Всё продолжается, мистер Поттер

      Лето Гарри окончательно перестало быть временем для передышки. Теперь всё его время было расписано буквально по минутам: он готовился к пресс-конференции и выходам в качестве наследника Рода с Андромедой, учился и повторял школьную программу с друзьями, разбирался с имуществом, переписываясь с советником, а в остальное время пытался разобрать вещи родителей и понять, что и где ему лучше поставить. Конечно, на всё он согласился добровольно, ему было необходимо каждое из этих занятий, и только позже он осознал для чего. Стараясь заглушить боль, Гарри усердно брался за новые сложные дела, у него просто не оставалось времени вспоминать и анализировать. Разумеется, это не единственная причина. То, насколько Гарри продвинулся в магии и светском общении, удивляло всё его окружение. В один из дней, разбирая вещи отца и матери, Поттер обнаружил коллекцию схожих по оформлению альбомов. Раскрыв один из них, Гарри понял, что нашёл настоящий клад. В альбомах были рисунки его мамы, сохранявшие её воспоминания на долгие годы. Ему повезло открыть первый, поэтому он сконцентрировался на рисунках маленькой тёти Петуньи и родителей его матери — бабушки и дедушки, с которыми он не был знаком. Все рисунки были кратко подписаны, поэтому Гарри легко мог понять, кто на них изображён. Отдать должное таланту матери, большинство людей Поттер узнал самостоятельно. В следующих альбомах Петунья пропала из виду, реже попадались рисунки родителей, зато стал чаще мелькать мальчик с чёрными длинными волосами. «Северус» — утверждала рука его матери. После Гарри начал понимать, что маленькая Лили уже попала в Хогвартс. Ему стали попадаться рисунки девочки с очень длинными светлыми волосами и странно знакомыми глазами. «Алиса». Гарри дважды прочитал имя, которое что-то ему напоминало, но он не мог вспомнить. Следующий рисунок, заставил его надолго задержаться на одной странице. «Джеймс Поттер, Сириус Блэк, Римус Люпин и Питер Петтигрю». Четверо мальчишек во внутреннем дворе Хогвартса запускают друг в друга мыльные пузыри из палочек. Отец сгибается от смеха, потому что попал Сириусу в глаз, а тот злобно потирает лицо, Римус встаёт на защиту друга, а Питер достаёт из сумки платок. Количество рисунков с Северусом значительно уменьшилось, зато мародёры смотрели на Гарри почти с каждой страницы. Стали появляться и новые персонажи. Примерно на четвёртом-пятом курсе, на взгляд Поттера, на рисунках около Алисы возник высокий мальчик с послушными каштановыми волосами и очень знакомым овалом лица. «Алиса и Фрэнк» — гласила подпись. Гарри опять почувствовал, что упускает, какую-то важную мысль, связанную с маминой лучшей подругой и парнем, обнимающим её с такой любовью в глазах. На одном из рисунков Гарри увидел девушку Сириуса, которую подпись называла Марлин. Она лежала на коленях парня в гриффиндорской гостиной, а он перебирал её тёмные волосы. Весь рисунок был пропитан их любовью.       — Куда же она пропала? — тихо прошептал Гарри, разглядывая замерших влюблённых в альбоме.       Около Римуса и Питера тоже появлялись девушки, но подписи для них у Лили не было, поэтому Гарри решил, что они не были близки. Компания, в которой росли родители выглядела очень счастливой и привлекательной. Джеймс, Лили, Сириус, Марлин, Алиса, Фрэнк, Римус и Питер. Удивительно, какую участь выбрала жизнь для этих юных волшебников, улыбающихся с рисунков.       Гарри переставил альбомы в папин кабинет, который теперь парень считал своим. Многие письма, которые отец и мать хранили в ящиках на чердаке, смогли рассказать Гарри о их жизни гораздо больше, чем кто-либо. Теперь Поттеру было, что рассказывать о своей семье: как папа ездил на каникулах к друзьям, как его любимого дядю Ремуса бросила дорогая ему девушка, как мама показывала друзьям, что такое кино, а Сириус организовывал свадьбу лучшего друга, как мама получила в подарок котёнка, как папа узнал о беременности своей жены и многое другое, чего так не хватало одинокому Гарри. Из-за того, что до начала учебного года оставалось всего несколько недель, ребята уже стали гадать, кого назначат старостами и капитанами команд по квиддичу. От Хагрида они слышали, что у директрисы нет времени заниматься этим вопросом, пока она не разберётся с другими проблемами. Однако письма пришедшие в один из дней убедили их в обратном.       «Уважаемый, мистер Поттер. Уведомляем, что Вы были назначены капитаном команды Гриффиндора по квиддичу два года назад. Так как предыдущий год был аннулирован, Ваши полномочия по управлению командой возвращены. В случае отказа уведомите нас в течение одного дня. Ваш знак отличия прилагается к письму, в Ваши обязанности входит ношение этого знака на мантии во время обучения. Искренне Ваша, директор Хогвартса Минерва Макгонагалл.»       Похожее письмо пришло Гермионе, её назначили старостой Хогвартса за заслуги в учёбе и не только.       — Кого назначили вторым? — сразу спросил Рон, которого произошедшее нисколько не удивило.       — Ещё не знаю, — ответила очень довольная и смущённая Гермиона.       — Поздравляю, дорогая, — миссис Уизли кинулась обнимать девушку, порозовевшую от такой реакции.       — Гарри, — окликнул парня Рон, — а ты на чём собираешься руководить командой?       — О чём ты?       — Поттер, для квиддича нужна метла, — Рон многозначительно постучал по голове.       — Ой, Уизли, и не говори, для того, чтобы играть в него нужна метла, даже, если ты не капитан, — в тон ему ответил Гарри.       Через пятнадцать минут оба были в Косом переулке и выбирали метлу мечты в лавке для квиддича.       — Нет, ты только глянь, — удивился Рон, указывая на метлу с встроенным ускорителем.       Продавец тут же приблизился к ним, сопровождая свой приход словами о том, какая честь оказана его магазину.       — Эта метла была вдохновлена метлой легендарного Аластора Грюма, — пояснил он, реагируя на непонимающий взгляд Рона, — все характеристики максимально приближены к тому, что мы знаем о его метле.       — Превосходно за внешний вид, — тихо пробурчал Рон, усмехаясь, и Гарри понадобились все навыки, обретённые недавно, чтобы скрыть безумный смех, отчаянно рвавшийся наружу.       Продавец продолжил по полной программе обхаживать Гарри и Рона, так, что последний впал в крайнюю степень смущения под взглядами других посетителей. В начале Рону было приятно внимание окружающих, хотя оно лишний раз напоминало о самых неприятных моментах жизни, но вскоре он осознал, что слава безумно мешает ему возвращаться к привычному. Парня стали смущать взгляды и шёпот, которые каждый раз окружали его в публичных местах. Сейчас его взгляд упал на Гарри, который как будто вообще не замечал окружающих. Со стороны он казался немного высокомерным и отчуждённым, привыкшим к окружавшей славе, но тут он оглянулся в поисках друга, и тот обнаружил еле заметную растерянность и острое желание избавиться от продавца в посланном ему взгляде. Рон ухмыльнулся и кивнул, оба парня расплылись в одинаковых, заговорщических улыбках.       — Простите, сэр, вы не могли бы рассказать подробнее об этой метле, — произнёс Рон, указав на первый попавшийся товар.       Гарри в это время ухватился за парня, стоящего у кассы, и приобрёл две практически идентичные метлы, которые они присмотрели в каталоге. Рон быстро попрощался с продавцом, не дослушав рассказ.       — Немного грубо, но это был лучший выход, — с трудом произнёс Поттер после того, как они вышли и отсмеялись.       — Ну что? Опробуем? — Рон одним движением палочки наложил чары делюминации на обоих.       — Отличное предложение, мне как раз стоит зайти в дом любимых родственников, — протянул Гарри, седлая метлу.       Подлетев к дому, Поттер почувствовал, что видит картинку из прошлой жизни. Казалось бы, год назад он сидел около того окна, но ощущение было совсем иным.       — Сто лет тут не был, — коротко обронил Гарри.       — Именно столько, — серьёзно подтвердил Рон.       Для проверки Гарри решил постучать, вдруг Дурсли покинули дом, но внутри раздались тяжёлые шаги.       — Пожалуй, я дождусь тебя дома, — Рон послал другу вопросительный взгляд и, получив кивок, аппарировал.       — Гарри, рад тебя видеть, проходи, — дверь открыл Дадли, — папа на работе, а мама в саду.       — Здравствуй, кузен, рад это слышать, — Поттер мельком улыбнулся и прошёл в дом, с трудом подавив желание сжаться.       — Как твои дела? Какие планы? — спросил Гарри, когда они прошли в гостиную и стали ждать Петунью.       — Поступил в полицейскую академию, так что я тоже скоро уезжаю, думаю, общежитие лучше на мне скажется. А у тебя что?       — Последний год учёбы, вместо предыдущего, — Гарри улыбнулся, представив кузена в форме и осознав, что это вполне органичная картина, — полицейская академия — это очень здорово, поздравляю.       — Спасибо, решил, что лучше использовать мои способности во благо, — изрёк кузен, окончательно шокировав Гарри.       — Кстати, у тебя очень милая девушка, — смущённо произнёс Дадли.       — Да, я знаю, Джинни просто прекрасна, может, вы когда-нибудь сможете пообщаться, — механически ответил Гарри, не ожидавший подобного комментария.       — О, мальчики, простите, что заставила ждать, — в дверном проёме появилась довольная тётя Петунья.       — Тётя, рад видеть, — дежурно улыбнулся Поттер, и миссис Дурсль вернула ему улыбку.       — Гарри, это взаимно. Ты пришёл забрать вещи? Будешь чай? — она коснулась ручки электрического чайника, и Поттер ухмыльнулся: такого он не видел сто лет.       — Да, спасибо. Я пришёл забрать вещи, и, возможно, поддержание связи, если вы хотите, — вопрос, почему ему всегда приходится делать первый шаг, остался для Гарри без ответа.       — Конечно, я приготовлю чай, а Дадли поможет тебе собрать вещи, верно, дорогой? — тётя Петунья перевела строгий взгляд на сына, чем напомнила Гарри первую встречу с миссис Уизли.       Сознание опять удивило Поттера странными сравнениями. Тётя Петунья не должна быть похожа на миссис Уизли, совсем разные типы матерей, зло и добро его детства, но сегодня всё почему-то происходит иначе. За несколько месяцев Гарри осознал, что не бывает абсолютного зла и добра, это лишь манипуляции и сказки для детей, и, конечно же, способ упростить мир, когда становится слишком сложно. Но в жизни всё серое, даже Дамблдор — оплот света, не всегда был добр и праведен, а Драко Малфой, всегда представлявший в голове Гарри зло, был всего лишь мальчишкой, который сделал неправильный выбор и испугался. Всё серое, но тот, кого уважаешь и любишь больше в твоей голове представляется светлее, а те, кто обижают тебя, становятся на тон темнее. Эгоистическая точка отсчёта свойственна всем людям. Ведь и тётя Петунья старалась быть доброй для Дадли, а миссис Уизли часто была несправедлива с Роном. Гарри пропустил момент, когда они с Дадли поднимались в его старую комнату, потерявшись в своих размышлениях.       — Вот, мне кажется, здесь ничего не осталось, всё лежит в чулане, — произнёс Дадли, возвращая Поттера в реальность.       Кузен остался стоять в стороне, а Гарри вошёл в комнату и огляделся. Так много воспоминаний. Он тщательно проверил все углы комнаты на предмет важных вещей и даже смог найти пару открыток, которые присылали ему друзья на день рождения, в своём тайнике.       — Да, больше ничего, спасибо, я возьму остальное в чулане, — Гарри улыбнулся и закрыл дверь, окончательно оставив своё несчастливое детство позади.       — Мальчики, идите пить чай, — крикнула снизу тётя Петунья, и они спустились.       — Я подойду немного позже, хочу убрать все вещи, — он открыл дверцу чулана.       Теперь казалось, что человек не в состоянии уместиться в таком пространстве, но первые одиннадцать лет его жизни так и прошли. Старые учебники, конспекты, мантии, подарки друзей, колдографии, альбомы. Так много вещей, напоминающих о прошлом, таком далёком, что сложно осознать, правда ли оно было совсем недавно. Гарри осторожно касался вещей палочкой, уменьшая их, упаковывая в сумку.       — Как ты это делаешь? — Поттер вздрогнул и быстро развернулся, чуть не ткнув палочкой Дадли в глаз.       — Никогда, — глубокий вздох, отменяющее паралич заклятие, — никогда больше так не делай. Я был на войне, Дадли. К таким людям не подкрадываются со спины. Это правда опасно.       Кузен глубоко вздохнул и пробормотал извинения. Чаепитие прошло достаточно мирно, тётя старалась наверстать упущенное, а Гарри оставалось только поддерживать её инициативу и не переставать удивляться.       — Что думаете? Это же просто невероятно и очень странно, — Гарри закончил пересказывать свою очередную встречу Джинни, Рону и Гермионе, пришедшим в гости, чтобы заниматься.       — Не знаю, может, хотят подобраться ближе, раз у тебя всё налаживается в жизни, потом попросят о помощи, — медленно произнесла Джинни, Гермиона только кивнула, поддержав идею.       — Я думаю, что дело в крестраже, — внезапно, после долгой паузы произнёс Рон.       — О чём ты? — не понял Гарри, недоумённо рассматривая внезапно соглашающихся девушек.       — Ну, как? Крестраж негативно влияет на окружающих, но точно его влияние не исследовано. В тебе около одиннадцати лет был крестраж, воздействующий на твоих родственников постоянно, а после — каждое лето. Сейчас они провели непривычно долгое время без этого воздействия, и оно не возобновилось. Может, теперь они ведут себя так, как и должны были, — объяснил Рон, смутившись в конце под восхищёнными взглядами Гермионы, Джинни, а потом и Гарри.       — Гений, — кратко, но ёмко прокомментировала Джинни.       — Тётя часто летом казалась добрее, но на фоне людей из Хогвартса это было не так заметно, — удивился Поттер.       — Что же… как это говорится, дело было в тебе. Только в самом прямом смысле, — рассмеялась Гермиона, и остальные подхватили её веселье.       — Ладно, не будем забывать, что это всего лишь теория. Да, очень складная, но всё-таки теория, — заметил Рон, но зерно уверенности уже успело оказаться в головах присутствующих.

***

      Высокий потолок, бежевые стены, тысяча фотографий на каминной полке. Маленькая девочка с бирюзовыми волосами сидит на коленях у мальчишки, в котором легко узнаётся Римус Люпин. Девочка сильно старше с блондинистыми кудряшками в новенькой форме Хогвартса стоит на вокзале и ухмыляется. Молодая девушка с тёмной короткой стрижкой перед зданием академии для мракоборцев, она медленно скрещивает руки, чтобы казаться ещё опаснее. Римус и Тонкс сразу после свадьбы, безумно счастливые, хотя их счастье легко перебивает фото их полной семьи. Римус, малыш Тедди, Тонкс.       — Гарри, рада тебя видеть, как продвигаются занятия для школы? — Андромеда в тёмной мантии, всегда грациозна и спокойна.       — Взаимно, Андромеда. Весьма успешно, спасибо. Мы с друзьями уже переходим к материалам, близким к седьмому курсу. Как поживаете вы, малыш Эдвард? — Гарри осторожно сел в предложенное жестом кресло.       — Я в порядке, а Эдвард быстро растёт. Волосы — его страсть, как и матери, — коротко усмехнулась Андромеда, Гарри поддержал её.       — Сегодня я хотела подробнее остановиться на семейном древе, если у тебя нет конкретных вопросов, — она дождалась кивка, и продолжила, — древо — очень важная часть жизни семей лордов. Оно позволяет видеть родственные связи, следить за происходящим в важных для тебя семьях, даже если связи пока что нет. Также помогает вовремя высказать соболезнования или поздравить, что довольно удобно.       — Как древо появляется в семье?       — Семьи, претендующие на получение титула, отводят для этого специальную комнату, артефактолог накладывает особые чары, после получения титула древо возникает само, дополняется тоже без особых вмешательств. С помощью древа можно менять пути наследования, отрекаться или принимать в семью, в том числе в качестве воспитанников. Это невероятно мощный артефакт, обмануть его невозможно.       — В моём доме его нет, –задумчиво произнёс Гарри.       — Я предполагаю, что твой дед долго не был в основной линии наследования титула или получил его неожиданно, поэтому уже тогда жил не в главном доме семьи, твой отец привык к дому и тоже не стал переезжать. Древо всегда находится в главном доме семьи.       — Значит, пришло время начать выяснять, где мой главный дом, — изрёк Гарри под одобрительный кивок Андромеды.       Они продолжили занятие, но Поттер оставался рассеянным, не в силах выбросить из головы мысль о доме, в котором он может найти всю историю семьи, портреты, фотографии, книги.       — Малфои тоже родственники твоему роду, однако довольно далёкие. Твоя бабушка была урождённой Блэк, а Нарцисса Малфой также Блэк, как ты знаешь.       — Вы общаетесь? — заинтересовался Гарри.       — Увы, наше общение давно угасло, хотя именно Нарцисса могла бы помочь тебе в поиске дома. Сестра была главной ставкой наших родителей, она не перечила и не стремилась к тёмной и опасной магии. Я слишком рано покинула её, чтобы сейчас наше общение продолжалось, а интересы и стремления у нас никогда не совпадали.       Вздохнув Гарри кивнул, и они продолжили занятие, не отвлекаясь больше. Однако мысль о связи с Нарциссой Малфой также не покидала его голову. Две неотвязные идеи остались в его сознании, связавшись между собой.

***

      — Гарри!       — Да, радость моя, — он обнял девушку, бросившуюся к нему с порога.       — Свободен сейчас?       — Всегда свободен для тебя, Джин, — они сели на полюбившийся обоим диван, — чем обязан твоему присутствию, моя Леди?       — Неплохо, мне нравится, мне называть тебя мой Лорд? — Гарри рассмеялся и покачал головой.       — Это преждевременно, радость моя. Остановимся на том, к чему привыкли.       — И то верно. От чего я сейчас тебя отвлекаю?       — Писал письмо по поводу родового дома, посмотришь текст? — в ответ на кивок Джинни Поттер поднялся и отошёл в кабинет, чтобы вернуться и протянуть лист пергамента единственному члену жюри.       — «Уважаемая леди Малфой, недавно мне сообщили о нашем относительно близком родстве», — тут она остановилась, вернувшись взглядом к предыдущей строчке, — подожди, что?       — Что не так? Я забыл запятую? — забеспокоился Гарри.       — Ты издеваешься? Почему ты пишешь Малфоям? — настроение Джинни поменялось в секунды, и Поттер не смог объяснить себе эту перемену.       — А это большая проблема?       — Гарри, это же Малфои, — она отложила письмо в сторону и многозначительно взмахнула руками.       — Прости, Джин, но я всё ещё не понимаю.       — Они пожиратели, ты не помнишь, что мы потеряли, что вытерпели из-за них и таких, как они? Это немыслимо, — девушка вскочила, было видно, что она пытается сдержаться, но происходящее сильно злит её.       — Мне нужна их помощь, я не знаю никого, кто бы мог помочь мне в этой ситуации. Мне нужна информация, — неосознанно Гарри стал переходить на повышенные тона и раздражаться.       — Эти люди не должны существовать в нашем сознании, они играли роль в наших потерях, — голос Джинни тоже становился громче, а злость начинала распространяться не только на ситуацию, но и на самого парня.       — Не они начали войну, если они могут помочь мне, пусть помогут, я не вижу в этом проблемы. Несколько раз они даже помогли мне!       — Из-за этих людей убили моего брата!       — Это не всегда был только их выбор. Не эти люди убили его!       Хлопок. Джинни исчезла из комнаты, оставив всё ещё сердитого парня одного.       — Мерлин, что здесь произошло? — Гарри осел на диван, медленно осознавая произошедшее.       — Что я наделала? — Джинни в ужасе чуть не влетела в шкаф при перемещении и резко опустилась на пол, удивляясь, что её не расщепило.       Спустя несколько часов Гарри всё ещё не отошёл от ссоры с Джинни, но сел дописать письмо. Позже он понял, что это было внутренней местью девушке, хотя являлось при этом довольно важным делом. Поттер подробно расписал то, почему решил написать именно леди Малфой, описал, что ему в тогда в лесу ему показалось, что между ними не всё потеряно, а также в общем указал тему, которую ему хотелось бы обсудить. Он долго редактировал текст, пока не услышал в голове одобрительное «лучше», которым обычно его успехи описывала Андромеда. На глазах Гарри Молния удалялась с письмом, написанным, подписанным и упакованным в соответствии со всеми возможными правилами. Поттер вернулся в гостиную, сел на диван, задумавшись о девушке, сбежавшей из его дома днём.       — Джин, я идиот, — крикнул он, проверяя звучание такого признания, не отрывая взгляда от пола.       — Я знаю, — она стояла в дверях, он не услышал её хлопка из-за своего крика, — я тоже.       — Я знаю, — Гарри резко поднялся и поцеловал девушку.