Последний человек на земле

      Автобус качнулся, где-то заголосил ребёнок, но мать быстро прижала его к себе, успокаивая. Это не помогало: у половины пассажиров вот-вот должна была начаться истерика. А заставить замолчать маленького ребёнка не так-то просто, когда рядом навзрыд истерит другой.       -Несите больше, тут только пара царапин от этого количества осталась!       Р-330 выглянул в окно через занавески, что опустил почти сразу.       За пуленепробиваемой стенкой автобуса копошились люди, что-то прикрепляя к колесу. Судя по предыдущим их действиям, это были самые настоящие потрошители и они собирались разнести часть транспорта, чтобы добраться до «начинки».       -Простите, - обернулась к нему рыжая женщина, испуганное лицо которой было окружено пышными кудряшками, - Вы не знаете, есть у нас шансы?       -Шансы всегда есть, - меланхолично известила её соседка через проход, к которой прижималась десятилетняя девочка со светлой чёлкой, - Просто ждите.       -Хорошо, - покорно замолчала рыжая, но потом, словно не в силах сдерживаться, обернулась к Р-330, - Извините, если я не выберусь, вы не могли бы передать моему мужу, что я его очень люблю?       -Да что ты с железкой всё разговариваешь? – вспыхнула одна из пассажирок, - Лучше думай о том, как удирать будешь в случае чего.       Рыжая стыдливо опустила голову, но вздрогнула, когда металлические пальцы легли ей на плечо, почти нежно поглаживая.       -Конечно передам. Кого мне искать?       -Сержанта Андреаса Джеймса О’Нейли.       -Хорошо. Если что-то случится, я обязательно ему передам, что жена любит его. Как вас зовут?       -Хелен.       -Не переживайте Хелен, нас обязательно спасут.       Она замолчала, окружённая злыми взглядами непонимания и осуждения, а Р-330 почему снова принялся качать итак отлично спящего Андре, которому было наплевать на происходящее вокруг, пока никто не пытается отнять любимого плюшевого кота. Помощник чувствовал смутную тревогу, что не была ничем подкреплена, но гнал от себя любые сомнения, подавляя чувства. Ему хотелось верить, что на базе получили сообщение и сейчас сюда уже направляются военные. В принципе, они могли бы перейти на удалённое управление со спутника, но нападавшие практически не дали им шанса, первым делом сбив антенну. Так они фактически отрезали своих потенциальных жертв от спасения, заставляя покорно ждать неминуемой развязки, полной крови и боли. Однако первый сигнал прошёл, и робот надеялся на то, что спасатели смогут определить, где случилась беда до того, как станет слишком поздно.       От нового взрыва автобус качнулся, скользя колёсами по грязной дороге, мокрой после внезапного дождика. Р-330 поднялся и осторожно выглянул в противоположное окно: глубокий почти отвесный овраг не давал потрошителям подобраться с двух сторон, но был серьёзной проблемой для автобуса, который неслабо качало.       -Что там? – снова всполошилась после очередного Хелен, прижимая к себе мальчиков-близнецов, которые уже почти не плакали, а только с интересом смотрели в окно, - Спасатели?       Р-330 понимал, что женщина в панике и с минуты на минуту сорвётся в крик, поэтому только покачал головой и снова положил ей руку на плечо. Он знал, что метал стал ледяным и этот холод немного приведёт в чувство. Как и ожидалось, рыжие кудряшки дрогнули, и она чуть успокоилась, начав копошиться в сумке.       -Отойти! – крикнул кто-то сбоку.       Автобус удивлённо запричитал: явно военная речь означала освобождение, спасение, помощь. Люди начали вставать со своих мест, кто-то бросился к окну. Робот же, наоборот, предпочёл, как и приказывал незнакомый, но такой властный голос, отойти подальше. Ему почудилась угроза в том, что творилось вне безопасного пространства, где он был заперт. Андре завозился, младший недовольно засопел: он ненавидел спать рядом с братом, потому что тот без конца переворачивался и толкался. Пытаясь успокоить мальчика, Р-330 опустился на своё место и притянул детей к себе, обнимая и прижимая к бокам.       От резкого рывка всех троих отбросило к противоположной стене, куда полетела большая часть пассажиров. Автобус, медленно накренившись, начал заваливаться на бок, грозя перевернуться на крышу. Кто-то заголосил: его ощутимо придавили оказавшиеся сверху люди. Началась слабая перепалка, сопровождающаяся угрозами про мужей и отцов, которую прервал странный скрежет.       Р-330 вздрогнул: низ автобуса был укреплён гораздо более тонким слоем металла, а значит – теперь есть шанс добраться до них. Вмиг опустилась тишина, в которой громогласно разнёсся плач ребёнка. Помощник не сразу понял, что это рыдает у него в руках напуганный внезапным ударом малыш. Он стал качать ребёнка, не замечая странно притихшего Андре, который раньше никогда не упускал случая пожаловаться. На фоне звуков всё громче казались ликующие возгласы потрошителей.       -Тут кровь!       -Кровь!       Автобус начал перешёптываться, каждый проверял себя и детей. Р-330, сначала смирно лежащий под чьим-то телом, тоже поддался всеобщей панике и заметил, у малыша кровь на голове. Собрал пальцами, погладил по лбу и протянул уже руку к Андре, когда какая-то женщина совсем рядом взвизгнула:       -Ребёнок робота!       Гомон пробежал по пассажирам быстро, словно лавина. Все стали оборачиваться и бросать сочувствующие взгляды, а Р-330 в полутьме всё пытался понять случившееся.       -Что произошло? – ничего не понимая, спросил он у Хелен.       -Твой ребёнок. У него пробита голова.       Робот обернулся и только сейчас понял, почему Андре молчал и выглядел каким-то неживым: мальчик лежал рядом сломанной куклой, от которой медленно растекалось красное пятно…       ***       В перевёрнутом автобусе, полном перепуганных людей, Р-330 даже не знал, что делать. За всю его долгую жизнь подобное случилось в первый раз: впервые не далось роботу защитить ребёнка. И, если со старшим можно было списать всё на неожиданную болезнь, то Андре оказался полностью на совести не сумевшего защитить его Помощника. Прижимая к себе младшего, Р-330 даже не мог оплакать свою потерю, как это делают люди. Несмотря на то, что всё внутри него просто разрывалось от боли, вряд ли кто-то из пассажиров обрадовался бы пятну непонятной склизкой жижи на полу в такой момент.       -И что теперь? – спросил кто-то из женщин, - Всё?       -Не говори чуши: ещё спасут.       Словно в ответ, зашуршал металлический лист, отдираемый от днища автобуса. В унисон этому и так действующему на нервы звуку пожаловался матери на синяки какой-то ребёнок и, как последняя капля, противно заголосила в другом конце автобуса дородная тётка. Мир стремительно терял краски, и Р-330 ничего не мог изменить: какой-то философ прошлого писал, что осознание правды всегда крайне болезненно и, как правило, сопровождается полным переосмыслением себя. Робот мог процитировать сотню разных высказываний, способных смягчить ситуацию, но все они не помогали.       Ему было по-человечески больно.       -Всё, да? – не унималась женщина, - Всё?       На миг в нём вспыхнул гнев, побуждая ответить, грубо заткнуть, заставить молча ждать конца, но… ему и самому было страшно за малыша, оставшегося единственным ребёнком, который и сам может вот-вот погибнуть. На него навалились. Желая защитить младшего, он опёрся на стекло и понял, что именно в этом месте образовался небольшой зазор. Он мог бы подцепить его пальцами и отодвинуть лист, тогда часть людей легко бы покинула автобус и затерялась в лесу. Потрошители бросятся следом, но поймать всех всё равно не смогут. Ведь кто-то бросится врассыпную, а кто-то – в овраг, где по колено грязи.       -Мы можем осторожно вынуть часть стекла и попытаться сбежать, - непонятно зачем сказал Р-330, - Получится не у всех, но у кого-то всё равно появится шанс выжить. Попробуем?       ***       Это напоминало страшный сон. Оставленная наедине с собой, Алиса старалась не удариться в истерику, чтобы не представлять в красках судьбу детей, захваченных потрошителями по дороге на базу для эвакуации. Ей доложили об этом не сразу, опасаясь возможных последствий, так что она даже ничего не могла сделать прямо сейчас. Связанная по рукам и ногам, запертая в душном помещении комнаты, женщина металась от стены к стене, не в силах что-либо изменить. Трое её детей погибли. Старший – по пути на проверку, захлебнувшись кровью, непонятно почему пошедшей изо рта, а двое других – от удара о крышу перевернувшегося автобуса. По крайне мере, ей выдали эту версию, не особо впечатлившую Алису, в глубине души всё ещё не верящую в происходящее. Ей хотелось верить, что дверь распахнётся и можно будет засмеяться, увидев робота с радостными детьми на руках и поняв, что всё это – лишь искусная шутка. Однако… дверь всё никак не распахивалась, и с каждой секундой надежды оставалось всё меньше. В глубине души она кляла себя за беспечность, когда попросила добавить своих детей в общий список вместо того, чтобы отправиться за ними на личном транспорте главы части, как тот и предлагал. Тогда ей казалось, что всё будет хорошо, ведь до городка – рукой подать, и вокруг всё спокойно, потому что нет потрошителей…       Потрошители.       Страшное, практически запрещённое сейчас слово, означающее людей без страха, чести и совести. И именно они ответственны за гибель её детей. Ведь не повали они то дерево или выбери другую дорогу, она бы сейчас нянчила малышей вместе с Р-330.       Р-330.       Друг, товарищ, член семьи.       Лишённый имитационной кожи и превращённый в кусок металла для того, чтобы оставаться с их семьёй последние несколько поколений. Сколько лет он провёл в том доме, растя детей и помогая старикам? Сто? Двести? Она покопалась в памяти и вспомнила, как дед, уже ударившись в маразм, жёг документы, среди которых было и свидетельство о собственности на Р-330. Какое там было число?       -Синтия?       Она вздрогнула. Её всё ещё называли по документам, и до этого момента женщина, в принципе, не возражала. Незаметно вошедший паренёк сжался и как-то почти виновато протянул:       -Там к вам пришли.       -Кто?       -Робот.       Первые пару секунд всё внутри замерло, но потом разом вспыхнуло новой надеждой, заставляя подскочить, сбить с ног бедного паренька и броситься туда, где, возможно, ещё жив кто-то из детей.       Алиса побежала.       До этого момента она даже не представляла, что может так быстро двигаться, с трудом сдавая нормативы по физкультуре. Однако теперь, пересекая базу по длинным однотипным коридорам, неслась, не чувствуя необходимости дышать.       Дверь.       Быстро кивнуть на бегу кому-то смутно знакомому, повернуть, чтобы миновать небольшую развилку, потом – увернуться от двери кабинета, распахнувшейся перед самым носом, чуть не задев. Пронестись мимо, вызывая лишь удивлённые перешёптывания за спиной.       Дверь.       Сбоку вскрикнул кто-то, едва не сбитый ног, взмахивая руками и пытаясь поймать взлетевшие в воздух бумаги. Алиса наступила на что-то, поскользнулась, однако устояла и даже не потеряла скорости.       Дверь.       Да сколько же здесь дверей? Синие, серые, жёлтые. Блёклые, словно выгоревшие, почти на автомате распахиваемые, с вытертыми сотнями тысяч рук ручками, удобно ложащимися в ладонь, вспотевшую от перегрева. И так безумно злящие каждый раз, когда появляются перед глазами.       Алиса старалась не обнадёживать себя, но что-то внутри отчаянно кричало и звало, забивая своим плачем все окружающие звуки. Нужно было остановиться, чтобы выровнять почему-то сбившееся дыхание. Она с трудом смогла осознать, что бежит со всех ног. Это может плохо сказаться – лучше остановиться сейчас.       Последняя дверь словно появилась из ниоткуда. Толкнув её всем телом, женщина практически выпала во двор, залитый солнечным светом, уже медленнее направляясь к воротам, за которыми кто-то спорил.       -Синтия Кройс прибыла, - сообщила она, предъявляя пропуск, - Посетитель ко мне. Можете пропускать.       Сержант, дежуривший на входе, почему-то поморщился, но ничего не сказал. По распорядку он не имел права открывать дверь до двойного подтверждения: от кого-то из персонала и от начальства. Однако сейчас Алиса стояла перед ним, а глава военной части наверняка уже получил информацию и сейчас набирает номер проходной.       -Мне не позвонили, - буркнул мужчина и вернул ей документы, - Рядом с базой объявились потрошители, режим безопасности усилен, теперь надо тройное подтверждение.       -А от кого ещё?       Мужчина неопределённо указал глазами куда-то в небо, что ничем ей не помогло.       -А нельзя ли пока пропустить, потом…       -Режим безопасности. Простите, мэм, у меня приказ.       -Понимаете, там могут быть мои дети и… - не собиралась сдаваться Алиса, но тот, опершись на один из столбов ворот, одной фразой всё остановил.       -Нет там детей.       -Что?       -Робот один.       Пальцы сами впились в сетку, отгораживающую её от военного, схватывая того за рубашку, мокрую от пота из-за жары.       -Впусти его, или я тебя через это ограждение протяну прямо сейчас, без применения мясорубки!       -Ой, дамочка, не надо так орать, - с трудом отрывая её оказавшиеся сильными пальцы от себя, - Знаете же: порядки – есть порядки.       -Р-330! – повисла она на воротах, - Ответь!       -Я здесь, - спустя миг отозвался Помощник, - И… мне жаль…       ***       Осознание произошедшего приходило медленно, словно прорываясь через плотный туман, куда не проникали звуки и запахи. Алиса смутно помнила, что Р-330 всё-таки смог попасть на базу, однако выглядел робот не лучшим образом. Однако как они добрались до комнаты и он, торопливо умыв её, уложил в постель, женщина не представляла. Видимо, у помощника были свои способы получения информации, о которых она не знала.       Лёжа в постели и смотря в потолок, она наблюдала за сменой времени суток на улице: маленькое зарешеченное окошко у самой границы комнаты отбрасывало тусклый прямоугольник, который был едва различим при включённой лампе. Но женщина видела, как заходит солнце. Мыслями Алиса сейчас стояла на морском берегу, глядя вдаль, наслаждаясь цветными перепадами и покоем. На мгновение ей показалось, что маленькая детская ручка коснулась её ладони.       -Что случилось? – спросил кто-то вдалеке.       -Остановка сердца.       -Разряд!       Сильный удар в грудь показался лёгким давлением, на какую-то секунду выдёргивая из сладкого миража, заставляя вернуться в полную страданий реальность, где никто не хотел спастись.       -У неё истощение. Когда в последний раз ела?       -Больше недели назад.       Это показалось Алисе смешным: прошло всего несколько часов с момента, когда она неслась по коридорам. Захотелось засмеяться и она растянула губы в улыбке, пугая врачей. Туман становился всё гуще.       -Накормите её внутривенно, возможно – даст шанс. И готовьте операционную. Будем резать и ставить искусственный аппарат.       -А может – ну его?       -Она создала вакцину. Если кто и сможет помочь в итоге – только эта женщина.       Алисе не терпелось снова ускользнуть в тёплые объятия морского берега: она сопротивлялась желающим вернуть её врачам изо всех сил: когда просили не закрывать глаза – сразу захлопывала веки, кричали держаться – максимально расслаблялась. Окружающий мир виделся женщине огромным злым монстром, сдавившем своими отвратительными лапами грудь и мешающим дышать.       -Остановка сердца!       -Снова?!       -Да!       -Разряд!       -Отсутствие пульса, мозг умирает!       -Разряд! Вернись уже к нам, давай!       Это показалось издевательством: из всех возможных вариантов меньше всего Алисе хотелось покорно ждать заражения или смерти от рук потрошителей, коими кишел континент. Никакие уговоры в правильности принятого «наверху» решения не могли убедить её, что очищение планеты нельзя провести иначе. Возможно, именно поэтому она и уничтожила все формулы вакцины, не оставив никаких записей. Благодаря этому её и привезли сюда, пообещав отправить в безопасное место вместе с детьми, где «светило науки и спасительница человечества» сможет продолжать работу.       Смешно.       Снова захотелось смеяться. Они не пожелали спасти всех, когда шанс ещё был, однако теперь возложили на неё такие надежды, словно излечить можно по щелчку пальцев.       -Разряд! – как-то совсем тихо прозвучало над головой.       -Без толку!       -Ещё не всё потеряно! Разряд!       -Хватит, Джерри, она мертва!       -Разряд, я сказал!       Тело вздрогнуло в последний раз. Алиса снова погрузилась в тёплый туман и, когда тот рассеялся, ощутила в своей ладони пухлую детскую ручку. Последние закатные лучи согревали, даря невероятное удовольствие. Она подхватила сына и двинулась к воде. Волны, как когда-то давно, обдали ноги солёными брызгами, переливающимися на солнце подобно драгоценным камням.       Пальцы погрузились в воду, ребёнок обнял её за плечи и прижался, ластясь. Где-то что-то щёлкало, отключали приборы, сновали люди. Потом стало ещё теплее и, не веря себе, Алиса почувствовала, что беспокойство, съедавшее изнутри последние десять лет, отступает.       -Время смерти – восемь тридцать два, - напоследок услышала она, - Причина – остановка сердца…