Лис. Или спасти рядового Алдуина

      Золото блестело на утреннем солнце. Красные, синие и фиолетовые камушки переливались яркими красками, образуя разноцветных зайчиков на стене таверны. Рука сама невольно хотела потрогать блестящие штучки, ощутить огранку и засунуть поглубже в карман. А может и не в карман. Лис подавила странный злобный смешок, представляя, как сидит на троне из чистого золота с этими самыми украшениями по пять колец на каждый палец. Видение казалось таким абсурдным, но вполне выполнимым, что пришлось тщательно помотать головой, отгоняя наваждение. В конце концов, не ради этого все затевалось. Наверное…       — Так… что это? — она указала на внушительные горки драгоценностей.       — Сокровище, как ты, Бурдюк, и заказывала, — ответил главный вампир, сложив руки перед собой. Судя по клыкастой морде, он был сильно доволен выполненной работой.       Лис снова опустила взгляд. Среди гор золота и камней, виднелись разнообразные нордские блюдца, ржавые щиты, мечи и драугрские топора и даже пару десятков бадей со светильниками и потухшими факелами. Кто-то даже спиздил льняную ткань, в которую заворачивали мертвых драугров! И все это лежало на пороге, колыхалось в плохой физике, готовое улететь кому-то по счастливой случайности в щелбан. Лис хорошо помнила, кому принадлежит власть в Скайриме. Драконы? Нет. Алдуин?.. Этот? Нет! Даже великий Драконорожденный не сможет, в прямом смысле, устоять перед дергающейся в муках повозкой, что заболела «неустойчивой физикой». Это вам не души драконов высасывать!       Нордские кубки звенели в унисон утвари в горе изобилия. Бадья нетерпеливо тряслась, чуть ли не пускаясь в пляс. И во всей этой какофонии звуков, будто из адской бездны грешников, казалось, каждый предмет выкрикивал «убью! убью! убью!», угрожающе готовясь к прыжку.       — Неужели это… все? — растерянно пробормотала она.       Вампиры переглянулись. «Звеньк-звеньк» — доносилось в наступившей тишине. «Бум-бум-бум» — подпрыгивала бадья.       — Может там что-то было еще? Ну, такое… необычное? — она активно махала руками, будто описывала в воздухе какой-то предмет, сама не понимая, какой именно. — Что-то невзрачное? Не блестящее? Э-э… Возможно даэдрическое?..       — А! — вдруг ожил главарь. — Вот, — он протянул сверток бумаги. — Это лежало на главном пьедестале. Сначала мы подумали, что это свиток, но…       — И что за идиот оставляет записки в древних развалинах?.. — куда-то в сторону пробормотал он, кривя уголок рта.       Разница «ожидание-реальность» огорчала. Что-что, а клочок бумаги — это последнее, чего бы хотелось сейчас видеть. Но когда угрюмо-серьезная Лис заметила знакомый почерк, глаз как-то сам задергался, а в душе пронесся пожар. «Нет. Нет. Нет, блять, не-е-ет!» — покрепче сжала она лист.

Несколько часов назад

      Дверь распахнулась. Лис застыла, ожидая увидеть кого угодно — от каджита с синдромом клаустрофобии, до безобразного монстра. Да даже основателя Википедии Джимми Уэйлса, просящего задонатить.[1] Но вместо этого нарисовалась пустая комната. Вроде бы ничего, кроме одной маленькой детали — деревянного шкафа, который был так тщательно замотан веревками и цепями, что мог посоревноваться с любой мамашей, одевающей свое чадо в весенний день. Странно, что трактирщику не пришло в голову еще и досками его заколотить, чтоб уж наверняка.       «Так вот куда делись все материалы, » — она внимательно изучила издалека огромный «ящик Пандоры». Он немного дрожал, а звуки пыхтения не переставали исходить из него, будто непокорный дух никак не мог лечь поудобнее и решить, какая сторона подушки все же холоднее.       Погипнотизировав темные контуры классического бабушкиного шкафа, она осторожно принялась разматывать это чудо, благо трактирщик завязал все как попало, и держались обмотки на соплях и честном слове. Странно, что узник еще не вырвался с целью придушить неумельца.       И чем меньше пут оставалось, тем тише себя вели за дверцей, будто этот кто-то знал, что происходит, чуя запах свободы. А затем наступила полная тишина, когда последняя цепь свалилась под ноги.       Лис медленно отступила назад, не решаясь заглянуть в источник гарантированных неприятностей. В проеме тихо стояли напарники, так же выжидая. Вся смелость улетучилась, и даже узник оказался стесняшой и не спешил вылезать знакомиться. Секунды тянулись вечно… И-и-и… Ничего не происходило.       Хмурясь, Лис взглянула на остальных в поисках подсказки. «Может и правда зверюшка какая-то? Или маленький ручной норд, обожающий эль?». Но именно в этот злополучный момент двери резко распахнулись! И большая тень прыгнула вперед!       У уха зашипело. Сердце пропустило удар. Но и также быстро удар пропустил незнакомец, получив в тыкву деревянным блюдцем. Расслабив приподнятую руку, Лис отрешенно глядела на пол, где мешком рухнул молодой мужчина. Раздался гулкий «бум».       — Это, — Алдуин нагнулся поближе, поднеся факел к лицу несчастного. Перекошенная физиономия и огромное красное пятно на лбу говорили о том, что, возможно, мужику настолько больно и обидно, что пришлось потерять сознание. Глаза его закатились, а две пары клыков виднелись из криво открытого рта.       — Вампир, — как-то презрительно произнес Алдуин и выпрямился.       — Пожирателю Мира не нравятся вампиры? — поинтересовался Барбас.       — Эти низшие из низших? Они даже хуже людей. Живут, как крысы, питаясь кровью, — он хмыкнул. — А у тебя, смертная, похоже, талант пробивать головы.       — Он… Он мертв? — очнулась наконец Лис, словно впервые заметив орудие у себя в руках. С лицом «ой, что это» швырнув блюдце, она резко задвинула его ногой под кровать.       Вместо ответа Алдуин без колебаний поднес факел к вампиру, тыкая горящим наконечником в плечо. Ощущение теплоты выдернуло бессмертное существо из дремы, и он распахнул свои красные от прожилок глаза. Сначала его лицо выражало растерянность, затем интерес к тлеющему запашку, а затем понимание, что жарится как раз таки он.       Яростно шипя, он покатился по полу. В штанах играл огонек и отнюдь не возбуждающе. Прочувствовав «ламинат» таверны на все неровности, он недобро взглянул на людей исподлобья. Выглядело это довольно странно из-за веревок на его туловище, что мешали нормально встать и превратиться в грозного ночного хищника. Вместо этого на них смотрела злобная горелая гусеница. И очень хреновая. Серые мешки недосыпа под глазами часто украшали Лис, но этот упырь просто разнес все представления о «не первой свежести». Выглядел он, будто фотка из паспорта: такая же бледно-серая, с запойными глазами, словно ты бухал все последние тринадцать лет, а может даже в прошлой жизни был стаканом водки. А его губы вообще жили отдельной жизнью: дергались, дрожали, шепча непонятное. Следя за тем, как он десятый раз облизывает их, Лис нервно приложила ладонь к шее, но тут же осеклась.       — Что-то не так, — вдруг выдала она, хмурясь. — Вампиры не пьют эль.       — Э… эль… — осипшим голосом вторил вампир. — Дай… мне…       — Похоже этот пьет, — почесал за ухом Барбас. — Может, это добрый вампир?       Странное предположение смягчило настороженность Лис и заставило приглядеться повнимательней к клыкастому. Возможно, она была не права, ведь всегда спешила с выводами. Возможно, этот вампир и правда законопослушный (хотя бы немного!) и не подходит в темной подворотне к путникам, чтобы спросить в час ночи, где библиотека. Но что-то розовые мечты о дружбе и понях лопнули, как бумажный пакет, когда в горящем взгляде она увидела очертания Вааса[2], толкующего о безумии.       Он был сплошным нервом: зрачки дрожали так же сильно, как и его сухие потрескавшиеся губы. Ноздри непрерывно втягивали воздух. Желание в диком взгляде. Что-что, а походил он больше на наркомана, чем на «доброго».       — В каком месте это усохшее отродье доброе? — Алдуин прочел мысли Лис.       — Но ведь Пожиратель Мира не может знать, что такое «добрый», — Барбас высунул язык и резко задышал. Могло показался, что ему просто жарко, но улыбчивая морда пса продолжала сиять от счастья — на самом деле он просто так смеялся.       — Это ты на что намекаешь, говорящая лохматина? — Алдуин прищурился. Но не успела начаться словесная перепалка, как раздался вежливый и очень настойчивый пинок во входную дверь. Да такой громкий, что стены затряслись.       Все вдруг притихли, кроме вампира. Этот с ехидной мордой лежал на полу.       — Мои собратья здесь, — радостно сообщил он, опираясь подбородком в пол.       — Не впускайте их! Не впускайте! — вдруг заверещал в зале трактирщик. — Они все уничтожат!       — И что теперь делать? — немного помолчав, Лис задала вопрос под барабанящие звуки. В ушах уже начинало вибрировать эхо. Казалось, сейчас дверь улетит в противоположную стенку и там останется в качестве картины с ручкой.       — А надо что-то делать? — безразлично ответил Алдуин. — Это не наша проблема.       — Не наша? — повысила она голос и вскинула рукой: — Они же нас сожрут!       — Прошу заметить, Алиса, «жрут» они как раз эль, — встрял Барбас.       — Да, но, а вдруг!..       — Хе-хе-хе, — гнусно захихикал вампир. — Вам конец, эль наш!       Все замолчали, уставившись на клыкастого, который все еще лыбился, светя красными глазами и такой же красной луной-отметиной на лбу: он доволен. Он знал, что уже победил.       — Скоро мои собратья будут здесь, — продолжил он, упиваясь властью и увлеченно расписывая планы. — А потом мы во… Эй… ЭЙ!       Его глаза расширились, он растерянно смотрел, как присутствующие спокойно уходят.       — Думаешь, стол выдержит, если его подпереть вплотную? — спросила Лис Барбаса, а затем дверь с хлопком за ними закрылась.       — Эй! — панически зашевелился вампир, судорожно ползя по полу, как припадочный червяк. Но его уже никто не слышал. Лис пристально следила за дрожащей дверью и думала о чистом лондонском небе, мысленно усираясь, конечно, но… Что-что, а кое-что она все же понимала в назойливых гостях, тарабанящих двери с просьбой купить пылесос. В этом случае она всегда пользовалась стратегией «продай/втолкай взамен». А чем эти отличаются?

***

      — Открывай, открывай, трус! — барабанил дверь кузнец. — Мы знаем, что ты там! А ты знаешь, что твоя хижина долго не протянет!       Он расплылся в хищной клыкастой улыбке. В свете факелов и гуляющих зловещих теней бледное лицо казалось мертвее любых загробных стандартов. Прежде тусклые глаза теперь сияли в темени. Он будто резко помолодел, но не сильнее, чем припудренный труп на похоронах.       — Собратья! — обернулся он к толпе таких же жаждущих и ждущих. Те одобрительно загудели, махая вилами и факелами, будто неоновыми палочками на вечеринке. Бесспорно, они видели в нем почитаемого лидера.       — В эту ночь мы снова обретем то, что имеем по праву! — торжественно произнес кузнец, демонстративно сжав кулак перед толпой, что вызвало новую бурю эмоций. Одна вампиресса пылко запищала, явно желая от него детей. «Господи, ну и шаблон!» — закатила глаза Лис, вслушиваясь в речь через щель в косяке. Хотя даже такие злодейские фразы лучше поднимали боевой дух, чем всякие семинары по поднятию самооценки. Чем-то главарь напоминал Ивара — того припизднутого религиозного фанатика, которого она теперь кличала «Хрен С Горы». Интересно, как он там поживает-то теперь?       — Алиса, все готово, — тихо сообщил Барбас. В ответ она лишь кивнула, крепче сжав бутылку в руке. Как говорила покойная бабка: «грудь в крестах, или голова в кустах!». С этой мыслю она яростно распахнула дверь под грохот толпы и бешеные удары сердца. На дворе была густая ночь, но Лис все равно почему-то прищурилась, как от луча яркого солнца. И чувствовала она сейчас себя одним из этих клыкастых мертвецов — таким же безэмоциональным холодным куском тухлятины.       — И тогда на этой земле будем царствовать мы, а жалкие… — как ни в чем ни бывало продолжал пламенную речь кузнец. Его фанаты даже клыком не щелкнули на странное копошение где-то там, у таверны.       Лис растерялась. Хотя сильнее удивилась от чувства обиды. Настолько ее еще никто не игнорировал… Эдакая неловкость… Почти как разговор в кругу друзей, но когда твой рассказ никто не слушает и ты с фейсом «окей» затыкаешься.       Переминаясь с ноги на ногу, она медленно закрыла дверь и подзависла. «Э… Что?» — тряхнув головой, тут же передумала и выскочила обратно.       — Молодые люди! — нетерпеливо вскрикнула она, и вся толпа, включая главаря, быстро обернулась, угрожающе зашипев. Лис никогда не видела, чтоб настолько быстро лица меняли выражения. Дикая злоба в алых глазах, а на лбах — глубокие морщины. Даже бабка из автобуса, которой ты, чертов паразит, не уступил, не такая страшная.       И тут самый подвижный вампир выпрыгнул из толпы и зашипел еще протяжнее, вытянувшись всем телом навстречу, выставляя клыки напоказ. Он точно нихрена не шутил и 100% желал вспороть чье-то брюхо, если не высосать всю кровь из каждой части тела отдельно.       «Охуеть!» — хотела было сказать Лис, но даже это слово как-то не вязалось с происходящим, а словарный запас нещадно размазало по черепушке. Следом отказали ноги: правая решила, что сваливать самое время, пока левая застыла на месте. Вампир все продолжал шипеть, покусывая клыками. Его кулаки сжались до выступа вен.       — Заткнись! — вдруг повысил голос главарь. И тут стало понятно, что вся толпа кровососов тоже смотрит на шипящего собрата, как на ебнутого. Одного слова хватило, и он резко замолчал, будто получил отрезвляющую оплеуху. С каменным лицом он медленно попятился обратно.       — А ты, — тут кузнец обратился к Лис. — Что еще за бурдюк с кровью?       — Я? — на секунду она и правда забыла, что тут делает, но затем выпрямилась. Вдохнув так, чтоб скачущее сердце не выпрыгнуло из горла, она максимально гордо заявила: — Я ваш работодатель!       Было видно, как проскрипели шестеренки в его голове. Но таки суть он уловил, при этом громко расхохотавшись.       — Бурдюк, ты там в порядке? Голова не болит? — он наклонил свою голову вбок. Смешки послышались из толпы. И, скорее всего, просто из-за реакции лидера, чем из-за громкого заявления наглого человека.       — На самом деле не очень, но кому сейчас легко? — Лис чувствовала, как ее несет от нервов на поговорить. Лишь бы отвести этот десяток заинтересованных глаз от шеи…       — Знаете, ну там, война, ярлы, налоги и пенсионный возраст… Хмель пожрал долгоносик и так далее… Но вы же мне поможете? — она подавила нервный смешок. Зато вампир снова захохотал.       — Бурдюк, с чего же ты решила, что мы настолько добрые? — он хитро прищурился. Пламя от факелов рябило у бледных лиц вампиров. Они выжидали команды. Лис хотела сглотнуть, но слюни высохли и пришлось проталкивать сухой комок из ничего. Забавно, но он как-то умудрился застрять.       — А как насчет… Э-ТО-ГО? — резко вытянув руку, она показала свой самый главный козырь. Глаза толпы расширились, а главарь потрясенно застыл. В темени манительно блестела бронзово-золотистая бутылка эля, притягивая к себе внимание, словно божественное пришествие иисусного хмеля.       — …это…       — Это щедрая плата за маленькое дельце, не так ли? — она криво улыбнулась. Уголки губ нервно дергались.       — Хм, — лидер расслабился, утихомирив одним жестом взволнованный бубнеж толпы. Что-то было не так. Лисьи булочки сжались. Уж слишком спокойно выглядел клыкастый алкаш, для которого эль был чуть ли не наркотиком.       — Это все? — неудовлетворение звучало в его голосе.       — Н-нет, у меня ещ… — не успела закончить она мысль, как ее грубо прервали:       — А что нам мешает просто войти и взять все остальное без твоего особого разрешения?       Он сделал шаг вперед. Лис напряглась еще сильнее, рискуя превратится в новую дверь для таверны. Льняная рубаха неприятно липла к мокрой спине.       — Прямо сейчас отодвинуть тебя и… — он сделал еще один шаг.       — Стой! — твердо крикнула она, сделав вид, будто коленки дрожат от гнева, а не от желания забраться на самое высокое дерево. Она тоже, сделав шаг, но не вперед, а в сторону, молча указала на стоящего в таверне Алдуина. В его руках было всего два предмета — бутылка желаемого всеми эля и обычный столовый нож, угрожающе приставленный к горлышку тары. Это была явная угроза для жизни…       Все резко умолкли, забыв, как дышать. Хотя кто разберет этих мертвецов. Возможно, их легкие уже давно усохли, но Лис могла поклясться своей коллекцией фигурок — она видела, как бледные морды стали еще бледнее. Единственный, кто не выглядел потрясенно — это Алдуин. Словно старый пес, что прошел сквозь кучи дерьма. Теперь его лицо выражало лишь две эмоции: «что я, блять, творю» и «избавьте меня от этого».       — Блеф! Это не серьезно, — фыркнул лидер вампиров. Остальные недоверчиво следили за бутылкой «в заложниках», как коты за раскачивающейся добычей.       — Алдик, покажи им!       Грозный «террорист», ака Пожиратель Мира, чуток нахмурился. До этого момента весь план ему казался абсурдным, как и любые телодвижения этой рыжей человечишки. И согласился он не потому, что кто-то внезапно начал давить на больное. Крылья тут не причем. Как и дикое желание дыхнуть языками пламени на шумные помехи, что как пни лестные росли тут и там на его пути.       «Нет, я так сам решил, » — спокойно минуту назад думал Алдуин. Теперь все было иначе. Он еле заметно ухмыльнулся. Бутылка в руке тяжелела с каждой секундой, а пальцы так и хотелось разжать. О, как эти низшие существа окаменели, глядя на него! И все же в странных занятиях смертной что-то было…       С превеликим удовольствием он приподнял руку и швырнул эль на пол. Бутыль сочно разлетелась на мелкие осколки, а деревяшки потемнели, впитывая алкоголь.       Наступила гробовая тишина, даже нехарактерная для кровососущих трупов. Под шокированные взгляды Алдуин растерянно посмотрел на нож, что все еще держал в руках. Покрутив вещицу с разных сторон, он пожал плечами и бездумно кинул ее за спину куда-то вглубь таверны.       В этот момент толпа взорвалась.       — Что твориться-то?!       — Это безумие!       — Он сделал это!       Голоса в унисон загалдели. Мужчины и женщины шокированно перешептывались, посматривая в сторону Алдуина. Выражения их лиц словно кричали: «ебать, он псих!». Кто-то даже горько заскулил в честь разбитого пойла.       — Ты!.. Это безумие… — растерянно то ли прорычал, то ли пробубнил главарь, проведя ладонью по своему хмурому лицу. Лис никогда еще не видела такого отчаяния, каким светился кузнец. Будто что-то внутри надломилось, и он взглянул в пустоту перед своими ногами. «Эля больше нет, » — тихо повторял он, не переставая. «Эля больше нет. Больше нет… Больше нет…».       Глядя на совсем убитого беднягу, она даже усомнилась: не перебор ли это? Но в тот миг, когда в глубине пофигистической души зародилось что-то наподобие жалости, кузнец вдруг вскинул голову. Это снова был ночной хищник. Все еще наркоман, но хищник.       Ему даже рот открывать не надо было. Лис уже понимала — он готов на все. А ее все — это те несчастные заснеженные руины в горах. Издалека показывая на карту, она пыталась объяснить, что от них требуется. Приближаться к толпе как-то не хотелось. Да и вампиры же хорошо видят в темноте, не так ли? Правда, почему-то факелы они все же держали. Может, для устрашения?       Но самое сложное оказалось впереди. Как объяснить этой куче наркоманов, что они должны искать? Потому что Лис сама в душе не ебала, что ей надо. Тостер? Пульт от телевизора? Или заколку-крабика? «Ну, это какие-то магические штуки, но иногда не они, » — это что за предложение? И судя по расфокусированному взгляду и лицу «чиво, блять?», главарь тоже был на грани взрыва мозга. Понимая это, Лис поспешила попрощаться и, кинув напоследок «ну, я надеюсь на вас», хлопнула дверью таверны, предварительно оставив предоплату на крыльце.       И на этом банда диких вампиров была успешно нанята на авантюру.

В настоящее время, в пламени жопного огня

      Лис все еще держала послание в руках. «Танцующая» бадья в горе золотых все скакала и скакала, словно подтрунивая: ну давай, ну давай! Звук «бум-бум» въедался в мозг с каждой прочитанной строчкой.       «Алисия, Я Получил Твое Грубое Послание. Если Ты, Конечно, Все Еще Помнишь О Тех Поступках, Которые Бездумно Совершаешь. Могу Сказать — Я Не Удивлен, Прочитав Твое Письмо. Но Грубость Не Исправит Твой Эгоизм. Эта Земля Продолжает Страдать От Твоего Вмешательства, А Теперь Ты Решила, Что Можешь Избежать Своей Участи, Проворачивая Дела За Моей Спиной. Ты Ведь Не Думаешь, Что Я Не Вижу Твои Тщетные Попытки? Тот, Кто Указал Тебе Путь — Не Облегчит Твою Участь. Принц Безумия Такая Же Марионетка, Как И Ты. И… Как И Я.       Хочешь Свободы? Хочешь Получить Свое Назад? Боюсь, Уже Слишком Поздно. Все Будет Так, Как Я Того Задумывал. И Твое «Внезапное Спасение» В Моих Руках. Буквально. Эта Вещь, Которую Ты Так Отчаянно Искала. Теперь Она В Другом Месте. Найдешь Ли Ты? Какое Чувство Ты Сейчас Испытываешь? Отчаяние? Знай, Я Такой Же Как И Ты.

Я Все Еще Наблюдаю.»

      Она опустила руки, крепко сжимая листок. Слов не было. Если честно, эмоции настолько резко сменяли друг друга, что казалось, будто и чувств совсем нет. Но однозначно, если бы сейчас проходили похороны, то в гробу бы лежал Наблюдатель с посохом магическим света в жопе.       — Так, мы в расче…       — Су-у-ука-а! — максимально отчаянно протянула сквозь зубы Лис.       -…те? — немного растерянно промямлил кузнец. И, не дожидаясь ответа, от греха подальше, он и его свита свалили в таверну.       А Лис хотелось крушить. И еще немного лезть на стену. Возможно, крикнуть так, чтоб в ближайших курганах проснулись драконы. И слава Наблюдателю, этот козел не дал ей возможность кричать, как делают это Драконорожденные, иначе земля бы действительно начала страдать от вмешательства. Вмешательства воздушного потока «Иди На Хуй» — очень древнего и очень опасного. Но Лис была бессильна. Попрыгав в бешеном темпе на месте, она поняла, что деревянные перекладины врастать в землю не хотят. Ноги горели. Еще никогда она так тщательно не старалась что-то сделать.       — Что там, смертная?       Внезапно вся ненависть испарилась. Всего три слова, а Лис уже слышала загробную молитву жрицы: «Ныне же вверяем мы души ваши Этериусу…». Кое-как повернув свое застывшее от паники тело, она заметила напарников, выжидающих у дверей таверны. Если Барбас выглядел так, будто его не удивить плохими новостями, то Алдуин нетерпеливо постукивал пальцами по локтю.

***

      Иногда Лис казалось, что «фиаско» — это ее второе имя. Ну не может столько неприятностей скопляться вокруг одного домоседа. Чем она это заслужила? Тем, что просто любит компьютерные игры? Нет, это какой-то заговор цыганей… или еще какого-то неприятного дерьма.       — Что? — прикинулась дурой Лис и максимально непринужденно перекинула ногу на ногу, сидя на лавке. В таверне в это же время во всю разгорался вампирский пир. Эль лился рекой, пьяное ржание слышалось отовсюду, как и громкие всхлипы и оры трактирщика, который проклинал все на свете.       — Не прикидывайся немощной, человечешка, и отвечай! — в голосе Алдуина слышались недобрые нотки. Хотя когда это они там были добрыми? Если феи по легенде рождались от пристального созерцания прекрасного, то в случае Пожирателя Мира кто-то очень долго пялился на ржавое колесо. Скрипучее, ноющее, запасное колесо.       — Я все сказала, — взгляд Лис скользнул по недовольной физиономии и остановился где-то на задней балке стены. — Не веришь — мне плевать.       Алдуин молчал. Лицо посерело, но он не издавал ни звука, лишь тонкая линия сжатых губ вот-вот была готова лопнуть. Паучье чутье подсказывало — проверка на красноречие точно провалилась.       — Тогда, — после долгой паузы он вымучил. — Давай сюда. Сам посмотрю.       «Что?!»       — Что?! — одновременно прозвучало и в голове и в слух. Наконец-то язык и мозг были 100% в чем-то едины. Сжав письмо Наблюдателя, она нервно дернулась.       — Давай сюда! — он терял терпение, наклоняясь все ближе с протянутой рукой, но Лис очень искусно свинтила с лавки.       И вот они стояли друг напротив друга, словно ковбои в степи. Лис сжала листок еще крепче, ощущая иголочки в спине. Алдуин максимально выпрямился, источая величие, будто предполагал, что человек сам кинется под ноги, предлагая дары. Данный бой был делом чести ЧСВ дракона, но для рыжей неудачницы — спасительным кругом, пока она тонула. Правда, таким себе «спасительным», учитывая, что она уже по уши в дерьме. Тогда уж скорее не надутым спасительным кругом.       — Может обойдемся без этого? — вдруг встрял скучающий Барбас.       — Заткнись!       — Заткнись!       Одновременно гаркнув, они раздраженно уставились на друг друга. Да, долгие путешествия не шли на пользу. Иногда можно незаметно для себя перенять вредные привычки другого. А это Алдуина и Лис еще больше бесило. Сверкнув убийственными взглядами, они словно обменялись оскорблениями.       — Ой, ладно, можно было и без резких слов, гав! — пес обиженно задышал.       — Это последнее предупреждение, смертная, отдай письмо по-хорошему, и я пощажу твою жалкую жизнь.       — Ха-ха-х, — она проглотила зарождающийся нервный смех. — Уж кто бы мычал о жалкой жизни, бескрылая ты яще…       Но Лис не успела договорить. Алдуин бросился вперед, гонимый ураганом возмущения! Уж такие подлые оскорбления он стерпеть не смог! Увидев отражение гроба в его почерневших от гнева глаз, Лис коротко пискнула. Не разбирая от ужаса дороги, она бросилась ко выходу, попутно наступив на скинутый на пол батон. Плевать! Двумя рывками она достигла двери и… Барбас, стоящий напротив выхода, замешкался. Как-то неловко и взволнованно пытаясь развернутся, он встрял между столами, как большой неповоротливый слон! А Лис… Она…       — Тупая псина! — как-то слезливо выпалила она, понимая всю боль скайримцев.       Еще один писк вырвался из нее, когда Алдуин подошел вплотную и вырвал письмо из рук. Наверное стоило радоваться, что обошлось без смертей, но Лис-то знала: прочтет — убьет.       — Неет! — крикнув, она бросилась в контратаку. Хвать рукой письмо — промах! Хвать второй — промах! Алдуин ловко поднял руки повыше, начиная читать строчки, и отвернулся. Проклиная свой рост, она, разбежавшись, прыгнула к нему на спину, чтобы встретить лишь набитый дорожным песком пол. Изворотливая ящерица!       [Минус 3 единицы здоровья]       Простонав то ли проклятия, то ли жалостливые просьбы, Лис встала, потирая колени. Все было кончено. Вот прямо сейчас наступят финальные титры, а она даже не является каким-то там главным героем. Какова ее участь? Безымянная могила в пустынном уголку мира? Кричать на рынке «Свежие овощи»? Или бродить у колодца с просьбой «Подайте монетку»?       Она сжала кулаки, беспомощно глядя, как аметистовые глаза вчитывались в каждую строчку, как его брови постепенно изгибались то ли в изумлении, то ли в недовольстве. «Это жопа, это жопа, этожопа…» — мозг заклинило. Она нервно отвернулась, выдохнув, будто собираясь бежать. Но в конце-концов снова повернулась. Не стоит встречать опасность спиной. Если уж получать по шее, то хотя бы зад прикрыть от режуще-колющих.       Алдуин все еще читал. Все еще мучительно долго всматривался в строчки. Лис не могла отвести взгляд. Напряженно выжидая и не слыша, как сзади пьяные упыри начинают устраивать танцы на стойке с криками «Оп-оп-оп!», она прикусила губу.       Алдуин прищурился, пододвигая листок ближе к лицу. Лис поморщилась. Его глаза гипнотизировали строчки. Он молчал.       Лис поморщилась сильнее. Алдуин продолжал прожигать листок взглядом. Минуту ничего не происходило вокруг.       Лис прищурилась, подозрительно поглядывая на напарника. Тот все еще молчал, словно подзавис. Неужели настолько шокирован происходящем?       — Алдик, ты что, не умеешь читать? — недоверчиво подала она голос.       Алдуин резко подпрыгнул, отодвигая послание от себя подальше, будто отмахиваясь от проказы. На его лице мгновенно отразился… о мой бог! Страх! Лис настолько офигела, что не смогла больше ничего из себя выдавить, изумленно глядя на цветомузыку эмоций. Что ж, не каждый день перепадет увидеть ужас на лице Пожирателя Мира.       — Ты. Что такое несешь, смертная?! — его голос скакал интонациями и не мог никак определится — в смущении он, удивлении или в гневе?       — Эта бумажка, кхм, — он поправил себя, возвращая свое прежнее величие. — Просто не стоит моего внимания. Пускай слуга прочтет!       И с этими словами он быстро ткнул листком в нос псины. Барбас, похоже, потерял дар речи не слабее, чем Лис. Округлые глаза пуговки смотрели вдаль. Был ли он шокирован неграмотностью Алдуина или новым титулом — кто знает. Но после затяжного собачьего молчания, он спокойно ответил:       — Я не умею читать на человеческом.       Лис резко вырвала послание из рук и с негодованием всунула за пояс.       — Что ж, — она самоуверенно сложила руки на груди, а голос источал сладкий яд. — Похоже, тебе надо больше доверять своим напарникам, Алдик! Раз уж я сказала, что в письме ничего важного, значит ничего важного!       Она открыто-издевательски покривила уголком губ, несомненно получив в ответ испепеляющий взгляд смерти. Но было наплевать. Лис уже вкусила победу, чувствуя на себе благословенный tgm. Грациозной походкой победителя она отмаршеровала до дальнего угла таверны, ощущая, как сзади взрывается чья-то задница. Но крутые героини не смотрят на взрыв, поэтому Лис не оборачивалась, поправляя невидимые солнечные очки охуенности. Будто подтверждая догадку, Алдуин начал неистово шипеть о чем-то на Барбаса.       Бедный пес, твое самопожертвование не будет забыто!