Последний человек на земле

      К ним беда пришла не сразу. Несмотря на наличие в округе аж целых двух водохранилищ и, казалось бы, очевидной опасности, хозяйка так и не смогла уговорить мужа уехать к его родителям за океан. Сначала согласившийся, но после звонка отцу и очередной ссоры очень раздражённый, мужчина реагировал неадекватно на любую фразу о возможном переезде. Даже попытки уговориться о том, что это – временно, никак не работали. Р-330 с ужасом смотрел на то, как один за одним исчезают соседи, но не мог ничего сделать. С голосом «глупой железки» в этом доме мало считались. Клиника закрылась, потому как выжить в этой ситуации могли лишь центры экстренной помощи, а принимать умирающих людей у хозяев не хватало душевных сил. Лишившись работы, женщина погрузилась в возню с детьми, а её муж, прежде бывший узким специалистом, устроился на ближайшую стройку, где Чрезвычайный Комитет строил то ли лабораторию, то ли убежище. Возвращаясь домой по вечерам, мужчина без конца ругал жену и инженеров, которые «из говна и палок» пытались собрать что-то полезное. Из-за потери специальности хозяин начал пить и однажды вечером, видимо, не рассчитав, разбил машину и отвёл душу на жене, не вовремя спросившей об этом.       Хозяйка не выдержала: наскоро собрав малышей, старшему из которых только-только исполнилось шесть, она двинулась в сторону ближайшего пункта сбора для отправки в лагеря беженцев. Опоздав буквально на пять минут, женщина не смогла уехать в тот же день, однако получила целых два места в следующем самолёте.       Придя домой вечером, её муж нашёл записку и озверел. Он бросился к пункту сбора и, несмотря на вскинутые пистолеты охраны, снова попытался избить хозяйку. Р-330 стоял рядом и не мог ничего сделать: робота, проявившего хоть какую-то агрессию в сторону человека, точно бы отправили на утилизацию.       Несмотря ни на что, из-за чрезвычайного положения, хозяин не попал в полицию, а был приписан к их группе на эвакуацию. В самолёте он сидел рядом с женой, которая из-за этого была вынуждена взять на руки обоих детей, а Р-330 слушал из багажного отделения как они плачут, но ничего не мог сделать. Мужчина поливал грязью всех вокруг, виня в разрушении собственной жизни в первую очередь домашних, которые, пожалуй, единственные, что оказались не при делах.       Вообще, весь побег из уже пригоревшего к сердцу дома напоминал какой-то нелепый фарс: они подорвались с места в один миг, причём в тот момент, когда билетов на обычный самолёт было уже не купить, и потому оставался лишь один способ покинуть континент: на одном из рейсов, организованным Чрезвычайным Комитетом. Р-330 едва не отправился на переработку и хозяйке пришлось очень хорошо заплатить за то, чтобы его оформили как багаж. Она собиралась первым делом устроиться на работу на новом месте, и потому помощник по дому был жизненно необходим. Более того – не совсем ясна оставалась ситуация с детскими учреждениями, кои закрыли на «время эпидемии» ещё несколько месяцев назад. По крайней мере, ей обещали, что в случае работы в государственном учреждении будет предоставлено место в льготном детском саду, где на 12 детей два помощника и воспитатель. Но всё равно ещё до конца не было понятно, правда ли это. В любом случае: Р-330 летел в багажном отсеке, а хозяин в пассажирском снова напился непонятно откуда взявшегося спирта и буянил. Спустя час его укачало и мужчина начал блевать на ковёр, несмотря на наличие пакета и настойчивые просьбы одного из охранников пользоваться им. В любом другом случае это бы делала вежливая стюардесса с бейджиком на сочной груди, но сейчас – мощный мужчина, поняв, что его игнорируют, схватил смутьяна за шкирку, забросил через небольшую дверку к багажу.       Робот испугался, когда сверху на него что-то упало, однако не издал ни звука. Было опасно вообще заявлять о своём присутствии, до самой посадки его могли легко отключить по законам военного времени. А хозяин, тем временем встал и, пьяно качаясь, прошёлся по небольшому коридору меж сумок. Оглядевшись и убедившись, что никого вокруг нет, он вскрыл ближайшую и начал, постоянно косясь по сторонам, там копаться. Р-330 ужаснулся тому, что происходит, но предпочёл не подавать признаков жизни, надеясь, что до него не дойдёт черёд.       Хозяина арестовали сразу по приземлению: как оказалось, в самолёт брали только врачей и многие везли с собой спиртосодержащие препараты и ампулы, стоимость которых зашкаливала. Через день был вынесен приговор и спустя пару часов Р-330 уже имел новенькую бирку «Личная собственность хирурга Алисы Кройс». Скольких трудов хозяйке стоило её достать, робот старался не думать. Да и она сама предпочитала молчать. Поселившись в двухкомнатной квартире с матерью-одиночкой из Польши, которая ни слова не знала на английском, женщина общалась преимущественно через помощника, который на короткое время стал ещё и переводчиком.       Эта женщина не понравилась ему сразу. Видимо, она происходила из какой-то неразвитой дальней области, кои, несмотря на все старания политиков и их громогласные заявления перед каждыми выборами, по-прежнему оставались «дальними и неразвитыми». Что такое «Польша» Р-330 не знал, но догадывался о том, что это – какая-то страна, уже больше 250 лет назад присоединившаяся к государству, очень скоро оставшемся единственным на земле. Робот знал, что любого ребёнка учили ставшему «всеобщим» английскому, так что откровенно не понимал, почему новая соседка так упорно стремится сохранить то, что она сама называла «традиционной самобытностью», а все вокруг «ужасающей своими масштабами необразованностью». Кроме того, женщина была до крайности религиозна и потому каждый день в их небольшой квартирке проходили своеобразные «богослужения», во время которых ему приказывали стоять за дверью, так как «в святом месте нет места для дьявольских созданий». Р-330 не возражал, к тому же детям было полезно иногда гулять. Он садился на лавочку во дворе или подсаживал младшего Генри на качели, которые осторожно покачивал, смотря как мальчик довольно улыбается. Старший Генри в это время беседовал с другими ребятами такого же возраста. А Р-330 размышлял о том, как хозяйка нашла своего мужа и почему так часто предпочитала закрывать глаза на его откровенные издевательства.       Например, дети. В восемнадцать, когда будущие супруги только встретились, Алиса уже была зачислена в медицинский колледж в соседнем городе, в то время как её муж вовсю развлекался вечерами игрой в бильярд и погоней за юбками. Когда он спустя год спохватился и принялся готовиться к поступлению, девушка с соседней улицы, приехавшая на трёхнедельные каникулы к родителям, с радостью согласилась ему помогать. Вечерние занятия с молодым парнем закончились слезами во время прощания и слезами во время возвращения через месяц для того, чтобы сделать аборт. Алиса не видела жизни без скальпеля в руках и всеми силами уговаривала Генри дать ей немного денег, но парень решил иначе. В тот же вечер он явился к родителям девушки и признался, что пара согрешила и теперь хотят пожениться. От столь неожиданной новости Алиса упала в обоморок и её отец счёл это положительным ответом. Несмотря на все уговоры дочери, семья приняла сторону жениха: ребёнка обещали оставить у себя пока она не закончит обучение. С тяжестью на сердце, девушка согласилась и взяла отпуск по болезни в колледже. Свадьбу сыграли быстро: никому не хотелось подставить пару округлившимся животом, который очень быстро рос. В тот же месяц Генри поступил в тот же медицинский и уехал, наплевав на уговоры молодой жены.       Рожала Алиса тяжело: в больнице, куда Р-330, естественно, не взяли, ей умудрились вколоть что-то не то и девушка чуть не умерла от отёка горла. Молодой отец не явился на роды, но позвонил и почти приказал назвать малыша в честь себя. Дедушка с бабушкой пожали плечами и записали мальчика «Генри», так как мать, едва отошедшая от родов, туго соображала. Дома робот с восторгом принял новую жизнь и женщину, которую стал любить ещё больше.       Договорившись с матерью и восстановившись, Алиса попала на курс к своему мужу и тот, хотя и прожил в одиночку целый год, потребовал семейную комнату в общежитии. Пара стала жить вместе: он – гулял и часто ходил налево, она – прилежно училась и писала за него домашние работы. На последнем курсе девушка снова забеременела и, упросив всех, защитилась раньше срока. В этот раз она рожала в полном одиночестве: расходы взял на себя университет, а ехать далеко с пузом не хотелось. В этот раз Генри пришёл забирать её лично. Он был серьёзно пьян и громко кричал, что уж этого-то сына у него не отнимут. Вопреки здравому смыслу и вялому после родов сопротивлению жены, в графе «имя» снова появилось «Генри». Бабушка, узнав об этом, упала в обморок, а дедушка, пожав плечами, только удивился такому постоянству. При переезде через несколько лет документы оказались утеряны из системы и Алисе предложили заново назвать имена. Взрослая замужняя женщина, находясь в здравом уме и твёрдой памяти, снова дважды сказала «Генри», ничего не пояснив удивлённо поднявшей глаза специалистке документационного центра. Вот так дети оказались «Генри». Уже после посадки, когда они выходили, Р-330 слышал как одна из проверяющих документы женщин сказала подруге через стекло: «Ненормальная, оба парня и оба – Генри». На секунду ему захотелось остановиться и пояснить, что это – не её собственная причуда, а выкрутасы мужа, которого сейчас везут на принудительные работы и который, кстати, тоже Генри. Но робот покорно склонил голову и позволил всем думать что они хотят. Ни к чему привлекать внимание, которого из-за помощника, им и так уделяли слишком много…       ***       Всё закончилось также внезапно, как и началось. Однажды Р-330 не успел выйти из комнаты, пока служба не началась, и потому был вынужден смотреть в окно и грустно думать о том, когда непонятные песнопения закончатся. В попытках как-то осторожно выбраться, он постучал в дверь общей комнаты. А соседка, казалось, и не слышала этого: она что-то бубнила на своём языке еле слышно и роботу стало просто интересно, что же такого есть в религии, чего нет в обычном быте.       Всё оказалось до боли просто: женщина, не умевшая ничего, но откуда-то берущая деньги, оказывала местным сексуальные услуги. Каждый день на три-четыре часа она выгоняла всех из дома во двор, а сама ставила на стареньком проигрывателе запись песнопений. Каждая «молитва» длилась не больше десяти минут и любому мужчине в очереди этого вполне хватало. Во время акта она продолжала молиться и просить своего непонятного бога о прощении.       Несмотря на общее состояние всеобщей безнадёжности и понимание ситуации, робот знал, что должен заявить: в конце концов, если это дело вскроется, хозяйку легко могут обвинить в пособничестве. Поэтому Р-330 подключился к общегородской сети и, найдя нужный сайт, быстро набросал в голове текст обращения. Из-за военного положения правила ужесточились и теперь занятие любыми незаконными действиями влекло за собой заключение под стражу. Не прошло и десяти минут, как в дверь постучали.       Вежливо.       Ногой.       Женщину выводили «как положено»: всех соседей известили, что она занималась «незаконной деятельностью», на дверь приклеили распоряжение об аресте, а Алисе, которая почему-то пришла пораньше с работы, выразили благодарность. Когда дверь за спиной изрыгающей ругательства на своём языке соседкой закрылась, женщина тяжело опустилась на диван и бросила мрачный взгляд на Р-330.       -Ты?       Тот кивнул, понимая, что отпираться не имеет смысла: пусть он и использовал её личный аккаунт в городской сети, Алиса вполне умная женщина и может сложить два и два. Раз она не знала, значит это сделал кто-то от её имени, знающий личный пароль. И вряд ли кто-то из троих Генри способен это сделать. Тем более, что её уже наверняка известили о ещё одной «мелочи», которую он сотворил также от её имени.       -И прошение о смене имени тоже ты оформил?       -Да.       -Зачем?       -Ну… это ведь ненормально, когда двух сыновей зовут одинаково, правда?       -Эх, ты так хорошо меня знаешь. И твой скрипучий голос много раз успокаивал меня в детстве в ночной темноте, когда было страшно опустить ногу на пол чтобы включить свет.       Она замерла, задумчиво поглаживая живот. Этот жест был ему до боли знаком. Ещё по временам первых лет её учёбы. Ужасная догадка пронзила сознание, которого, как говорили все вокруг, у него просто не могло быть. Неужели?       -Ты беременна?       От внезапности этого вопроса она вздрогнула. А потом улыбнулась и эта улыбка объяснила всё лучше слов: радость от приближающегося третьего материнства затмила даже усталость и осознание того, что малыша, скорее всего, будет нечем кормить. Стандартная порция в этом месте – полторы тысячи калорий на взрослого и тысяча – на ребёнка, который не работает. За эти три недели она скинула почти семь килограмм, а старший – три. О том, как голодание скажется на развитии младшего, робот старался не думать.       -Может, не стоит?       -О чём ты?       Он и сам не думал, что когда-нибудь будет против появления на свет новой жизни, но сейчас… было совсем невыгодно постоянно носить с собой ребёнка, плюс – она на какое-то время не сможет работать. Как они будут жить? Понятно Р-330 – у него собственная, встроенная в корпус солнечная батарея, но дети… Поэтому он, внутренне съёживаясь, спросил:       -Может, не стоит рожать?       -Но… - на секунду она растерялась, - Но как же так? Это ведь ребёнок Генри, как же можно так с ним?       -Генри сейчас нет, некому кормить тебя в случае чего. Я в данной ситуации помочь не в силах. Что ты будешь делать, если тебя уволят из-за беременности. Малыши тоже хотят нормально есть.       -Я… я могла бы… я могу… - и вдруг, обхватив лицо руками, Алиса заплакала настолько отчаянно, что, будь у него сердце, непременно бы прихватило, - Я очень хочу этого ребёнка, понимаешь? Я всегда была отвратительно матерью, и это – мой последний шанс!       -Сейчас эпидемия, мы сорвались с места, - он положил металлическую руку ей на плечо в попытке успокоить, - Генри забрали, но он в любой момент может вернуться и снова начать тебя бить. Еды мало, гарантии того, что ты выживешь – никакой. Разве время снова создавать нового человека?       -Откуда ты взялся такой умный вообще? – ему показалось, что в её голосе скользит раздражение, но в ту же секунду она вдруг повеселела, - Хотя, я, наверно, знаю: ты прожил в том доме, полном книг, всю свою жизнь. С того дня, как он был основан, ты каждый день занимался уборкой, стиркой, глажкой и помощью с детьми. Однако это никогда не занимало всё твоё время: неоднократно возвращаясь пораньше из школы, я видела тебя с книгой в руках. Ты первым показал мне медицинскую энциклопедию, пока мама была на работе. Ты принял на руки моего ребёнка, пока я приходила в себя после родов, потом – училась и работала. Именно ты стал для моих родителей младшим сыном, а не мой брат, который после выпуска из университета и не приехал ни разу. Ты всегда был рядом, поддерживал и помогал. Иногда казалось, будто ты – живой человек. Так чего удивляться, что ты намного мудрее, чем я?       -Алиса, - он снова попытался её успокоить, - Мне жаль, что так случилось с Генри и домом, но я могу помочь тебе здесь. В конце концов, если ты решишь рожать, кто я такой, чтобы протестовать?       -Не говори так, ты – член этой семьи. И твой голос стоит голоса любого из нас, понял?       -Генри так не думал.       -Генри больше нет, - женщина устремила взгляд в пустоту и стразу как-то состарилась, - Сегодня утром пришло извещение, что моего мужа убили в пьяной драке во время выполнения принудительных работ.       -Но… я же сегодня проверял электронный ящик… ничего не было…       -Я удалила, потому что не хотела тебя напрягать. С завтрашнего дня начинаю получать пособие по потере кормильца. Немного, конечно, но нам должно хватить…