Последний человек на земле

      -Поднимите глаза к Господу нашему, пусть он увидит вашу беду и смилостивится, ведь лишь в его силах истребить угрозу, посланную за наши грехи!       Р-330 повернулся и почти столкнулся с женщиной, которая размахивала непонятной грязной хламиной и бросалась на всех вокруг. Та, одарив его не самым дружелюбным взглядом, увидела ребёнка в руках и заверещала с новой силой:       -Глядите только, что делается: ослеплённые собственными гордыней и ленью, мы собственными руками создали погибель свою! Наши дети в руках созданий из бездны и ничто не в силах их спасти! Помолитесь же, чтобы Господь ударил молнией это дьявольское создание и забрал ребёнка на небеса! – и, не дожидаясь ответа с небес, принялась вырывать малыша у робота.       Р-330 воспротивился, однако хозяйки нигде не было видно, и он понимал собственную глупость. Выйти из палатки в лагере беженцев, где на дух не переносят даже обычный кухонный комбайн? На что он вообще надеялся?       К счастью, впереди мелькнула машина охраны, кто-то передал по рации про беспорядки. Проснувшийся мальчик захныкал: ему хотелось есть, а кормить грудью, робот, увы, не умел.       Их послали сюда через неделю после родов и Алиса серьёзно собиралась оставить ему старших, а младшего взять с собой. Но Р-330 смог объяснить ей всю глупость этой затеи: одна она не в состоянии справиться с малышом, к тому же после бессонной ночи невозможно полноценно работать. Отбрасывать подобную возможность было просто глупо, а выполнять плохо работу и вместо обещанной надбавки получить взыскание, не хотелось.       Это место находилось на самом берегу, и сюда постоянно прибывали самолёты с соседнего континента. Также все, кто смог пересечь водную гладь иным способом, тоже попадали в это не совсем нормальное место. Перед отправлением Р-330 навёл справки интернете, но не смог найти ничего вменяемого. То ли информации и вправду было крайне мало, то ли кто-то не горел желанием рассказывать о настоящем положении дел в ограниченной зоне, охраняемой военными. Из-за обилия беженцев власти пришли к выводу, что выпускать не всегда адекватных и часто совершающих глупости от страха людей к остальным, попросту опасно и организовали зону, где все поступающие тщательно проверялись на признаки болезни и сортировались по специальностям. Кое-кто предпочитал обходить стороной «места приёма» и потому, по сегодняшним данным, на континенте было примерно пятьсот тысяч никак не идентифицированных людей, которые могли быть источником смертельной заразы.       Правда, заразность болезни всё ещё была под вопросом: в конце концов, медики смогли выяснить то, что вирус здорово распространяется по воде, в то время как многие города до сих пор не используют двойную систему очистки воды, предпочитая пить поступающую к ним из родников и скважин жидкость. По городам ездили проверяющие, колодцы разрушались, каждому устанавливалась дневная норма выдачи воды. Люди роптали и требовали отстать, а спустя несколько дней – прибегали с покрасневшими глазами и синими венами на шее, требуя немедленно вылечить. Нормальных лекарств из-за вставших линий производства не было. Как не было и многих других очень нужных вещей, часть из которых робот приписывал к вещам первой необходимости.       Например, не было туалетной бумаги. Или расчёсок и зубной пасты. О нормальном мыле вообще не приходилось и мечтать. Казалось – весь материк в один момент прекратил быть современным и развитым, стремительно скатываясь в каменный век.       Было жутко мало воды. Все соседи стирали руками. Часть заразилась и умерла. Алиса предложила помощь взамен на небольшую часть еды. Все согласились, но после того, как Р-330 выполнил работу, заявили, что они вообще-то «платили налоги, а значит робот – общий» . На второй раз робот просто не взял у них бельё, а самым настырным, всё-таки сумевшим бросить в его корзину что-то из своего – принёс обратно вымазанным в свежей глине. Кто-то ходил ругаться в управление городка, но там их послали далеко и надолго. Соседи затаили обиду, однажды – измазали чем-то неприятно липким дверь квартиры, кричали из окон что Алиса «торгует собой как соседка». Но не могли ничего сделать. В конце концов, люди устали от бесконечной вражды, от которой всё равно не были никакого проку, и начали исправно платить за услуги. Хозяйке стало чуть легче, робот был доволен, что может помочь. На какое-то время установился мир и покой.       Однако теперь он снова здесь и доставляет проблемы.       Толпа обступила его со всех сторон. Женщина, всё ещё вещая о «Господе нашем, Всемогущем и Всевидящем», осталась где-то далеко сзади, над толпой то и дело взмывали её руки с грязной тряпкой. Р-330 отступил. Палатка слишком далеко, да и шанс того, что в ней можно спрятаться – невелик. Потому, прижав малыша к металлической, но уже нагретой солнцем груди, он только и смог сказать:       -Личная собственность хирурга Алисы Кройс.       Где-то совсем рядом раздались выстрелы. Народ загудел и, словно нехотя отступил. Робот держит на руках ребёнка врача – значит можно отхватить от местного управления и даже получить плохую рекомендацию, а с ней шансов хорошо устроиться мало.       -Всем отойти! – выдал мегафон, прокашлявшись, - Всем отойти от робота! Он является личной собственностью свободного специалиста!       К Р-330 подбежал невысокий полный человек, с которого ручьём тёк пот. Судя по нашивке и кепке, которую он держал подмышкой, робот имел дело с кем-то из охраны. Мужчина быстро осмотрел помощника, остановившись глазами на завёрнутом в ткань ребёнке и сообщил окружающим:       -Это – помощник Алисы Кройс, хирурга, который ради каждого из вас рискует жизнью ежедневно. У неё трое детей, младшему – всего неделя. Но она всё равно, едва восстановившись после родов, прибыла по назначению, чтобы помогать вам, неожиданным гостям на этом континенте, который сейчас никому извне не рад. Мне поручена охрана специалистов, и потому я хочу сообщить: в случае повреждения робота или нанесения какого-либо вреда детям, один из двух хирургов соберётся и в тот же день уедет. Таким образом ваше пребывание здесь затянется ещё в два раза. Не нужно совершать ошибок, - он вытащил кепку и протёр потный лоб, - Будьте добрее друг к другу, люди! Сколько можно уже жить как звери?       -Покровитель Диавола… - начала сзади женщина, но её быстро заткнули.       Р-330 воспользовался заминкой людей, что при желании могли бы порвать его единственного защитника в мелкие клочки, и рванул в сторону своей палатки. Больше до самого конца назначения Алисы, он из неё не выходил…       ***       Жизнь тянулась своим чередом: Алиса работала, Р-330 заботился о детях и оказывал мелкие услуги соседям за еду. Со временем платить перестали вовсе, теперь вместо денег в обиход вошли «пайки» - небольшие контейнеры с белковой смесью, которую, как говорила хозяйка, невозможно было есть. Робот верил ей и радовался, что ему нет необходимости когда-либо пробовать неприятную на вид серую массу, в которой стояла тяжёлая ложка. Лагерь женщина вспоминала только иногда исключительно в отрицательном контексте: обещанную надбавку не выдали даже «пайками», к тому же в их отсутствие кто-то умудрился взломать нехитрый замок и обчистить квартиру. Взяли даже детские вещи и старые тряпки, так что, уезжая за прибылью, они вернулись к пустому корыту. Первое время после этого на Алису было жалко смотреть: какое-то время подбадривающая себя ради детей женщина окончательно расклеилась и, поскольку медикаментов не хватало и она работала почти всегда на чистом осмотре, стала страдать, «забывая специальность». Р-330 как мог помогал ей, но он никогда бы не смог заменить полноценного человека. Потому робот посоветовал женщине найти себе… любовника. Не понаслышке зная, как иногда могут быть неожиданны гормональные перестройки после родов, помощник горел желанием вернуть радость прихода утра своей семье. Алиса обругала его, но стала странно задумчивой, а однажды вечером – и вовсе не вернулась домой. От волнения Р-330 не находил себе места и, подобно матери-наседке, ходил бесконечно от окна к окну. Явившаяся утром женщина просто светилась от удовлетворения, покормила проголодавшегося и потому кричавшего всю ночь малыша, и снова ушла на работу. С того дня стало немного легче.       Однако ничто не может тянуться вечно: однажды утром к ним в квартиру постучали. Из-за экономии электричества свет давали в девять утра и сонная Алиса, впервые за последние три недели оставшаяся на выходной, сонно щурилась, силясь разглядеть в тёмном коридоре гостя. Но тот не стал долго прятаться: уже через три секунды Генри, её муж, которого долгое время считали погибшим, шагнул через порог…       -А, и ты здесь, - бросил мужчина выскочившему на испуганный вскрик хозяйки роботу, - Отлично, значит – вся семья в сборе.       Он опустился на диван и стряхнул невидимую пылинку с выглаженных брюк. Генри изменился. Теперь в каждом его движении сквозил непонятный в таком положении лоск, а аккуратно подстриженная бородка выдавала наличие времени на самолюбование.       -Садись, давай кое-что обсудим, - Алиса не шевелилась, - Я потратил кучу времени на то, чтобы тебя найти. Не надо теперь делать вид, что ты впервые меня видишь, честное слово, это обидно!       И он заливисто засмеялся, словно вдруг, в один момент, перенёсся сюда из той, прошлой, далёкой жизни, где ещё можно было заботиться о чистоте вещей, а не об целостности. Его появление стало шоком не только для жены: Р-330 с трудом мог совладать собой и все его программы в этот момент судорожно сбоили, пытаясь как-то логически объяснить появление покойника, отправленного некогда на принудительные работы.       -Алиса, милая, не надо играть столб. Я пришёл поговорить.       -Ты… - женщина, наконец, пришла в себя и осторожно опустилась на другую сторону продавленного дивана, - Ты жив?       -Как видишь. Как там дети?       -Я… я сменила им имена.       -Знаю, видел в семейном реестре. Даже думал заявить о том, что против, но потом Хельга меня убедила.       -«Хельга»?       -Да. В лагере у одного из надсмотрщиков были проблемы с аппендицитом и я помог. Поэтому, когда приехали гости из правительства и у их главного случился сердечный приступ, вызвали тоже меня, как уже проверенного. Я провёл блестящую операцию, так что он изъявил желание взять меня с собой. И, как иногда бывает, у него оказалась милая восемнадцатилетняя дочь, которая собиралась поступать на врача. Я согласился дать ей пару уроков и вот – теперь я глава собственной хирургической клиники, а она – выбирает подвенечное платье. Одна только проблема: по законам нашей страны я до сих пор женат и потому должен либо развестись, либо предоставить доказательства, что моя супруга мертва. Пришлось попотеть, чтобы найти тебя: в мой прошлый приезд ты была в каком-то лагере для беженцев и там мне отказались давать твои контакты, видимо, полагая, будто я собираюсь забрать тебя с собой.       -А ты не собираешься?       -Ой, не начинай, - во всём его тоне сквозила издёвка, - Ну зачем ты нужна мне, когда я собираюсь начать новую жизнь?       -Потому что я выносила, родила и пытаюсь всеми правдами и неправдами поставить на ноги твоих детей?       -Нет, потому что моя будущая жена – дочь одного очень известного и влиятельного человека, и она не захочет видеть рядом мою бывшую жену.       Это была игра на всё, что было у обоих. Генри собирался расправить крылья, навсегда бросив не только жену, но и малышей. Р-330 непонятно почему разозлился подобному отношению к людям, долгое время окружавшим мужчину. Сама Алиса сейчас была не в силах защитить собственные интересы, поэтому робот выступил вперёд и постарался как-то дать ей понять, что ещё есть шанс.       -А… если… А что, если она не даст тебе развод?       -А что, есть основания?       -Маленький ребёнок?       -Младший? Сколько ему? Три?       -Нет. Младшему ребёнку сейчас всего шесть недель.       -Хм… Почему я ничего об этом не знаю?       -Потому что все думали, будто ты погиб, а матери-одиночке хоть что-то платили. Сейчас, раз уж ты живой, Алиса подаст на установление отцовства, будет настаивать на ДНК-тесте, дело затянется. Сколько ты там потратил на то, чтобы охмурить новую жену? И сколько она будет ОДНА выбирать подвенечное платье?       Желваки на лице Генри заиграли. О таком раскладе он как-то не подумал. Зато Р-330 отлично знал женскую психологию и, благодаря сотням прочитанных книг, мог с точностью до дня предсказать то, как «будущий муж» станет «бывшим возлюбленным, ошибкой молодости». Второго такого шанса могло и не выпасть – упустить настолько удачную возможность Генри было нельзя, потому, когда он в следующий раз открыл рот, стало ясно, что он сдался:       -И что ты хочешь?       -Перевези нас с детьми туда.       -Исключено. Ты носишь мою фамилию.       -Забыл? Это ТЫ носишь МОЮ фамилию, потому что так настоял отец. Поэтому легко можешь выдать меня за свою сестру. И детей моих выдашь за племянников, у которых отец – тоже Генри. Ослеплённая первой любовью девушка даже не сообразит что происходит, а когда сообразит – вы будете уже женаты и, думаю, как раз придёт время выбирать имя первому ребёнку. Ты ведь позаботился об этом?       -Естественно, - он вдруг откинулся, - Знаешь, а если так посмотреть – всё очень удачно получается: я привезу из чисто деловой поездки хорошего специалиста для клиники и сестру. Хельга так сокрушалась, что на свадьбе не будет никого из моих родственников, а тут – раз и готово. Возможно, это даже выгодно…       ***       В салоне самолёта давали нормальную еду. Старший Генри, который, несмотря на смененное имя, продолжать отзываться на старое, съел целую тарелку меньше чем за минуту и попросил у стюардессы ещё. Р-330, который полагал, что время, когда по проходам самолётов будут ходить одетые в форму женщины, а роботов будут пускать в салон, ушло безвозвратно, почему-то понял, что внутренне улыбается. Младший Генри отзывался на «Андре», что не делало его менее похожим на отца, которого он помнил и потому так и норовил забраться на руки. Все пять часов полёта Алиса и её уже бывший муж учили его вместо «папа» говорить «дядя». Робот надеялся, что у них получится, но результат на выходе был почти нулевой.       Всё было так спокойно и размеренно, будто бы они разом вернулись в старые времена, когда не надо было судорожно бороться за жизнь и, возвращаясь домой по вечерам, испуганно оглядываться. Подписанные бумаги лежали в кейсе мужчины и ждали своего часа: Хельга изнемогала в аэропорту от того, что рейс немного задержался. Она жаждала поведать жениху о том, что папа решил насчёт их нового дома. В старом они, созвонившись, единогласно решили позволить пожить его сестре с маленькими детьми.       Едва шасси коснулось земли, Генри встал и, протягивая Алисе руку, спокойно сказал:       -Помни, о чём мы договаривались. Если ты вдруг что-то перепутаешь – сотру тебя в порошок.       И вышел.       А Алиса и Р-330 остались собирать вещи, тормошить уснувшего под конец полёта старшего, собирать по полу игрушки младшего и начинать новую жизнь…