День, когда Реборн взял всё в свои руки
13 декабря 2020 г., 00:47
День начался с борьбы за жизнь. Под утро Бьянки придавила его грудью, перекрывая доступ кислороду, пришлось просить помощи у Леона. Потом, выбравшись из палатки, он переступил небольшую лужу и отправился будить своих нерадивых учеников. Для этого он вытащил их из спальников, вытянув за воротники пижамы, и бросил в холодную весеннюю слякоть. Не дав им переодеться и привести себя в порядок, он отправил их тренироваться, а сам отправился на берег. Чтобы подготовить кое-что.
Низкие грозовые тучи, отдающие фиолетовой гангренозной синевой, нависли над головой. Мелкие волны, подталкиваемые холодным воздухом, накатывали на прибрежные камни. Стоя на мокром и скользком булыжнике, Реборн наслаждался ментальной тишиной. Фонящие эмоциями, бурлящие гормонами подростки не позволяли расслабиться ни на минуту. Он не мог сказать, что они действительно доставляли много проблем в эти «выходные», в эти дни они действительно вели себя образцово. Кроме его учеников, естественно (когда это успело стать «естественным?!»), устроивших из экстремального похода «брачные игры». Весь прошедший день он контролировал каждый шаг подростков, не позволяя их мозгам растечься розовыми соплями.
Порыв ветра, раздувший полы его пиджака, сжал ребра, и Реборн поежился, скрещивая руки на груди.
Ладно Тсуна, тут все понятно — Хару его провоцирует, а мальчик пытается контролировать себя, переключая эмоции на «неприступную крепость» Киоко. А Дино? Реборн не видел в этой тепличной девочке ничего, что могло заинтересовать Мустанга. Но если ему так она понравилась...
Холодная волна лизнула носок его кожаных Армани.
— Merde! — выругался киллер, доставая из кармана шелковый платок, чтобы вытереть влагу. В ответ на его ругательство, ветер дернул шляпу, пытаясь унести ее, но сидящей на ней Леон оказался достаточно тяжелым, чтобы ее не унесло.
Выпрямившись, он одернул пиджак и достал из внутреннего кармана маленькую белую фляжку. Отвинтив крышечку, он полил камни составом, и сняв шляпу, оставил ее на камнях. А сам вернулся в лагерь.
Обведя взглядом проснувшихся, но все еще сонных детей, он остановил свой взгляд на Тсуне, принимающим в настоящий момент тарелку с омлетом из рук Миуры.
— Тсуна, у нас дрова заканчиваются. Сходишь потом, — зная, что гимнастка все равно пойдет за ним, Реборн не стал добавлять чье-либо ещё имя. В боковом кармане своего часа дожидалась ампула с особенным комаром.
Киллер перевел взгляд на Дино, сидящего рядом с Киоко. Они не говорили, девушка вообще никак не реагировала на его присутствие, посылая в Тсуну гневные взгляды. Но Дино всеми своими мыслями был сосредоточен на девушке. Вот Дино подлил кипятка в ее чашку, на что она благодарно, даже, облегченно улыбнулась, из-за чего в Каваллоне кровь поступила большая доза гормонов.
— Киоко, ты ведь лучше всех знаешь эти места. Я забыл на берегу шляпу, не могла бы ты найти её?
— Конечно, Реборн. Не волнуйся, — она улыбнулась ему, вставая. Одарив наемника осуждающим взглядом, Дино вызвался помочь ей в поисках.
Чувствуя на своей спине злой взгляд ревнующего Тсуны, Реборн улыбался, глядя вслед Мустангу, и гладил по спине сонного хамелеона. Как только пара скрылась за деревьями, киллер экстремально экстренно поднял оставшихся подростков, организуя долгую дневную прогулку. День обещает быть неплохим!
***
— А! — коротко вскрикнув, Тсуна упал, поскользнувшись на мокрой после ливня траве. Дрова, что он нес, рассыпались. Хару, идущая рядом, остановилась. Она взволнованно осмотрела его и, ничего не заметив, спросила: — Что-то случилось? — Нет. Я просто поскользнулся… Ха-ха… Поскользнулся. Он просто поскользнулся! Хару коротко вздохнула. Могла ли она еще несколько месяцев назад подумать, что влюбится в этого неуклюжего раздолбая? Когда она увидела его в первый раз, она приняла его за хулигана, издевающегося над ребенком. Стыдно вспомнить, но тогда она влепила ему пощечину. А потом много раз высказывала недоверие в его адрес. Но, несмотря на это, он спас ее, вытащив из реки, куда она свалилась по собственной глупости, вызывая его на дуэль. Воспоминания об этом до сих пор окрашивались в неловкий оттенок стыдливости. Хару вздохнула повторно, наблюдая за собирающим хворост Тсуной. Тогда она упала в яму, полную новых неизвестных ей ранее чувств, втрескавшись «по уши». Вскоре она не смогла сопротивляться желанию видеть его каждый день и перевелась в среднюю Нами, проигнорировав обещанные перспективы. «Всё или ничего», — думала она, сдаваясь во власть своих чувств, и решила соблазнить Тсуну. Но ничего не вышло: помешала Киоко. Тсуна думает, что он любит Киоко. Но чем он отличается от других ее поклонников? Что он знает о ней как о личности? Неужели он знает, чем она любит заниматься в свободное время? Знает, какие книги читает, какую музыку слушает? Он ничего о ней не знает. Если спросить его: «Что тебе нравится в Киоко?» — он ответит: «Она милая, добрая и т.д. и т.п.». Но нельзя ли то же самое сказать и о любой другой девушке? За исключением Курокавы, конечно. Хару точно не собиралась уступать Сасагаве. «Всё, и только всё!» — подумала она, прихлопнув комара, укусившего её в щёку. Целуя Тсуну в губы, она испытывала триумф, ведь он ей отвечал!***
— Аааааа! —Киоко, за которую хотел удержаться, поскользнувшийся на мокрых камнях, Дино, упала в воду. День не задался с самого начала. Утро встретило ливнем и виноградным леденцом в волосах. Оставленные за порогом кроссовки промокли, благо Хром одолжила запасные резиновые сапоги. Плохой день! — Прости, Киоко. Ты не ушиблась? Слишком близко! Не успела она опомниться, а её уже держат за плечи, помогая подняться. С одежды водопадом стекает вода. Холодный сырой воздух обхватил тело, выстуживая мокрую одежду. И вина в голубых глазах совсем не греет. Плохой день! Из-за колотившего тело озноба, Киоко не могла идти самостоятельно, поэтому ее понес Дино. Но девушку совсем не интересовала близость незнакомого парня — слишком холодно. Проходя мимо поворота на неприметную тропинку, вытоптанную ими за эти неполные два дня, они увидели целующихся Тсуну и Хару. Сосредоточенная на сохранении тепла, Киоко отметила парочку краем глаза, совсем не испытывая ставшей привычной за эти месяцы ревности. Плохой день! Было тихо. Когда они вернулись в лагерь, их ждала только записка: «Мы в поход. Вы — сторожить». Киоко, закутанная в плед, сидела у костра. Её руки грела большая глиняная кружка, подаренная ей Хару на Рождество. А напротив с гитарой в руках сидел Дино. Он перебирал пальцами струны, уйдя мыслями в неведомые дали. Его взгляд застыл, остановившись в траве под ногами. Киоко чувствовала напряжение, нависшее над поляной. Она уже поблагодарила Дино за помощь, но о чем с ним можно поговорить, она не знала. В жестяном ведре забилась пойманная рыба, вырывая парня из мыслей. Он перевел взгляд на Киоко и, остановив его на чашке, сказал: — Тебе всё ещё холодно. Он убрал гитару и пересел на её сторону, чтобы накинуть на неё свое покрывало, оставшись в одной черной шелковой рубашке. — А ты? — забеспокоилась она. — Не нужно беспокоиться обо мне. Я не мерзну зимой, к тому же костер достаточно греет. На поляну снова опустилась тишина. Из-за серых туч, нависших над сырым лесом, воздух вокруг тоже казался серым. Дино зацепил край одеяла у шеи и натянул ей на голову. Тут из-за деревьев показались растрепанные и красные Хару и Тсуна, и Киоко вспомнила, чем они там занимались. Она не понимала, зачем он добивался её внимания, если сразу после признания стал встречаться с Хару. Киоко считала его лицемером, и поэтому была зла на него. Они сели напротив, и Киоко опустила глаза — она не желала смотреть на счастливое лицо разлучницы — и наткнулась на тату Дино. Вставший на дыбы черный конь. Такой же герб она видела в папиной книге по геральдике, но она не помнила имя Рода. — Вы встречаетесь? — спросил итальянец у Тсуны. Киоко дернулась, поднимая глаза, но Дино обращался не к ней. — Да, — ответила Хару, счастливо улыбаясь. — Тсуна-сан ответил взаимностью на мои чувства, — она обняла его руку и опустила голову на его плечо. Киоко передернуло от этой картины, а, может, от отвращения. Она сомневалась в искреннем согласии Тсуны на отношения с Хару. Киоко бы больше поверила в то, что ему просто не оставили выбора. Она бы не удивилась, если бы Миура с этой же тошнотворно милой улыбкой сказала: «Я беременна, и Тсуна-сан сделал мне предложение!» — Поздравляю, Тсуна, — Дино улыбался. Он выглядел счастливее своего младшего братишки. — Спасибо, Дино, — Тсуна был смущен сложившейся ситуацией, но он не пытался отстраниться от Хару и не просил её быть скромнее. Киоко пришла к выводу, что сцена с обнажающей декольте Хару была не самой откровенной в их отношениях. — Ох! Будет грустно, если мой младший братишка женится раньше меня… Вообще, Дино оказался приветливым и общительным человеком. А ещё заботливым. Киоко улыбнулась ему, почувствовав, что он натягивает одеяло на её колени. — В Японии браки разрешены с шестнадцати лет, — она не стала опровергать его опасения. Киоко сказала глядя ему в глаза. Как и любой иностранец, Дино вызывал бурный интерес у девушек в Намимори своим существованием, и она таким образом предупреждала его, что девушка, которую он может считать «ребенком», на правовом уровне может считаться «взрослой личностью». Ему следует быть осторожным в проявлении симпатий к японке. Киоко успела заметить, как на его расслабленном лице на мгновение проявилась тревога. Он понял. Дино нравится Скуби Ду. Он умеет играть на гитаре, не мерзнет в холодную погоду и у него всегда теплые руки. Дино любит животных и у него есть маленькая черепашка Энзо. За эти дни она не очень многое узнала о нем — поговорить им не давал Реборн, и всё, к чему она пришла, лишь её предположения. Единственное, что она знает наверняка — Дино молодой глава семьи, получивший наследство после смерти отца. Он, очевидно, владеет каким-то бизнесом. У него есть охрана и личный водитель. — Что будем делать? — из размышлений ее вырвал голос Хару. — Думаю, ребят не будет целый день. Мы можем поиграть во что-нибудь?
Примечания:
Я вернулась. Но не обещаю закончить это в короткие сроки.
