Балетные страсти

В мире мил­ли­оны лю­дей раз­ных по внеш­ности и скла­ду ха­рак­те­ра! Каж­дый че­ловек уни­кален. Мож­но вос­хи­щать­ся его не­дос­татка­ми или же по­беда­ми, а есть эк­зем­пля­ры, в ко­торых ус­тра­ива­ет аб­со­лют­но все. Эти лю­ди при­вязы­ва­ют те­бя шёл­ко­вой крас­ной лен­той, об­ви­вая шею неж­ной тканью, слов­но ошей­ни­ком с по­вод­ком, бе­реж­но дер­жа в ру­ке его ко­нец. С это­го мо­мен­та ты ста­новишь­ся за­виси­мым от сво­его хо­зя­ина, бес­пре­кос­ловно сле­дуя за ним по пя­там, с удо­воль­стви­ем ощу­щая тре­ние лен­ты о ко­жу шеи. Всё хо­рошо, ес­ли че­ловек зна­ет о на­личии неж­ной тка­ни в сво­ей ру­ке, но что де­лать, ес­ли он об этом не по­доз­ре­ва­ет? Не за­меча­ет че­лове­ка, опу­тан­но­го тон­кой лен­той? Ос­та­ёт­ся толь­ко силь­нее сжать ку­лаки и пы­тать­ся выр­вать кон­чик или же об­вить хо­зя­ина та­ким же ошей­ни­ком. Меня зо­вут Ким Тэхен, и в свои двад­цать шесть лет я не толь­ко но­шу ошей­ник из крас­ной лен­ты, но и не имею воз­можнос­ти ра­зор­вать пу­ты или же раз­де­лить их с объ­ек­том мо­их грез. Па­рень, ко­торый сде­лал мне та­кой по­дарок, не толь­ко не зна­ет о нем, но и не да­ёт шан­са нас­ла­дить­ся сво­им об­щес­твом, поз­во­ляя толь­ко со­зер­цать се­бя на рас­сто­янии, в све­те про­жек­то­ров и в ок­ру­жении толп лю­дей, бур­но ап­ло­диру­ющих, чьи ова­ции заг­лу­ша­ют соп­ро­вож­да­ющую спек­такль клас­си­чес­кую му­зыку. Бу­дучи сы­ном те­ат­раль­но­го кри­тика, я по­сетил мно­жес­тво те­ат­ров и пе­рес­мотрел боль­шое ко­личес­тво пос­та­новок. Обыч­но ме­ня не ин­те­ресо­вало то, что про­ис­хо­дит на сце­не, я прос­то са­дил­ся на свое мес­то в ин­ди­виду­аль­ной ло­же, де­лая вид глу­бочай­шей за­ин­те­ресо­ван­ности. Пос­ле спек­такля я де­лил­ся сво­ими впе­чат­ле­ни­ями с от­цом, ос­но­выва­ясь на раз­го­ворах по­сети­телей пь­есы, не­воль­но ус­лы­шан­ных в ту­але­те или же в ко­ридо­рах. Отец ви­дел мою не­за­ин­те­ресо­ван­ность ис­кусс­твом, но приг­ла­шать на пред­став­ле­ния не прек­ра­щал, обос­но­вывая это тем, что его сын обя­зан ес­ли не ув­ле­кать­ся ис­кусс­твом, то знать и бы­вать на та­ких ме­роп­ри­яти­ях. Та­кой сын воп­ло­щал все меч­ты ро­дите­лей, ко­торые с гор­достью де­монс­три­рова­ли об­щес­тву свое ча­до: не­высо­кий рост ком­пенси­рова­ло на­качен­ное те­ло с чуть смуг­ло­ватым от­тенком ко­жи. Клас­си­чес­кие чер­ты ли­ца с ров­ным но­сом и не­веро­ят­но ми­лыми гла­зами, цве­та рас­топлен­но­го шо­кола­да с ще­пот­кой ко­рицы, в ис­полне­нии оре­ола пу­шис­тых рес­ниц и ко­рот­ко стри­женые во­лосы. Ос­трый ум и сталь­ной ха­рак­тер смяг­ча­ла неж­ная улыб­ка, а страсть к ору­жию и опас­ным иг­рам ком­пенси­рова­ло мни­мое ув­ле­чение ми­ром ис­кусств, ма­нера дер­жать­ся в выс­шем об­щес­тве Ко­реи и прес­тижная ра­бота. Три го­да на­зад, я как обыч­но сос­та­вил ком­па­нию от­цу. В те­ат­ре бы­ла премь­ера пь­есы и де­бют но­вого ар­тиста ба­лета, ко­торо­му отец про­рочил ус­пешное бу­дущее. С та­кой ин­форма­ци­ей я сел на при­выч­ное мес­то, ос­таль­ное, что ка­салось тан­цо­ра, мне бы­ло не­ин­те­рес­ным, толь­ко ког­да за­навес от­крыл­ся, а ор­кестр на­чал иг­рать со­нату, я не мог отор­вать взгля­да от сце­ны. Из де­кора­ций бы­ло толь­ко нес­коль­ко стуль­ев с ря­дом сто­ящи­ми ви­олон­че­лями на фо­не ноч­но­го Па­рижа. К мед­ленной му­зыке до­бави­лось со­ло опер­ной пе­вицы, а на сце­не по­казал­ся мо­лодой па­рень в ба­лет­ном три­ко с пар­тнер­шей. Чин Чонгук, как ска­зал мой отец, был стар­ше ме­ня на год, и у па­рень­ка бы­ло мно­го пер­спек­тив в ба­лет­ной сфе­ре. Ког­да я вновь пе­ревел взгляд с от­ца на сце­ну, то там уже раз­верну­лась це­лая ис­то­рия, по­вес­тву­ющая о люб­ви му­зыкан­та к сво­ей му­зе. Бла­года­ря ба­лет­ным кос­тю­мам, я смог тща­тель­но рас­смот­реть те­лос­ло­жение кра­сав­чи­ка. Три­ко цве­та дре­веси­ны, слов­но вто­рая ко­жа, об­ле­гало под­ка­чен­ные но­ги, сво­бод­ная ру­баш­ка в сти­ле во­сем­надца­того ве­ка бы­ла рас­пахну­та на­поло­вину, скры­вая ниж­нюю часть те­ла, но от­кры­вая за­горе­лую грудь и нес­коль­ко ку­биков прес­са, яр­ко-крас­ная чел­ка спа­дала на по­лови­ну чет­ко вы­ражен­ных ли­ний ли­ца, скры­тых под нес­коль­ки­ми сло­ями гри­ма, де­лая об­раз тан­цо­ра за­гадоч­ным. Я с упо­ени­ем наб­лю­дал, как креп­кие ру­ки дер­жат хруп­кую пар­тнер­шу, под­ни­мая де­вуш­ку над сво­ей го­ловой. Дви­жения ар­тиста бы­ли нас­толь­ко от­то­чен­ны­ми, лег­ки­ми и плав­ны­ми, что ка­залось, еще се­кун­да, и сквозь ру­баш­ку прор­вутся яр­ко-крас­ные крылья, поз­во­ляя ему ле­тать по за­лу те­ат­ра. Па­ра нас­толь­ко син­хрон­но и сла­жен­но дви­галась, что не­воль­но нап­ра­шива­лось срав­не­ние, что де­вуш­ка ви­олон­чель, а па­рень му­зыкант, бла­года­ря ко­торо­му инс­тру­мент из­да­ёт ле­чеб­ную му­зыку ду­ши. Я да­же не пом­ню, как за­кон­чи­лась пь­еса и о чем она бы­ла кон­крет­но, все мои мыс­ли за­нимал он - Чон Чонгук. Ко­неч­но, пос­ле удав­ше­гося спек­такля ор­га­низа­торы ус­тро­или пыш­ный при­ем, на ко­тором я смог поб­ли­же рас­смот­реть ли­цо тан­цо­ра. Ос­трые чер­ты ли­ца смяг­ча­ли пух­лые гу­бы и лу­чезар­ная улыб­ка дес­на­ми, от­че­го па­рень имел осо­бый шарм, яр­ко-крас­ные во­лосы бы­ли ко­рот­ко ос­три­жены, толь­ко ко­сая чёл­ка прик­ры­вала один из не­обык­но­вен­но глу­боких глаз на­сыщен­но-ка­рего от­тенка, ко­торые, под оп­ре­делен­ным уг­лом па­да­юще­го на них све­та, на­пол­ня­лись бор­до­выми ка­пель­ка­ми. Мой отец пред­ста­вил нас друг дру­гу, да­вая воз­можность мне поз­дра­вить тан­цо­ра с ус­пешным де­бютом и по­об­щать­ся, воз­можно, да­же по­се­ять се­мена друж­бы. Мне уда­лось ур­вать толь­ко пол­ча­са об­ще­ния с этим не­вин­ным ре­бен­ком, преж­де чем его уве­ли пред­став­лять ос­таль­ным гос­тям, слов­но цен­ный лот на а­ук­ци­оне, поль­зу­ясь до­вер­чи­востью и не­вин­ностью это­го соз­да­ния. С то­го са­мого дня я не про­пус­кал ни од­но­го выс­тупле­ния тан­цо­ра. Отец нес­ка­зан­но был рад мо­ему ин­те­ресу к спек­таклям, да­же не за­думы­ва­ясь, что на пь­есы мне от­кро­вен­но пле­вать, глав­ное уви­деть еще раз Чонгука. С каж­дой но­вой пос­та­нов­кой тан­цор со­вер­шенс­тво­вал­ся, ра­дуя зри­телей и кри­тиков сво­ей иг­рой, а ме­ня но­выми об­ра­зами. Ес­ли так мож­но ска­зать, я влю­бил­ся в не­го с пер­во­го взгля­да, хо­тя нет… я стал одер­жим вос­хо­дящей звез­дой. Но, к мо­ему со­жале­нию, отец так и не дал мне воз­можнос­ти поз­на­комить­ся бли­же с мо­ей страстью, на­ходя мно­жес­тво от­го­ворок, ко­торым я хоть и не ве­рил, но сог­ла­шал­ся, так и ос­та­ва­ясь для Чонгука все­го лишь од­ним из мно­гих зри­телей.