрос. Я не собирался стесняться людей и уж тем более псин. Не вижу смысла.       — Ох, ну да, — тихо пробормотала она. Если случиться всемирный апокалипсис или ядерная война, то вряд ли это как-то изменит отношение дракона к окружению. Он и зомби будет морально притеснять.       — Тогда чего сидишь? — она зашевелилась и, достав помидорку из сумки, откусила. Холодный кисловатый сок заставил поежиться. Но если вкус плохо созревшего овоща чуток взволновал ее, то активные попытки Алдуина снять с себя робу заставили застыть с куском пищи во рту. Застряв головой между «где-то здесь» и «куда-то там», он бормотал проклятия, беззастенчиво обнажаясь перед зрителями.       — Это тело… — пробурчал он, принимаясь за штаны.       Лис активно откусывала от помидорины, не утруждаясь хоть немного пожевать, пялясь на бледное тело аля «отлично, продолжайте». Назвать Алдуина спортивным атлетом или богом качалки нельзя, но нечто завораживающее в этом было. Будто смотришь на тонкие изящные руки пианиста, переполняясь восторгом и… помидорами.       — Ты только посмотри на это! — он вдруг с досадой заявил, поворачиваясь под разными углами и показывая себя.       Кусок мякоти защекотал гланду и уютно устроился на ней полежать. То ли гаркнув, то ли чихнув, Лис моментально выплюнула все на пол, сотрясаясь в удушающем кашле. В глазах защипало, и слезы сами побежали по щекам. Нечто похожее на сдавленное «смотрю» вырвалось писком из ее горла.       — На этой коже ни одной чешуйки! Как вы живете с таким убожеством?       — Ни…как… Я умираю… — запавшим голосом прошептала она, еле вдыхая.       — Вот именно! — махнул он рукой. — С таким мягким и слабым мясом можно только умирать. Наблюдатель еще заплатит за…       Но она уже не слушала, крепко обнимая солому под собой. В ушах стоял гул, а в горле острый болючий комок из фантомной помидорки. С каждым кашлем и вздохом легкие хотели радостно выпрыгнуть, с ветерком скатываясь по горящему горлу. «Блять, крепче, чем та брага!» — сглотнув, она наконец-то нормально вздохнула.       — Ох, — всеобщая слабость овладела конечностями. Она нервно запихнула назад выбившиеся из-под ткани локоны. К этому времени дракон-искуситель успел замотаться в простыню и теперь безотрывно гипнотизировал пламя факела. Барбас вообще не обращал внимание, усиленно трясь о солому кучерявыми боками.       Лис позволила себе насладиться состоянием блаженного покоя. Когда минуешь глупую смерть, то честно заслуживаешь немного попятился в пустоту с глупым выражением лица. А у нее это выходило на десяточку. Только вот горло дико саднило. Да и голова раскалывалась. «Ургх!» - Она потянулась за сумкой, вытащив очередную склянку с некой целительной какой. Отшвырнув большим пальцем пробку, она запрокинула голову, смакуя вкус родниковой водички с запахом ландышей.       Слабоватый голубой свет на секунду окутал тело, а затем медленно растворился в воздухе. Так же быстро внутри растворилось чувство простуды, оставляя взамен прилив бодрости. «Так то лучше!» — улыбка сама непроизвольно растянулась на лице. Лис протянула склянку напарнику.       — Что это? — с подозрением спорил он, рассматривая остатки плещущейся на дне тары.       — Зелье исцеления всех болезней.       Вместо того, чтобы принять помощь, он долго и с чувством пялился в ответ, отчего хотелось поскорее запихнуть кое-кому жижу в рот.       — Оно отравлено? — наконец-то он что-то выдавил из себя.       — Нет! — в раздражении гаркнула она. — Я же только что сама отпила перед тобой!       — Ты и в прошлый раз отпила свою же отраву.       — Это..! Другое… — прикрыв лицо ладонью, она сделала вид, будто все в порядке. Ну да, ошиблась, ну да, немного пересолила. — И это не мое. Все претензии к алхимику.       Судя по скептическим волнам, окутывающим его сгорбленную фигуру — убеждение не очень-то работало. Тем не менее, быстрым рывком склянка была вырвана из руки. Наступила ожидаемая тишина. Лис уже готовилась развлекать себя поиском удобной позы на колючей соломе, как вдруг Алдуину захотелось поболтать. Нет, она понимала, что живые существа умеют издавать звуки, но именно вот этот чаще молчал, говоря только по делу. А дело случалось, когда он был против чего-то или же решал посарказмировать.       — Так… Что смертная будет делать, когда наступит смерть?       — Это что вообще за вопрос такой?! — она прекратила попытки подмять острую поверхность своего «матраца». — И почему меня вдруг записали в жмурики? Без суда и следствия…       — Ты сказала, что вернешься домой, когда разберешься с Наблюдателем. Я верну свои силы назад, а драконы восстанут. Ты изначально стала мертвой, как только согласилась мне помочь.       — Ха! — закатив глаза, она ухмыльнулась. — Что, неужели первым делом прилетишь спалить мой дом?       На секунду на бледном лице появилось удивление, отчего Лис мысленно заулыбалась еще сильнее: «Значит не планировал». Но затем между бровями появилась глубокая морщинка «задумчивости», и он деловито с неким энтузиазмом спросил:       — А где ты живешь?       — Серьезно? — она тут же приложила ладонь к лицу и тихо прошептала: «О, боже…»       — На это я отвечать не буду. Но раз тебя интересуют дела смертных, то могу сказать, что первым делом найду душ, а затем хорошенько высплюсь в нормальной кровати. А потом… — Лис мечтательно закрыла глаза, продолжая говорить: — Пожалуй удалю игру, что мне так сильно поднасрала, и установлю себе какой-нибудь Симс от греха подальше. Если уж в нее попаду, то хотя бы изменения будут минимальны. Все та же рутина. Зато там можно за шесть часов жениться, построить виллу и стать вампиром, вызывающим энурез[3] у назойливых симов…       Судя по бегающему взгляду, Алдуин очень пытался понять, что происходит, цепляясь за знакомые фразы, но потерпел поражение. Смертная произносила слишком мощные слова силы. В такие моменты у него закрадывались подозрения, что она просто выдумывает на ходу околесицу, чтобы окончательно запутать его и ослабить перед скрытым ударом в спину. Он очень старался сделать вид, будто не дезориентирован и трезв, как стеклышко, и облегченно расслабился, когда человечешка достала любимую лютню и начала ее увлеченно трогать.       — Хмм, если работает там, то и здесь тоже?.. Наверное? — Лис зашла в «командную строку». Внизу экрана показался мигающий курсор в ожидании. Мысленно представляя, как уже спокойно завоевывает империи, она начала печатать «tgm» [4]. «И чего я раньше-то не попробовала? Совсем из головы вылетело!» — немного колеблясь, она нажала «отправить».       Ничего не произошло. Не то, чтобы у бессмертных людей вырастали рога, или приходили смски «поздравляю с подпиской, вечное существо», но она ожидала… хоть что-то. Покалывания, внутренней силы, да хоть вспышки света. Но ни-че-го.       «Оно вообще работает?» — оторвавшись от экрана, она целенаправленно пододвинулась ближе к Барбасу, который мирно отдыхал от собачьих дел на кучке соломы.       — Хэй!       Слишком дружелюбный тон насторожил настолько, что он нехотя приподнял сонную голову.       — Слушай, — понизив кокетливый голос, Лис шептала. — Не поможешь мне чуток?

***

      — Еб твою мать! — плача, голосила она, сжимая кровоточащее запястье. — Барбас?!       — Что? — собака невинно моргнула. — Сама же просила укусить.       — Да, но… — на секунду замолчав, она взвыла. Больно не было, точнее что-то было… в начале вперемешку с шоком, но сейчас чувство страха и разочарования вгоняло в панику.       — Ни хрена тут не работает! — в сердцах воскликнула она, принимаясь впихивать в себя помидоры и живительные листья капусты. Алдуин продолжал сидеть с каменным лицом, совершенно не вмешиваясь в чужие дела. В конце-концов — дороже выйдет.       Он все никак не мог понять странную загадочную логику этого существа. Может она просто была с присвистом? Может это все иллюзия, чтобы потупить бдительность? Если бы он только знал слово «мазохизм», возможно он посчитал бы, что ей просто нравится себя калечить.       Затуманенный мыслями взгляд остановился на черном рисунке дракона. Алдуин прищурился.       — Ты все еще ходишь с этой фальшивкой.       — Что? — она оторвалась от овощей, в непонимании глядя на свое плечо. — Вообще-то это татуировка и она не смывается.       — И зачем она? — он хмыкнул. — Поклоняешься драконам?       — Чт! Нет! — Лис выпрямилась и приподняв подбородок, торжественно произнесла: — В татуировках скрыт глубокий смысл!       — Хм, — непонятно промычал он в ответ. — И в чем смысл этой?       — О! — она засияла сильнее факела. Гордо расправив плечи, Лис начала пояснять, будто маленькому ребенку, что задал вопрос «а почему небо голубое»:       — Она означает: свободная, грозная и…       Не успела Лис перечислить все красивые достоинства, как резкие звуки, уж очень сильно напоминающие дикий смех, прервали всю малину. Не веря в происходящее, она уставилась на Алдуина, что в открытую хохотал на весь подвал. Кажется, у него даже слезы полились из глаз…       — Ты, — хрипло пискнула она. — Ты что ржешь?! — подвал сотрясла волна негодования. Буро-малиновое лицо Лис было готово взорваться от возмущения и стыда, но никак не могло решить — от чего быстрее. Хватая ртом воздух, она пыталась выдать из себя хоть что-нибудь, но выходило вялое чвяканье.       — Грозная… — между вдохом прошептал он, смакуя слово. И снова захохотал. «Бам!» — воткнулась невидимая стрела в рыжее сердечко.        — Свободная… — «Хрусь!» — звук раздавленной самооценки.       Ментально она уже лежала с критическим уроном… всего, бездумно пялясь в потолок, чувствуя себя гусеницей или еще ниже — планктоном. Планктоном с кризисом среднего возраста.       — Кто вы?! Что вы тут делаете?! — вдруг раздался недовольный мужской голос. Алдуин резко умолк, а Лис, подпрыгнув, повернулась на звук. Там, среди бочек, соломы и темноты, стояло тускло освещенное тело трактирщика, держащего факел. Раскрасневшаяся и чуть опухшая харя походила на сырой шарик тефтельки, прикрытой сверху отполированной кастрюлей. Его грозный взгляд перескакивал с одного нарушителя на другого, словно он никак не мог решить сложную задачу, или, может, просто плохо видел в темноте. В конечном итоге он остановился на разодетой, будто греческая богиня, Лис и нахмурился. В сию секунду трунькнул телефон и высветился штраф в сорок септимов.       — Бля! — сквозь сжатые зубы прокомментировала она. — За что? Мы ничего не крали! И даже еще не начали вас бить!       — Б-бить?!       Судя по округлившимся блестящим глазам, оправдания оказались таким себе мотиватором. Телефон снова трунькнул. Штраф увеличился вдвое.       — Проваливайте отсюда, пока я не позвал стражников! — полуписклявым голосом он взвыл, обнимая факел, как родного сына.       Лис напряглась всем телом, вспоминая веселые дни в тюрьме, пахучую кровать «удобств» и усеянного крошками батона стражника. Плесневелый запах засвербел в носу. С другой стороны ждал вечный ледник и мокрые штаны. И где-то там гуляли мужики, готовые поточить мечи… Холодный ветерок надвигающихся проблем прошелся по спине и нашептал заднице: «Да, это все добро тебе!»       Очень медленно, будто резкие движения могли убить, она повернулась к напарникам по несчастью и, еле шевеля губами, тихим голосом безумной женщины, сказала:       — Давайте его свяжем…       Глаза всех присутствующих округлились, особенно у трактирщика, но Лис тоже не отставала. Окаменев всем телом, она буравила взглядом остальных и никак не могла поверить, что когда-нибудь предложит настолько странное развлечение.       Алдуин первый пришел в себя и, состроив невозмутимое лицо, достал из воздуха призрачную секиру.       — Не шевелись, и я не убью тебя, — сказал он успокаивающие сердце слова. Лис резко повернулась к позеленевшему трактирщику, который тихонько уже начинал пятиться к лестнице наверх. На каждое его движение приходилось два осторожных шага от безумной троицы маньяков из античной Греции.       — Стоять! — от души крикнула она уже в открытую удирающему трактирщику. В адреналиновом шоке тот запнулся о собственные ступни и резко прилег на первую ступеньку. Кастрюля завибрировала гулом, казалось, сейчас пунцовая фрикаделевая голова отвалиться. Но трактирщик был крепким орешком и, оставаясь в сознании, быстро взвыл, когда его другой орех оказался в опасности.       Барбас крепко сжал челюстью мягкое полупопие, и подвал наполнился звуком из одних букв «А».

***

      — Психи! Сумасшедшие безумцы! — прохрипел трактирщик, краснея то ли от недовольства, то ли от боли в заднице. Пыхтя, он принялся беспомощно болтать туда-сюда телом, звеня связками чеснока, которыми его и привязали к одному из столбов таверны. Так как ни одной веревки не нашлось, пришлось импровизировать, заматывая беднягу почти по самые уши всем, что попадалось под руку. К счастью, за творчество прибавления штрафа не давали.       — Я не хочу этого слышать от человека, который носит кастрюли вместо шапок, — с громким хрустом Лис откусила яблоко и начала демонстративно жевать, причмокивая. Чуть поодаль, у камина, грелся Алдуин, уплетая жареную куриную ножку, ранее изъятую в припасах таверны. Барбас лежал рядом, закатывая глаза в эйфории от тепла.       — Слушай, — она задумчиво уставилась на яблоко в руке. — Может ты снимешь с нас штраф, а мы потом тебя развяжем, как уйдем? Лады?       — Я не знаю, что ты там мелешь, но стража вас поймает и казнит! — весь пунцовый, он заголосил.       — Ладно, потом спрошу.       Резким движением яблоко оказалось во рту трактирщика, и тот стал походить на разъяренного кабана на главном блюде. Осталось добавить соуса и зелени для красоты.       — Я спать, — сообщила она остальным, но напарники были слишком заняты своими делами, чтобы хоть как-то отреагировать. Да и, в принципе, плевать. Все, что хотело тело — это немного полежать в нормальной кровати. «Никогда не думала, что это норма», — она задумчиво уставилась на простецкое деревянное ложе Морфея. Но когда тело коснулось этих божественных шкур, а новая «одолженная» одежда удобно прилегла к коже, Лис чуть было не заплакала. «А я когда-то жаловалась на свое вечно короткое одеяло!» — с этой мыслью она закрыла глаза и быстро погрузилась в глубокий сон. В голове проносились странные бессвязные картинки, и в какой-то момент под лопатками стало так тяжело, а руки словно пригвоздило к полу… «Пол?» — она хотела открыть непослушные глаза, но почему-то они совсем не поддавались. И все же каким-то образом она видела полутемную комнату, ее родную комнату, потолок и склонившиеся фигуры в длинных равных балахонах. Их лица утонули во мраке. Они о чем-то шептались, но разобрать было сложно. Вокруг все шуршало и стучало, словно кто-то тарабанил по ушам пальчиками.       -…увере..? Если она догад… тся? — сквозь шум донесся голос.       Второй тип поднял голову и недовольно высказался. Шум в ушах так давил, что было не разобрать и слова. Лишь яростное махание рук выдавало настрой разговора. И, успокоившись, собеседник быстро поправил выбившуюся из-под капюшона прядь рыжих волос. Первый незнакомец рассмеялся так громко, что даже сквозь противное «шкряб-шкряб» было прекрасно слышно. Затем он ответил:       — Чуд… о, знал, ч… ты бу… прекрасной женщ…       Похоже, второго собеседника изрядно выбесил ответ, но Лис уже не видела, что происходит. Комната становилась все темнее и темнее, а шум усиливался, пока в голове громко не стукнуло.       Веки еле отлипли от друг дружки, а во рту разлеглись сухие ежи. Лис устало выдохнула, вспоминая, какой сейчас год. Густая темнота колола глаз. «Ну и приснится же», — приподняв тяжелый зад, она повернулась набок.       Шкряб…       На этот раз веки открылись быстро. Выдавив из себя фантомный кирпич от страха, она задержала дыхание, чувствуя, как иголочки страха покалывают в заднице. Где-то там, в глубине таверны, нечто снова зашевелилось, постукивая.       Резко сев, она приготовилась бежать, если понадобится… но затем вдруг расслабилась, вспомнив о трактирщике у столба. «Тфу ты! Наверняка он со своим чесноком…» — тело снова размякло, плюхаясь в кровать.       — Алиса! — отчетливый шепот донесся до уха.       — А-а?! Что?! — она снова вскочила, но вместо уродливого монстра увидела очертания Барбаса. — Ты чего?!       — Ты что делаешь? — понизив голос, она оглянулась на дверь. — С ума сошел так пугать?       — Здесь кто-то есть, — спокойно ответил он.       — Ты! Ты… Ты зачем мне это говоришь среди ночи? Издеваешься?! — сжимая в руках край шкуры, она раздумывала нырнуть под «одеяло», как в старые добрые времена в детстве.       — Кто-то шумит в другой комнате.       — Пфф, — вырвался неуверенный вздох. — Да это Алдик наверное.       Но Барбас даже не слушал, уже топая к двери. Скрипнули петли и пес скрылся в главном зале.       — С-стой! Ты куда?! — яростным шепотом «прокричала» она вслед. «Черт, только не это! За что?» — мысленно плача, она приоделась и, схватив лук двумя руками, будто дрын, неуверенно двинулась вслед.       Свечи в козьих рогах уже догорели, и зал окунулся в темноту. Пару раз моргнув, Лис крепче сжала лук и открыла рот, позвать пса.       — АААА?! — звонко визгнула она, почувствовав неведомые штуки на своем теле. В принципе, даже такой клич подходил, чтобы Барбас услышал.       — Ты чего, смертная, голосишь?! — Алдуин резко одернул руку, которую только что приложил к девичьему плечу. — Тебе надо проверить ту комнату.       — Чт… Мне? — от пережитого шока голос все еще немного дрожал.       — Ну не мне же! — пренебрежительно гаркнул он.       — Действительно, — поджала она губы.       — Радует, что наши мнения сошлись, а теперь за работу, — он легонько толкнул ее в бок.       Хотелось еще немного повозникать, или даже очень много, но знакомый стук заставил забыть все проблемы. В противоположной стороне было нечто, как и говорил Барбас. Что-то скреблось, словно огромная кошка по дереву. Чем ближе подходила Лис, тем отчетливей слышалось брыкание, а то и шипение… «Каджиты? Нет, бред какой-то…». Барбас уже сидел возле двери и пристально смотрел в сторону звука.       — Ммм! МММ! — внезапно ожил у столба трактирщик.       Решив, что если умирать от непонятной ебанины, то хотя бы с воспоминаниями о красивом личике монстра, Лис нащупала за стойкой факел. Как только рука коснулась гладкой рукояти, пламя само вспыхнуло. Подпрыгнув от неожиданности, она сдавленно кашлянула. Судя по расслабленным лицам компаньонов, такое колдунство считалось нормой. Хотя, если припомнить, не зря все неписи[6] доставали из-за пазухи уже зажженные факела.       — Эм, что ж… — она приблизилась к двери.       — М! Ммм! МММ! — забрыкался трактирщик, звеня чесноком.       — Что это с ним? — Алдуин безучастно смотрел на его попытки освободится от пут продуктов.       — Может, он хочет что-то сказать? — предположил Барбас.       — М! М! М-м! — мужчина чуть ли не со слезами на глазах усиленно закивал.       Как только яблоко было вынуто из рта заложника, он визгливо заверещал:       — Нельзя! Нельзя открывать! Не трогай!       — Что там? — Лис в подозрении нахмурилась. Что-то чуяла пятая точка — неприятности уже не за горами.       — Это… — трактирщик притих. Его нижняя губа подрагивала. — Там… это существо… Уничтожило мое самое драгоценное, — мужские глаза наполнились слезами. В зале наступила напряженная тишина. Кажется, можно было услышать беспокойный стук сердец. Лис покрепче вцепилась в факел.       — Моя… — он всхлипнул. — Драгоценная… — и, не выдержав, он заревел навзрыд.       — Кхм, эм, — она не знала, что сказать. Если честно, то в такие моменты вообще говорить было нечего. — Мне… Жаль вашу… э-э, жену…       — Жену? — он нахмурился, давясь слезами.       — То есть, дочь, — резко стало неловко. «Лучше бы промолчала!»       — Дочь?!       Спина покрылась каплями пота. У Лис заканчивались варианты, а неловкость все росла.       — Бабушку?.. — притихшим голосом предположила она. Но судя по недовольно-возмущенному взгляду трактирщика, он был глубоко оскорблен.       — Какую, дери твою, бабушку?!       — Ну тогда что?!       — Эль! — возмущенно крикнул он, становясь все пунцовее и пунцовее. — Этот гаденыш разломал бочку эля! Моего лучшего эля!       Когда стены таверны перестали вибрировать от криков, наступила вторая волна тишины. Все пялились на трактирщика, а он в свою очередь сверлил яростным взглядом остальных.       Губы непроизвольно растянулись, будто готовые высказать кислое слово. Лис прищурилась, а затем резко почувствовала живительную силу похуизма.       — Ну что, пошли откроем комнату, — с покерфейсом она приблизилась к двери. Остальные последовали за ней, кроме извивающегося изо всех сил трактирщика. Крики об проклятых даэдра, идиотах и собаках женского пола разрывали стены таверны.

***

      А где-то, на конце далекой деревни, знатно охреневал фермер, решивший зарубить курочку на суп. Глядя округлыми глазами на спокойно разгуливающую без головы курицу, которую он только поправил топором, он истошно заорал:       — Порождение даэдра!       И так началась кровавая охота на ведьм… куриц. Жители восстали, собирая факелы, вооружаясь вилами, с ужасом глядя на бесовское существо. И никто не знал, что в тот момент, когда несчастной было суждено умереть ради культа жареных ножек, Лис случайно активировала код бессмертия на пернатую. Но узнает ли она когда-нибудь об этом?