Точка невозврата

Впервые, за долгие три столетья посмертия, Ольга встречала восход не страшась солнца. Несмело выпутав руку из-под тонкого одеяла, женщина подставила её первым лучам, заворожённо любуясь собственной кожей, показавшейся ей особенно необычной именно в это утро. Волос вампирши касалось размеренное дыхание любимого, Антон явно не собирался отвыкать от «живых» привычек, а потому слух Ольги радовал размеренный стук сердца пусть и чуть более медленный, чем обычно. Отвыкший за три сотни лет орган в груди самой бессмертной красавицы, отзывался на этот звук едва слышным трепетом, впрочем, вскоре принявшим требуемый ритм как данность. Ольга подставила солнцу ещё и обнажённую ногу, жмурясь на рассветное, розовое от первых лучей небо. Антон поднялся на кровати выше, позволяя возлюбленной опереться на себя. Казалось, «обращение» совсем не затронуло мужчину, лицо его не утратило утончённой мягкости черт, а небесных глаз не коснулся страшный голод, призванный терзать всех немёртвых в наказание за содеянный грех. Быть может тому виной было твёрдое убеждение актёра в правильности принятого накануне решения или подобный эффект возымела та капля бесценной крови Египтянина, что вампир даровал влюблённым. - Если бы я тогда не решилась на это дурацкое письмо, мы бы не встретились, – продолжая смотреть в небо, обронила Ольга. – Никогда. Не было бы ничего этого, ни того безумного лета, ни Рождества в Праге, ни этой Венеции… - Я бы всё равно нашёл тебя, – улыбнулся Антон, поцеловав любимую в висок. – Кто кроме тебя показал бы мне как цветут «Короли Ночи»? - Признайся, ты знал, зачем я позвала тебя – против воли улыбнулась женщина, смакуя приятные воспоминания. - Конечно, нет! – тихо рассмеялся молодой вампир, невесомо поглаживая создательницу по плечу. – Ты самым коварным образом соблазнила меня и подвергла жесточайшему насилию, принудив к близости. Ольга, мне тридцать два, а через пять дней исполнится три года, я достаточно взрослый, чтобы понимать, зачем мужчина едет к женщине ночью. - Зачем же поехал, если знал? Мне показалось, что чрезвычайно щепетилен в подобного рода отношениях, – Ольга перекатилась на живот, чтобы видеть лицо Антона. – Неужели ошиблась, и твоя алчность превосходит даже врождённую брезгливость и всё мыслимые и немыслимые моральные нормы? - Всенепременно так, моя доверчивая госпожа. Я с первого дня знал, что соблазню трёхсотлетнюю вампиршу, в прошлом работавшую на одну из самых влиятельных структур в мире, дабы получить вечную молодость, недвижимость и автомобиль – стараясь не рассмеяться, как можно серьёзнее кивнул Авдеев, потянувшись за бокалом. Шампанское мазнуло по нёбу щекоткой лопающихся пузырьков. – Я невероятно алчен, пора привыкнуть. - Прекрати паясничать! – давясь смехом возмутилась «доверчивая госпожа», отбирая у любовника бокал. Утро новой, хотелось надеяться, куда лучшей, чем прежде жизни, начиналось беззаботно и совершенно по-семейному, точно так было и будет всегда. - Ты сама на это согласилась, – огладив лицо возлюбленной улыбнулся актёр и склонившись, поцеловал манящие губы. – У тебя впереди вечность, чтобы привыкнуть. Ольга выронила бокал, разливая шампанское по постели, но никто не заметил этого досадного происшествия, поглощённые друг другом любовники медленной тягучей лаской встречали новый день. Всё было хорошо, а, главное, отныне так будет всегда, в этом пара была уверена абсолютно. *** Накануне днём Антон, последовав совету возлюбленной, направился в город, оставив скованную сном Ольгу дома. Венеция улыбалась артисту погожим днём. Город на воде жил и дышал предвкушением карнавала, несмотря на довольно раннее утро, оживление было заметно. После небольшой прогулки по каналам, Авдеев устроился в кафе, желая погрузиться в свои мысли и всеобщую атмосферу положительно приятного безумия. - Buongiorno*, – глубокий голос незнакомца, внезапно появившегося возле столика, застал актёра врасплох. Антон кивнул, не без интереса рассматривая иностранца. Высокий мужчина, с седыми, некогда чёрными волосами казался противоестественно моложавым, что, впрочем, можно было объяснить хорошей генетикой и размеренным образом жизни. Незнакомец вежливо улыбнулся и указал на свободное место напротив Антона. - Mi permetterai?..* - Si, certo,* – улыбнулся вежливо Авдеев, стараясь не показать своего удивления. Кафе едва ли не пустовало, всё-таки для Италии было безбожно рано. - Grazie,* – ответил улыбкой незнакомец, опустившись в плетёное кресло с противоположной стороны стола. Подоспевший официант принял заказ, столь же специфический, как и сам нарушитель спокойствия – белое сухое вино и несколько видов сыра. Для завтрака такой набор был более чем странный, даже для итальянца, которым мужчина явно не был, было в незнакомце что-то неуловимое, что указывало на выходца из какой-то южной или восточной страны, несмотря на европейский классический костюм, это чувствовалось в манере держаться и каком-то неуловимом выражении карих глаз. - Позвольте представиться, уважаемый Антон Сергеевич, – внезапно для Авдеева заговорил мужчина по-русски, пусть и несколько растягивая гласные в странном акценте, что интересно, действительно южном. – Я один довольно давний знакомый Ольги и, некоторым образом, её… опекун, кажется это так называется. - Знакомый Ольги? – вскинул брови Авдеев, машинально бросив взгляд на поднимающиеся из-за крыш домов солнце. - Понимаю Ваше недоверие, Антон. Должно быть, Ольга уже успела посвятить Вас в некоторые особенности своей жизни, чем, должно быть, здорово осложнила жизнь и себе и Вам, – улыбнулся мужчина, блеснув удлинёнными клыками. – Однако я действительно давний знакомый Ольги, хочется верить, что в некотором роде, друг, если это вообще возможно. Можете называть меня Ур или Египтянин, если так будет привычнее. - Приятно познакомится, – настороженно кивнул Авдеев. – Ольга упоминала о Вас как-то. Чем обязан нашему знакомству? - О, сущей мелочью, Антон, – отсалютовал мужчина бокалом, - вопросом Вашего дальнейшего пребывания в числе живых. Впрочем, разговор этот весьма долгий, но у нас достаточно времени до заката. - А что на закате? – нервно провёл языком по пересохшим губам Антон. - Во-первых, вечером проснётся Ваша спутница, во-вторых, начнутся основные гулянья карнавала, а пропустить их было бы глупо и кощунственно, в-третьих, я буду ждать Вас и Ольгу в соборе на площади Сан-Марко и в Ваших, Антон, интересах выслушать меня сейчас и принять правильное решение самостоятельно, – спокойный голос Египтянина совершенно не подходил смыслу его слов. Не без удивления и некоторого страха, актёр заметил, что его новый знакомый говорит весьма причудливым образом – его артикуляция совершенно не совпадала со словами, которые слышал Авдеев. Внимание молодого человека не укрылось от внимания древнего вампира. – О, мои предположения оказались верны, Вы действительно хорошо чувствуете влияние, тонкая эмпатия… Пожалуй, стоит отдать вкусу Ольги должное, она умеет находить настоящие бриллианты среди людей. - Простите, я не понимаю о чём Вы, – против воли смутился артист, недоумённо хмурясь. - Не обращайте внимания, просто мысли в слух. Впрочем, если Вам интересно, то скажу. Вы необычный молодой человек, Антон, и я вовсе не о внешности или голосе, хотя они и правда хороши, – насмешливо прищурился вампир, – я о куда более редком, а оттого ценном даровании – способности к ментальному воздействию, своеобразной эмпатии, если пожелаете. Видите ли, я не имел в своё время непомерной тяги к языкам, как, например, наша общая знакомая, а потому вынужден обходиться умением манипулировать сознанием. Сейчас я говорю на итальянском, местами даже к своему стыду скатываюсь в латынь, чем должно быть здорово бы озадачил посетителей, сумей они обратить на это внимание. - Но при чём здесь Ольга? – всё ещё не понимая до конца, к чему ведёт Египтянин, удивился Антон. - Да в сущности не при чём, увы, она лишена каких бы то ни было предпосылок к дару манипулирования чьим бы то ни было сознанием, кроме разве что своего сознания. Виданое ли дело, внушить себе, что боится солнца и золота, – презрительно скривился собеседник. - Оно вредит ей, – резонно возразил Авдеев, передёрнув плечами от неприятных воспоминаний. – Я сам видел какие увечья нанесли ей солнечные лучи. - В этом я ничуть не сомневаюсь, но, как Вы можете заметить, я нахожусь под солнцем и не испытываю от этого никаких неудобств. Всё, что произошло с Ольгой не более, чем результат губительного самовнушения. Некий внушённый ей же самой стереотип, что любое «чудовище», к которым она себя причисляет, обязано боятся солнечного света, умирать каждое утро и вообще быть крайне уязвимым, – поморщился Ур, придирчиво рассматривая кубик сыра, точно решая, как было бы удачнее его съесть. - Судя по Вашему тону, ошибочно? – осмелился предположить Антон. - Естественно! – решительно кивнул Египтянин, наконец, определившись и отправив лакомство в рот. – На заре прошлого тысячелетия мне довелось быть знакомым с одним китайским императором, таким же бессмертным, как и я, но, к моему сожалению, одурманенным предрассудками. Так вот, он убедил себя, что губительным для него, вы не поверите, дорогой Антон, является поцелуй невинной девы, а потому приглашал в свою постель исключительно жриц любви и собственных наложниц, в чьей «порочности» был уверен. Мне тогда ещё доставляло удовольствие вести некие околонаучные эксперименты, а потому я как-то убедил прийти к нему одну целомудренную особу, предварительно переодев её под местную разновидность жриц любви. Девица поцеловала почтенного императора, развлекла танцем и покинула, пообещав на следующую ночь подарить ему себя. Я же, решив убедить, что несчастный скован опасным заблуждением, рассказал ему правду о таинственной красавице. Вопреки моему предположению, узнав о моём эксперименте император не только не избавился от предубеждений, но и внезапно скончался, оправдывая свой страх. Увы, мне не удалось ему помочь. С тех пор я стал куда более осмотрителен в своих экспериментах и стараюсь не подвергать испытуемых излишнему риску. Весьма трудно избавить людей от иллюзий. Египтянин замолчал, погрузившись в воспоминания. Антон задумчиво кусал губы, заинтригованный и, пожалуй, даже растерянный. - Вы полагаете, что это были только суеверия? – осторожно спросил актёр, любопытство в нём перебороло, наконец, страх, а потому он с готовностью жаждал познавать новое. - Я абсолютно уверен, что это именно так, дорогой Антон. За четыре тысячелетия я целовал такое количество девушек, юношей, мужчин и женщин, что вправе судить о безопасности этого процесса, – невесело усмехнулся вампир, подняв взгляд на собеседника. – Я так долго живу, что вправе не верить в губительность солнечных лучей, вред чеснока, как и любых других растений, неутолимую жажду и прочие заблуждения. Увы, страхи и суеверия характерны не только для бессмертных, но и для людей. Мне доводилось видеть великих правителей, желавших обрести вечную жизнь, а потому требовавших потрошить себя после смерти как птицу к ужину, не способных заметить Бессмертие, что стоит у них за спинной. Невыносимо давно, даже по меркам вампира, я был жрецом бога Ра, теперь же мне порой кажется, что я сам стал небожителем, разве что хожу по земле. Однако, я пришёл не за этим. Вам, Антон стоит подумать над тем, как вы собираетесь жить дальше и, боюсь, времени на раздумья всё меньше, если вообще есть. - Я не совсем понимаю, что за решение от меня требуется, – слукавил Антон, боясь озвучить страшную правду. - Напрасно лукавите, – пожурил актёра Ур, отпивая вина, – Вам хорошо известно, зачем я пришёл. Впрочем, должно быть, мне действительно стоит рассказать Вам о текущем положении дел… Египтянин говорил ещё долго, должно быть с час древний вампир рассказывал о Короне и обычаях бессмертных. Он не пугал и не уговаривал, лишь делился информацией. Антон слушал внимательно, с готовностью воспринимая новые сведения о мире любимой женщины. - И, позвольте, дать Вам последний совет, Антон. Не позволяйте Ольге решать Вашу судьбу. Она слишком много берёт на себя, для женщины, преступно много, – усмехнулся Египтянин. – Решение об участи всех своих любимых Ольга принимала в одиночку, и, надо заметить, весьма опрометчиво отказываясь от возможности счастья. Не позвольте ей и в этот раз допустить подобную ошибку. * Buongiorno – итал. «Добрый день». * Mi permetterai?.. – итал. «Вы позволите?..». * Si, certo – итал. «Да, конечно». * Grazie – итал. «Благодарю».