Слуга крови

Меня зовут Андрей. Правда имя это используется исключительно на работе. Андрей Викторович, хе-хе. Да уж. В определенных кругах мое имя переделали. И теперь я именуюсь звучно: Андрас. Но большинство людей, конечно, живут в танке. Мало кто знает о существовании такой книги как «Лемегетон» или «Малый ключ царя Соломона». Это хорошо, если о великом царе иудейском слышали. Я уж не говорю о том, чтобы знать шестьдесят третьего духа, маркиза Андраса, ангела с головой ворона, появляющегося на свирепом черном волке, несущего разящий меч в руках. Теперь это мой символ. Это смысл моей жизни. Я ношу его знак на своем теле. Думаю, будет лучше рассказать эту историю чуть подробней.

***

Лет восемь назад один парень любил топтаться вместе с компанией школьных дружков возле небольшого продуктового магазина. Там довольно удачно расположили две лавочки, и компания лоботрясов облюбовала их. Ежедневно парни просиживали штаны на этих лавочках, глушили пиво и рассказывали друг другу байки, услышанные в школах. Компанию, само собой, не любили, да что с дураков возьмешь? Их прогоняли, а они, как мухи на… на варенье, слетались обратно. Интересно парням было вместе. Конечно, никто из них не отличался ни интеллектом, ни хоть занятным хобби. И все было бы тихо да мирно, насколько вообще может быть тихо, если бы у одного из парней однажды не сорвало бы крышу. Тут уж и не вспомнить, с чего все началось. Понятно одно: завязалась драка. Не то, чтобы уж особенная редкость, но все-таки. Это же так здорово: ты ему в глаз, а потом чудом уворачиваешься от кулака, летящего тебе в нос, а потом ему да коленом в пах… Словом, красота! Только тот парень, которого ты метелил, вдруг падает, и надо же быть таким неудачником: глазом прямо на небольшой гвоздик, которым вы открывали пивные бутылки. Дальше – лучше. Ты слышишь симфонию его крика, и тебе это определенно нравится. Ты пока не понял, что произошло, ты не видишь его лица. Хватаешь его за волосы, дергаешь голову чуть к себе, а потом снова об лавку, снова, снова, снова. А он орет все громче, просит прекратить, и тебя уже оттаскивают пацаны, а ты все норовишь ударить сильнее. Но вот тебя оттащили. Тот паренек поворачивается остатком лица. Или его переворачивают. Сам-то он даже не кричит: уже потерял сознание. Ты видишь вытекающий глаз: кровь, много-много крови, а к ней примешана какая-то беловато-прозрачная, похожая на сопли, жидкость. У парня разодрана щека: видимо, ею он упал на гвоздь во второй и третий, и десятый раз. Все его лицо в крови и этих прозрачных соплях. Тебя бы должен пробрать страх… Но нет. Ты впадаешь в оцепенение. В твоих ушах все еще звучат его крики… и… тебе это нравится. Ты чувствуешь чужую боль. Она восхищает тебя. Потом вы с друзьями убегаете, приезжает скорая, милиция, расследование, все дела. Впрочем, тебя отпускают. Драку-то завязал не ты. Но ты уже никогда не забудешь того осеннего денька восемь лет назад. И этот гипотетический ты – это я, Андрас, восемь лет назад.

***

Ты никогда не забудешь… Та компания навсегда умерла. Одноглазый парень переехал, а остальные образумились. У тебя больше нет друзей. Ты никуда не стремишься после школы. Тебе грустно. Только воспоминание о чужой боли греет твою душу. Раньше тебе говорили, что ты ничтожество. Ты был туп в учебе, что правда, то правда. Не интересовался спортом, из друзей – только эти хулиганы. Родители пьют и ненавидят тебя, и снова пьют. Учителя брезгают. Девчонка, которой ты признался в любви, смеялась тебе в лицо. Тебя все презирают… И вдруг ты узнаешь, что у тебя есть власть. Пусть не над душой, но над телом… Ты находишь залаз на заброшенную теплотрассу. Там когда-то что-то было, а сейчас изредка встретишь бомжа или сатаниста, да и то если повезет. А еще там много крыс. Одна даже подбежала к тебе, стала кусать твою ногу. Крыса. Это жалкое существо стало кусать тебя. Маленькое, мерзкое, жалкое, зловонное существо… Ты со всей силой отпнул ее другой ногой. Она с писком ударилась о стену. И в свете единственной свечи ты видишь: она пытается убежать, но почему-то не может. Лапы, наверно, сломаны. Тебя пробирает отвращение. Ты ненавидишь эту крысу, ты видишь в ней всех, кто когда-либо был груб с тобой: всех этих зловонных ублюдков. Ты достаешь нож из кармана. Хватаешь крысу и зажимаешь ее ногами. Берешь ее хвост и аккуратно срезаешь кончик. Тварь извивается, но ты держишь крепко. Тебе нравится, как она орет. Ты отрезаешь еще кусочек: это нетрудно, заточенный нож легко проходит между позвонками. Еще и еще куски, пока у крысы еще есть хвост. Она уже не орет. Сдохла, наверно, от боли. А раз сдохла, значит, ей можно и поиграть. Ты не насытился. Отрезаешь лапки. Тут уже труднее: ты не знаешь, как идут кости, а может, они прочнее позвонков. Отрезаешь уши. Возле твоих забрызганных кровью ботинок уже лежит целый крысиный конструктор. Ты делаешь надрез на ее брюхе. Откладываешь нож, пытаешься содрать шкуру. Но ты неопытен, получается с трудом. Тебе приходится приложить много усилий, ты даже падаешь на маленькие запчасти бывшей крысы. В какой-то момент тебе кажется, что она пискнула. Но это, наверно, просто машина проехала, показалось. Ты сдираешь шкуру… И вдруг до тебя доходит, что ты делаешь. Ты с отвращением понимаешь, что твои руки измазаны кровью, что ты только что отнял жизнь у ни в чем не повинного существа. Тебя бросает в холод. Липкий пот заливает глаза. Надо что-то делать. Вдруг кто-нибудь узнает?! Ты спешно разводишь костер, благо, кто-то выкинул недалеко стол, кучу бумаги. Становится очень светло в этой небольшой и темной камере, где ты сидел. Ты видишь лужу крови, и тебе странно, откуда в таком маленьком существе столько жидкости? Ты поднимаешь все, что осталось от крысы с отвращением. И кидаешь в костер. А потом начинаешь задыхаться. Ты же не знал, что в закрытых помещениях нельзя разводить костры из-за угарного газа. Ты спал на химии. Спал ты и на биологии, когда проходили внутреннее строение всяких тварей. Ты падаешь в обморок. Теряешь сознание прямо на месте преступления. И этот гипотетический ты – это я, Андрас.

***

Когда ты приходишь в себя, вокруг темно. Только лучи света вырезают куски пространства. - Чувак, ты пришел в себя? Ты вздрагиваешь, вспоминая, что произошло. - Где я? - Мы нашли тебя недалеко от входа… - Отойди, - приказывает властный голос. В свете фонаря ты видишь лицо очень сильного человека. - Я Апостол, - говорит он. - Сатанисты что ли? – догадываешься ты. Апостол морщится как от неприятного запаха. - Мы слуги Белиала, не Сатаны. - Чего? – не понимаешь ты. Ты же не изучал историю, ты не знаешь ничего о демонах. - Мы видели, что ты сделал. Ты снова чувствуешь липкий страх, потный, холодный. - Мы знаем, что ты здесь неслучайно. Ты начинаешь обдумывать, как бы убежать. - Мы хотим, чтобы ты стал одним из нас. И ты удивляешься. - Что? – не понимаешь. - Стань одним из нас. Белиал, король демонов привел тебя к нам. Белиал, что был чище Михаила, но пал сразу после Люцифера. Белиал, что управляет нами, - Апостол направляет луч фонаря на одну из стен, и ты видишь странный круглый символ с какими-то закорючками внутри. - У нас весело, - подтверждает кто-то. - Король демонов благосклонен к нам, - добавляет другой голос. - И он жаждет крови, - подтверждает Апостол. Ты понимаешь, что попал в руки к безумцам. Согласно киваешь и соглашаешься. И они отпускают тебя, велев приходить на следующий день. А потом ты несколько часов мучаешься, не зная, возвращаться тебе или нет. И ноги сами приносят к этой грешной теплотрассе. Тебя приветливо встречают. Тебя кормят. Посвящают в тайны. Ты и сам не замечаешь, как за полгода становишься одним из этих слуг собственной фантазии. Ты забываешь с ними о мире за пределами убежища, как они называют теплотрассу. Ты снова в кругу друзей, которым плевать на то, что ты отброс общества. Им это даже нравится. Однажды Апостол говорит: - Ты уже много времени с ним. Пришло время посвятить тебя и твою жизнь Белиалу. - Это как? – интересуешься ты. - Ты должен пройти ритуал. - Это как? - Я покажу. Тебя проводят в дальний отсек. Там очень много свечей, пахнет благовониями. Там все разрисовано Его печатью. Там лежит связанный человек. Ты понимаешь: это бомж. Он пьян. Они приволокли его сюда, раздели и связали. - Мы много практиковались на животных. Ты уже прекрасно знаешь, где точки надреза энергий у крыс, собак, кошек, птиц, ящериц. Но с человеком все немного по-другому. Я показывал тебе. Теперь пора тебе применить знания на практике. В помещении все твои друзья. Они в красных робах, таких зловещих при свечах. Они поют заклинания. Ты улыбаешься. Плевое дело. Ты уже понял, что такое чужие страдания. Берешь ритуальный нож. Подходишь к бомжу. Мразь, не достойная жизни. Не человек. Переворачиваешь его на живот. Опускаешься на корточки. «Может, не надо?» - проблескивает мысль, но ты отгоняешь ее. Тебе давно хотелось этого. Ты ждал этого дня. Пора. Легким движением ты вычерчиваешь круг на его спине. Тонкая дорожка начинает выпускать из себя капли крови. Тебе это нравится. Ты рисуешь внутренний круг, чуть поменьше. Выводишь буквы: BELIAL. И вдруг бомж просыпается. Он начинает истошно орать. Ты морщишься, тебе не нравится, что тебя так грубо прервали. Бьешь его сапогом в висок. Пусть знает свое место. Пусть не мешает твоему искусству. Каждый порез вызывает у тебя радость, даже восторг, даже возбуждение. Человеческое тело такое податливое. И крови немного. В меру. Ты заканчиваешь рисунок. В душе у тебя ураган, ты захвачен, ты в экстазе, ты никогда не испытывал ничего подобного. Но Апостол говорит: - Ты провалил задание. Удивляешься. - Почему? - Ты не должен был бить его. Белиал вернул ему сознание, чтобы очистить душу, но ты не дал ритуалу свершиться. Это знак. - И что теперь будет? – спрашиваешь ты, хоть тебе и не интересно. Ты под кайфом от произошедшего. - Белиал не принял тебя. Тебе лучше покинуть наши ряды. А потом ты помнишь только удар по голове. И то, что в теплотрассе больше никогда никого не было. Только запах крови, благовоний и дыма остался в дальнем помещении. Ты снова брошен. Снова нет никого рядом. Снова один с пробудившимся внутри тебя зверем. И этот гипотетический ты – это я, Андрас.

***

Ты снова один. Вокруг тебя – никого. Люди интуитивно чувствуют, что ты опасен, они словно понимают, что внутри тебя зверь. Ты сидишь на любимой лавочке и поглаживаешь пальцем любимый гвоздь. Внезапно кто-то просит у тебя мелочь. Ты поднимаешь глаза и видишь бомжа. Отвратительного, грязного, еле держащегося на ногах. Похожего на того бомжа, из-за которого не получилось твое посвящение. Ты улыбаешься ему. В голове уже созрел план. Предлагаешь выпить вместе с тобой в заброшенной теплотрассе. Он соглашается. Ты отводишь его в дальнюю комнату. Поишь его огромным количеством пива. И связываешь. Раздеваешь. Уходишь. Тебе хочется, чтобы он проснулся. Ты возвращаешься на следующий день. Лужа блевотины и мочи, тупой взор, пугающийся принесенного тобой света. - Привет, - говоришь ты ему. - Привет… - неуверенно отвечает он. Ты берешь нож. Ты торжествуешь. И начинаешь свое дело. Рисунок на спине получается плохо: жертва много брыкается, все выходит криво, косо, ты начинаешь импровизировать. А потом он резко дергается, нож ударяется о позвоночник и вылетает из твоих рук. - Скотина, - орешь ты. Поднимаешь оружие. Хватаешь его руку. И отрезаешь кисть. У тебя получается не с первого раза: нож маленький, не слишком хороший для такого дела. Но эти крики… Они заставляют тебя стараться все упорней. Ты режешь его, кромсаешь, отпускаешь, начинаешь снова. И вдруг понимаешь, что получаешь не только эстетическое удовольствие. Вдруг ты замечаешь самый настоящий стояк. Ты оставляешь нож в незаконченной ране. И дрочишь. Так, что сам орешь. Ты никогда не испытывал такого возбуждения, никогда, никогда. Кончаешь на окровавленную конечность жертвы. А потом еще и еще. Пока не поймешь, что ты безумно устал, что тебе хватит. Ты подбираешь упавшее оружие. И выходишь из теплотрассы, чтобы вернуться туда на следующий день. И этот гипотетический ты – это я… Все тот же Андрас, что и в начале.

***

Бомж умер на второй день. Но ты даже не стал его хоронить. Просто притащил кучу старого хлама в то помещение и поджег, как первую крысу. Ты понял, что тебя заводят чужие страдания. И стал обладателем огромной коллекции фильмов, которые любому человеку показались бы отвратительными. Ты смотрел и не мог прекратить наслаждаться. Ты и сам удивился, когда в одном из фильмов увидел тот знак, что ты нарисовал на спине бомжа. Нет, не Белиала. Другого демона. По имени Андрас. Ты спал, и Андрас явился тебе во сне: словно ангел с головой ворона, восседавший на огромном черном волке. Он приказал тебе продолжать. И ты продолжил. Ты пошел к мастеру и приказал сделать себе тату возле сердца – печать Андраса. Ты стал одержим. Но твоя одержимость была удивительно легкой. После появления печати ты научился ее контролировать. Ты сдал экзамены, поступил в какой-то убогий вуз, единственный, куда хватило твоих жалких баллов. Ты отучился пару курсов. И за это время никто ничего не заподозрил. Тебя считали странным, нелюдимым, опасным. Но никогда не понимали, кто ты такой на самом деле. И никто не удосужился обратить внимание на то, что в твоем районе не осталось бомжей. А потом стали пропадать одинокие пенсионеры. Ты грамотно выбирал жертв. Всем было наплевать… Уж в такой стране ты родился. Прошло восемь лет с тех пор, как ты впервые понял, что такое кровь. И ты уже не видел своей жизни без нее.