Бессмертная верность

Т/И бесцельно ковырялась вилкой в тарелке, содержимое которой изначально должно было сыграть роль ее обеда. На часах - пол пятого вечера. Время близится к ужину, а она только собралась сесть за обеденную трапезу. Кухня пустовала, и давящая тишина тихо, но назойливо звенела в ушах, будто надоедливое насекомое. Но Т/Ф сейчас сосредоточилась абсолютно на другом. Она не пришла в столовую в привычное обеденное время, когда все обитатели базы мстителей собирались тут вместе, дабы перекусить. Почему? Решить этот до смешного простой ребус ни для кого не составило особого труда. Трогать девушку также никто не рискнул. Захочет - придет сама. И так оно и вышло. Т/И окончательно отгородилась от окружающего мира. Она будто бы сидела под куполом из пуленепробиваемого стекла. Видела все, что происходило вокруг, но ее это ровным счетом никак не касалось. Периодически до нее доносился глухой стук - кто-то опять пытался пробить панцирь и все также тщетно. На гладком стекле по-прежнему нет ни единой трещины. Внутри есть только она одна в неизменной компании гробовой тишины и витающих в голове мыслей. Воздух тут спертый, потому что есть одно "но" - в куполе нет отверстий для кислорода. И если она пробудет внутри слишком долго, рискует банально задохнуться. Задохнуться...Т/Ф усмехается от того, какие остроумные аллегории подсовывает ей собственный затравленный разум. Она настолько устала от жизненных ударов, что просто безвольно опустила руки и перестала защищаться. Пальцы машинально управляют вилкой, которая бесцельно ковыряет еду в тарелке. Аппетит пропал с самого первого дня. До этого девушка ела просто потому, что понимала, что если не хочет умереть - нужно есть. Теперь и это ее практически не беспокоило. - Разрешишь? Т/И невольно вздрогнула, услышав знакомый голос буквально в паре шагов от нее. Безжизненный взгляд сфокусировался на тонкой фигуре, что положила руки на спинку стула напротив Т/Ф. Последняя непроизвольно кивнула, и Наташа осторожно опустилась на стул, поправив рукой короткие рыжие волосы. - Он обедал сегодня? Девушка не узнает собственный голос. Хриплый, сорванный, абсолютно безэмоциональный. Она больше не тратит времени на пустые формальности и приветствия - сразу спрашивает то, что ее действительно волнует. Романофф относится к этому с терпением и спокойно кивает. - Опять отдельно ото всех? - уткнувшись взглядом в тарелку, продолжала допытываться Т/И. - Сначала пришел и сел в самый дальний угол, - начала шпионка. - Но потом мы позвали его к себе. Ты бы видела его. Удивился, как ребенок, но подсел к нам. Пообедал, кивнул всем на прощание и ушел к себе. Т/Ф сдержанно кивнула, закрыв глаза. Нат едва заметно поморщилась. От скрежета вилки о гладкую поверхность тарелки у нее уже начинало болеть в висках. - Что ж ты сама не пришла и не посмотрела, как он? - тихо спросила она. Девушка несколько истерично рассмеялась, подняв голову. - Тор меня, небось, за столом отборной бранью покрывал, - подытожила она, склонив голову набок. - Ни слова за весь обед не сказал, - возразила Наташа. - Только на брата поглядывал. - Тогда откуда знаешь про ссору? - Орать надо было тише, - хмыкнула Романофф. Губы девушки дрогнули в странной ухмылке. Пальцы по-прежнему не разжимали вилку, а шпионка сосредоточила на ней изучающий взгляд, скрестив руки на груди. - Старк хотел позвать Локи к себе в лабораторию, - неспешно начала она. - Во-первых, предлагал ему начать учить язык жестов. Для тяжелых предложений ему все еще нужна бумага и ручка, одними кивками и махами рук тут не изъяснишься. Во-вторых, предлагал поработать вместе над какими-то механизмами. В конце концов, знания Асгарда все еще привлекают его, как мальчишку, а Локи в этом умен. Думаю, они весело проведут время. - Если он захочет, - тихо заключила Т/И. Нат удрученно вздохнула и на одном выдохе решительно проговорила: - Или ешь, или перестань издеваться над едой и брось, наконец, вилку. Лязг металла. Движение вышло слишком резким, слишком судорожно Т/Ф освободила руку от столового прибора. Наташа неутешительно покачала головой, а девушка обреченно зажмурилась. Ее состояние дает о себе знать даже в таких простых действиях. - Как давно ты его видела? - спокойно поинтересовалась Романофф. - Сегодня утром, - прохрипела Т/И, и, в ответ на приподнятую в недоверии бровь шпионки, устало пояснила. - Когда я выясняла отношения с Тором, он зашел в комнату и начал дергать меня за рукав. Хотел, чтобы я перестала. И так смотрел на меня... От пронзительного взгляда Нат не скрылось, как на глаза Т/Ф непроизвольно навернулись слезы. Стараясь не акцентировать на этом внимание, она осторожно продолжила: - Ты видишься с ним все реже и реже. Нет, не вопрос - констатация факта. Девушка сама прекрасно это осознает, но пересилить себя не может. Замыкается с каждым днем все больше и больше, концентрируясь на своей боли и страданиях. Не может видеть Локи регулярно, по несколько раз в день - это приносит еще больше боли, будто лезвием исполосовывает душу. Видеть небесно-изумрудные глаза и худое, бледное лицо. Теперь они одни говорят за него, а с тонких губ никогда больше не сорвется слово, сказанное самым любимым голосом на свете. Т/И понимает - Лафейсону, на самом деле, тяжелее всего, ведь это случилось с ним. Ему нужна поддержка, а не отрицание. Но именно оно настигло Т/Ф вместе с этим горем. И от одного взгляда на Локи становилось только больнее. - Чаще не могу, - осипшим голосом ответила Т/Ф. - Как бы не хотела - не могу пересилить себя. - Ты замыкаешься в себе, а потом ссоришься с первым, кто попадется под руку, - продолжила Наташа. - Это - не рецепт решения проблемы, знаешь ли. Девушка покачала головой в отрицательном жесте. - Проблемы нет. - Я вижу, - хмыкнула Романофф. - А рыдаешь тогда чего? Т/И неосознанно вздрогнула, только после слов шпионки ощутив, как по правой щеке одиноко катится горячая слеза. Она осеклась и мигом стерла ее рукавом толстовки, вновь опустив руки вниз. - Случайно, - отмахнулась Т/Ф. - Случайно заплакала? Т/И, придумай что-нибудь поубедительнее. - Я просто устала, - отмахнулась она. - Лучше уйди, а то и на тебя наброшусь. Нат тихо ухмыльнулась, скрестив руки на груди и придвинувшись еще ближе к девушке. - Я за свою жизнь и не такое повидала, - проговорила она. - Твои нервные нападки еще цветочки. - Чего ты хочешь? - не выдержала Т/И. - Ответь мне на один вопрос и я отстану. Нервный кивок в ответ, больше напоминающий короткую судорогу. - Локи жив? Т/Ф заметно вздрогнула, будто от ощутимого удара тока или какой-нибудь хлесткой пощечины. Этот вопрос - прямой, без каких-либо лишних, ненаводящих ответвлений - действительно почувствовался ею, как удар. Девушка понимала - Наташа просто хочет, чтобы она сказала это вслух сама. - Жив, - едва слышно выдохнула девушка. - Он в сознании, не прикован к постели, в здравом уме, - продолжила перечислять Романофф. - Так? Очередной резкий кивок в ответ. - Я просто хочу, чтобы ты поняла одну вещь, - проговорила шпионка. - Он потерял голос, но не свою жизнь. Ему удалось спастись, но пришлось заплатить кое-какую цену за свое спасение. И она действительно символическая. Уж точно лучше сломанной шеи и пережатых дыхательных путей. Т/И невольно отвела взгляд в сторону, не в силах смотреть на Нат во время этих слов. - Ты нужна ему, как никогда, - вздохнула она. - Ему нужно привыкнуть к такой жизни. Жизни, которая у него осталась, а ты никак не можешь осознать, насколько это, на самом деле, большое счастье. С этими словами Наташа поднялась из-за стола, придвинув за собой стул. - Поешь уже наконец, - произнесла она, направляясь к двери. - И подумай над моими словами. Двери тихо закрылись, дав Т/Ф понять, что Романофф покинула кухню. Она как-то слишком резко оттолкнула от себя нетроную тарелку с едой на другой конец стола, опустив локти на гладкую поверхность. Дыхание предательски сбилось, а эмоции захлестнули с новой силой. Нат пыталась донести до девушки совсем не ерунду. И, сидя под куполом из пуленепробиваемого стекла страданий и горечи, Т/И наконец начинала смутно это понимать.