Слуга крови

***

Была осень. Я сидел в парке и смотрел, как падают листья. Медленно и неспешно они срывались с веток, подчиняясь воле ветра. Кружились в воздухе, играли в салочки. А потом падали на землю и радостные бежали куда-то. Свободный от пар день. В такой грех не пойти гулять. Особенно, если дома сидят выжившие из ума родители. Вернее, выжившая из ума мать. Я постоянно забываю, что отец исчез. Точнее, все считали, что он исчез. А на самом деле, он сгорел. Как десятки людей до него. Жалкий пьяница, моральный урод, шваль. Я все время удивлялся, как меня еще не поймали. Но объяснение было простым: это никому не нужно. И вот. Парк, осень. Я достал учебник. Приходилось поддерживать видимость деятельности. В этом году мне предстояло писать диплом. Я так увлекся, что не заметил, как ко мне подошел парень. - Сигаретку не одолжишь? – спросил он. - Не курю, - отмахнулся я. Парень понимающе хмыкнул. - Что читаешь? Я оторвал взгляд от книги и внимательно посмотрел на него. - Тебе-то что? - Интересно. Я показал обложку. - Какой курс? – спросил он. - Пятый. - Дипломник? - Да. - А я закончил в прошлом году. - Я счастлив за тебя. Парень улыбнулся. - От тебя пахнет опасностью. - Это комплимент? – фыркнул я. - Считай, что да. Мне нравится. Давай дружить? Меня Максим зовут. Белинский фамилия, поэтому все Белом зовут. - Слышь, Бел, какого черта тебе от меня надо? - Ну… - протянул он. – Ты мне понравился. Ты только что так смотрел на того парня… Он смутился. - И что? – упорствовал я. Бел сделал кислую мину и показал на сережку в правом ухе. - А, педик, - кивнул я. Парень нахмурился. - А сам-то ты нет? - Нет. Я предпочитаю убивать таких как ты. - Ха-ха, - натянуто пискнул он. - Я серьезно. - Не верю, - сказал он и показал язык. - Хочешь, покажу место, где я сжигаю трупы? – Я старался сказать это как можно более язвительно. Он оценивающе посмотрел на меня. - Хочу. Пошли. Я даже опешил вначале. Потом усмехнулся. - Идем. До моего дома, а значит, и до убежища, было довольно далеко. Мы поехали на автобусе, путь отнял около сорока минут. Все это время Бел, которого я внутренне окрестил Белиалом, пытался о чем-то говорить. Но я слушал не слишком внимательно. Когда мы вышли из одного автобуса, чтобы пересесть на другой, он внезапно заявил: - Я голодный. Пошли перекусим? Мне оставалось только усмехнуться: - Испугался меня, что ли? Бел улыбнулся: - Вовсе нет. Просто ты тоже голодный, у тебя в животе урчит. Пойдем! Я плачу. Я пожал плечами. - Раз платишь – вперед. Но учти, я не буду скромным. - Это меня только обрадует, - сказал он. Мы пошли в кафе, я заказал самые дорогие блюда – не мог же я не воспользоваться таким шансом. Поев, я почувствовал, как у меня улучшилось настроение. Даже сам принялся что-то рассказывать. Наверно, Белиал на то и рассчитывал. В этом случае его план удался. Я стал вполне благодушным, и мы проговорили с ним пару часов. Я рассказал ему о своих родителях, о друзьях, которые меня постоянно кидали. Тогда он стал серьезным и сказал: - А я бы не бросил тебя. Что бы ни произошло. Я рассмеялся и, конечно, не поверил ему. Когда мы поняли, что задницы стали затекать в мягких креслах, он попросил счет и оплатил его. А потом предложил мне встретиться завтра и так же поесть на его деньги. Он сказал: - Если тебе противна мысль об отношениях со мной, давай просто будем друзьями? Я просто буду тебя подкармливать. Я фыркнул. И согласился. Грустно признавать, но моя зарплата была просто ничтожной. Денег едва хватало на оплату коммунальных платежей да на одежду. Питаться приходилось изредка и чем попало. От такого шанса отказываться было грех. Тем более что я не гордый. - Вот и славно, - улыбнулся Белиал. Мы разошлись. Я временно оставил мысль тащить его в свое убежище. Вначале надо было выжать из этого знакомства все. Домой я пришел на удивление довольным. Сытое брюхо давало о себе знать. И на следующие дни люди отмечали, что я стал добрее. Мне даже расхотелось видеть кровь. Небольшой зверинец, оставленный мной в теплотрассе, наверно, подох от голода. Пристрастием последних месяцев стали медленные пытки. Я никого не убивал. Да и вообще считал это ниже своего достоинства. Когда кто-то умирал из-за потери крови, я считал это своей ошибкой. Когда из-за сильной боли, я считал это его слабостью. Но никогда я не убивал нарочно. Я не был убийцей. С момента появления Бела в моей жизни, я отметил, что страсть к крови стала потихоньку пропадать, хотя и до сих пор возбуждала. Я признаю: Белиал приручил меня, как шавку. Кормил с руки и был не слишком требовательным. Просто просил быть с ним. А мне было плевать. Первое время. Потом я заметил, что стал привязываться к нему. Я и забыл, что он педик, пока однажды он не сказал: - Знаешь, мне стало мало просто видеть тебя. - Я тебе надоел? - Ну… Можно и так сказать. Я хочу, чтобы ты заплатил мне. - У меня нет денег, ты прекрасно это знаешь. - Нет, не деньгами. В первую нашу встречу я сказал, что ты мне понравился. Это все еще так. Мне нравится твое тело. Ты очень красивый. Я хочу тебя. Я рассмеялся. - Хочешь, чтобы я стал проституткой за еду? - Да, - совершенно серьезно ответил он. Я пожал плечами. Стыдно признаться, но я все еще был девственником. Мое маленькое увлечение позволило найти успокоение не в девчонках, а в их внутренностях. Я спросил себя: противен ли мне он? И дал себе честный ответ: мне плевать. Я хочу попробовать. - По рукам, - кивнул я. Он даже не поверил. - Знаешь, я иногда не знаю, чего от тебя ожидать. Мы переспали. Не могу сказать, что это было восхитительно. Скорее, никак. Сам себе я мог сделать и поприятней. Понравилось ли ему – это не мои проблемы. Но, кажется, понравилось. Отношения перешли немного в другое русло. Мы стали как бы парочкой. Он познакомил меня со своими друзьями, но всем было плевать. Белиал оказался романтиком. Вечно выдумывал всякую ерунду. Обилие секса и диплом выматывали, но я впервые чувствовал себя счастливым не буйным аффектом, а как-то тихо, спокойно. Мне все больше и больше нравилось проводить с ним время. И когда он сказал это дурацкое: «Я люблю тебя», мне хватило стойкости не заржать, как пьяный конь, а пробормотать что-то вроде «И я тебя». Одним словом, все было глупо. Вылазки мои продолжались, но без особого энтузиазма. Мне стало надоедать.

***

Все было прекрасно. До одного дня. - Слышь, парни, мы тут собаку ищем. Пудель белый, не видали? – Мы шли от моего дома, и к нам подошел какой-то мужик довольно приличного вида. Белиал покачал головой, а меня так этот вопрос с толку сбил, что я спросил: - В синем ошейнике? Мужик оживился и махнул рукой двум товарищам, приклеивавшим на стол объявление. - Ты его видел? – спросил мужик. Холодный страх сжал мои кишки. Никогда так близко я не был к разоблачению. - Нет, не видел, - соврал я. Этот пудель сидел в моем убежище. Я только вчера вырезал ему язык и выколол глаза, а потом с мыслью «что делать дальше?» забыл о нем. - Тогда откуда знаешь, что ошейник синий? – не поверил мужик. Я постарался натянуть нормальное выражение лица на свою бледную морду. - Догадался. - Парень, ты чего-то не договариваешь, - мужик угрожающе нахмурился и вплотную приблизился ко мне. - Отвали от него, - грозно встрял Белиал. - А ты-то чего тявкаешь? - Пускай говорит, что знает, - зашипели мужики. - Ничего я не знаю, пошли вы на хрен, - я оттолкнул самого наглого и хотел было броситься наутек, но его дружки схватили Бела. Тот, которого я оттолкнул, резко дернулся ко мне и заехал в челюсть. - Твою мать… - только и успел выругаться я. Бела как подменили. Увидев мою офигевшую харю, он взбесился и стал отбиваться от мужиков, его державших. Получилось плохо: у них было явное преимущество. В той драке нас хорошо отлупили. Мне съездили ногой в пах, и я валялся в нокауте. Бела скрутили, поставили на колени, и один из мужиков достал нож. - На память, щенок, чтобы не был таким дерзким, - заявил он и разрезал Белу щеку. Потом врезал кулаком, и вся троица с минимальными увечьями свалила. Мы лежали на асфальте и смотрели друг на друга. А потом как-то встали и, опираясь друг на друга, побрели домой. Только дома до меня дошло, что произошло. Я уже более-менее пришел в себя, а Бел все еще находился в прострации: наверно, слабое сотрясение мозга. Он сидел на моей кухне и полотенцем вытирал кровь. Только сейчас я в полной мере осознал, насколько мягкой и красивой была его кожа. Только сейчас я понял, как красиво выглядит его кровь. Зверь, до того приглушенный, вновь просыпался во мне. - Мне больно, - пожаловался Бел. - Тебе нравится эта боль? – спросил я. Он злобно посмотрел на меня, словно это я заставил его страдать. - Нет! Как такое может нравиться? Я пожал плечами.

***

Мне показалось, что если я отдалюсь от него, мне станет проще. Но не тут-то было. С каждым днем фантазия рисовала все более яркие картинки. Его крики… не такие, как стоны в кровати, а крики боли, просьбы о пощаде… Я вспомнил, как это заводит. Эти безумные, эти сладкие чувства. Да… Он взял себе имя демона. И я был демоном. Созданные друг для друга: маркиз, причиняющий страдания королю. Но в то же время… Впервые я почувствовал, что боюсь причинить кому-то боль. Впервые я хотел и боялся одновременно. - Андрас, ты что, игноришь меня? – спросил он, когда мы случайно пересеклись на улице. - Нет, конечно, - соврал я. - Тогда почему мы видимся так редко? Я посмотрел на него. И глаза мои, должно быть, пылали огнем страсти. Его треклятый шрам на щеке возбуждал меня невыносимо сильно. Но мне не хотелось отвечать. Я не придумал ничего лучше, кроме как поцеловать его. Люди оборачивались и морщились от омерзения. А мне было плевать, я привык. Бел смутился. - Ты чего? - Я хочу тебя. Тебя всего. Так, как никогда не хотел… - Тогда почему ты… Я поджал губы. - Мне надо бежать. Увидимся скоро. Он не понимал, что происходит, но целых две недели не звонил первым: давал мне время прийти в себя. За это время я выдумал столько всего… Никогда прежде такого со мной не случалось. Вся квартира была изрисована печатями Белиала и Андраса. Я молил демона прийти ко мне и дать совет, что мне делать, как мне поступить. Потом я подумал, что доверяю ему, что вдруг… вдруг он поймет? Но одно воспоминание о глазах, полных боли, о том, с какой тоской он вытирал кровь со щеки и, улыбаясь, чтобы поддержать меня, говорил: - Все в порядке. А я-то знал, что ни черта не в порядке! Я знал, что все плохо, что он сильно переживает из-за шрама, что он переживает из-за того, что мы не видимся… И эти сны, в которых ко мне приходили все изувеченные мною существа, та первая крыса садилась мне на грудь, и смотрела в мои глаза своими маленькими, полными боли и отчаяния, глазками, и я представлял эту же боль в глазах моего любимого, и меня просто раздирали желание увидеть ее и страх. Все-таки, я приполз к нему. - Белиал. - Да? - Я люблю тебя. Он удивился. - Что с тобой? - Я люблю тебя, - повторил я. Представь: ты любишь его, любишь всем существом, ведь он первый, кто показал тебе, что ты не мусор, первый, кто позволил тебе понять, что такое счастье… Нет, я врал, когда говорил про любовь. То была привычка. Или же любовь к старой игрушке. Я не знаю, как это назвать. Представь: ты хочешь его. Хочешь, но… Не того, что он может дать по собственному желанию. Мы переспали. А потом еще раз и еще. Но с каждым разом я все сильнее разочаровывался, я все сильнее понимал, что все, мне этого мало. Мы лежали на кровати, и он гладил мою грудь. Как раз в том месте, где сидела крыса. - Тебе не понравилось? – спросил он. - Все хорошо, - улыбнулся я. - Но я же вижу, что-то не так. - Ну… скажи, ты боишься боли? Он опустил глаза. - Честно? Словно он стыдился ответа. - Да. - Очень. Я однажды сломал себе ногу… Открытый перелом… И жил в адской боли больше двух недель… С тех пор одна даже мысль о сильной боли выбивает меня из колеи. - Но ведь в ней есть свое удовольствие, разве нет? - Прекрати, пожалуйста? – попросил он и поцеловал меня. Никогда мне не было так тошно, как в тот момент поцелуя.

***

Я решил «случайно» показать ему кровавый фильм – вдруг понравится. Я слышал о мазохистах, которые жить не могут без боли. Я так надеялся, что он один из них. Но то была мертвая надежда… Он выключил фильм, не прошло и двух минут. - Это ужасно, - сказал он. Я кивнул. - Просто иногда я представляю, как я… всаживаю нож в чужую плоть… как лезвие медленно режет кожу, мышцы, сосуды, с трудом перерезает сухожилия, как оно обагряется кровью… - Прекрати, пожалуйста… - он помрачнел. – Я не хочу об этом слышать. На моих губах промелькнула циничная усмешка. - А что, если все это время ты даже не знал, кто я такой?! Бел с тревогой посмотрел на меня. - Я все это время знал, кто ты, - сказал он шепотом. У меня сердце было готово выпрыгнуть из груди. - Что?.. – пыхтя как паровоз, спросил я. – Знал? - С самой первой встречи…Как только увидел тебя, я знал, кто ты… - И… и… что же ты знал? – Я чувствовал, как нервно дрожат мои пальцы, я попытался сжать край подушки в руке. Он внимательно посмотрел на меня. - В тот день я понял, что ты жутко одинок, что тебе не хватает тепла… И я решил во что бы то ни стало… - Прекрати! – заорал я. – Прекрати немедленно! – И стал ржать, как сумасшедшая лошадь. – Ты ничего обо мне не знаешь, ничего, слышишь?! Ничего! - Анд, прекрати… - тихо попросил он. Но я уже навис над ним. Мой кулак уже летел ему в лицо. - Ничего не знаешь! – орал я. – Ничего! Удар, еще один, еще один. Но в тот момент я не чувствовал упоения. Только безумный страх, что моя тайна может быть раскрыта. Только злость. Только боль непонимания. От удара он прикусил губу. Пошла кровь. Как только ее металлический запах дошел до моего носа, мне окончательно сорвало крышу. Я жадно впился в Бела поцелуем, я кусал его губы, не обращая внимания на попытки оттолкнуть меня. Я был сильнее, а он оказался в моей власти. Я чувствовал, что никогда в жизни не будет подобного. Любимый. Подо мной. И его кровь. На моих губах. Я взвыл, как раненный волк. И бросился целовать его, кусать до крови. Он то ли был в шоке, то ли сотрясение дало о себе знать. Сопротивлялся, но слабо. Ровно столько, чтобы дать мне удовлетворить свою жажду. Так грубо я никогда его не имел. Это было ужасно и в то же время феерически прекрасно. Без сил я оказался на полу. А он лежал на кровати. Я с трудом заставлял дыхание прийти в норму. За собственным пыхтением не слышал ничего. И лучше бы не слышал дальше, ей-богу. То, что я услышал, потрясло меня до глубины души. Он плакал. Мой Белиал плакал. Тихо всхлипывал, даже не вытирая слезы. Я лежал и не мог пошевелиться. Что-то сломалось во мне. Я не знал, что делать. Не знал. Мне хотелось умереть. Та совесть, что проснулась во мне когда-то, вдруг умерла, и на ее место пришло чудовищное осознание. Я монстр. Только что. Я. Сломал. Единственное. Любимое. Существо. Он никогда не плакал. Никогда. А я его сломал. Покачиваясь, как пьяный, я поднялся на ноги. Так и есть. Мне не показалось. Он плакал. Я смущенно, как будто было место смущению, отвел глаза. - Прости. Он молчал. Словно и не слышал. - Прости, - настойчивей попросил я. Но снова не было ответа. - Да прости же ты! – заорал я, замахнулся и… сам заревел. Я целовал его и умолял простить, я умолял сделать со мной самое ужасное, что он придумает, я умолял его уйти от меня… но он просто смотрел в потолок, и слезы беззвучно скатывались по его щекам. А потом он произнес: - Больно. Я бросился из комнаты. Обливаясь потом и слезами, схватил нож и вернулся в спальню. - Смотри! – орал я. – Смотри! И резал себе руки. - Я не хочу жить после того, что сделал… Он наконец посмотрел на меня. - Не надо, - тихо сказал Бел. Но я все равно резал. И кровь лилась на ковер, на простыни… - Прекрати, - еще раз сказал он. Я все равно не перестал. Он вскочил и отнял у меня нож. - Перестань, пожалуйста! Плевать, что ты сделал, я все равно люблю тебя, я не хочу, чтобы тебе было больно! Эта фраза добила меня. Я сел на пол и истерично заржал.

***

Я рассказал ему все. Все, что скрывал от всех смертных до этого. Он только молчал. И это молчание было сильнее всего на свете. - Ты не в безопасности, - честно признался я. – Я не могу это контролировать. Бел кивнул. - Я не знаю, что делать. - Я бы тоже не знал… - Может, мне следует сдаться властям? – обреченно спросил я. - Зачем? Их дешевое правосудие никому не нужно… Честно, я даже не могу представить, что надо делать в такой ситуации. - Но ты сам… - Я не знаю. Я люблю тебя. Я правда тебя люблю… любил… Но то, что ты рассказал… Мне нужно хоть немного времени, чтобы обдумать все это. Я закрыл лицо руками. - Ты ангел. - Почему? - Ты не отвернулся от меня… - Я же сказал… Я не брошу тебя, что бы ни произошло… Но… Не знаю… - Мне лучше уйти… - Это правда. Я долго бродил по улицам. Опустошенный, ничтожный. Но все самое страшное уже было позади. Или же… нет.

***

Он стоял передо мной, такой же, как и всегда. Словно ничего не случилось. Я ждал его слов. - Знаешь, - улыбнулся он. – Я тут подумал. Мне плевать, что произошло. Я хочу отправиться с тобой в путешествие. Через неделю мы были в Иерусалиме. - Не понимаю, чего ты хочешь, - сказал я. - Поймешь… Мы отправились на то озеро, в которое по легенде царь Соломон бросил бутылку с заключенными в ней демонами. Озеро было спокойным и весьма красивым. - Здесь, - сказал Бел. - Что здесь? – я упорно не понимал. Была ночь. Глушь. Ни единой души вокруг. Он стянул с себя майку. Достал из куртки нож и протянул мне. - Что ты собрался делать? – спросил я, начиная учащенно дышать. - Бери, - приказал он. - Нет, о чем ты! - Бери нож, - его голос был просто стальным. Так он звучал впервые. Я послушно взял оружие. Бел лег на спину. - Рисуй печать Андраса. - Но… - Молчать. Делай. В свете одинокой луны я стал рисовать руны. Старался как можно нежнее, но все равно капли крови проступали. И за каждую каплю я был готов платить морем собственных слез. Да, я прирученная шавка. Только теперь я это признаю. Рисунок был быстро закончен. - Что дальше? - Жди. Я покорно ждал. Минуту, две. Только набрал воздуха в рот, как вдруг Бел повторил: - Жди. Ожидая, я уснул. И во сне мне явился Андрас. Ангел с головой ворона, верхом на бешеном волке. Он смеялся. И это были самые кошмарные звуки, которые мне когда-либо доводилось слышать. - Ты пойдешь со мной, - смеялась птица. Она смеялась… А потом съела меня.

***

Представь: ты нашел ритуал, с помощью которого можно все исправить. Представь: ты все подготовил. Представь: ты его осуществляешь. И представь: наутро ты просыпаешься голый на песке. Никаких следов на коже, никакой крови. Ты один. Посреди безлюдной местности, куда тебя даже не захотел везти таксист. Представь: ты спрашиваешь у себя, что произошло. Нашариваешь шрам на щеке и вроде понимаешь: все это правда. И ты не знаешь, что делать. Представь всю безысходность. Ты ищешь человека, ради которого притащился в эту глушь, но он словно в воздухе растворился. И только ветер словно шепчет на ухо: - Созданные друг для друга: маркиз, причиняющий страдания королю. И этого гипотетического «тебя» я, Андрас, уже не могу вообразить…