Bishops Knife Trick

Кацуки терпеть не мог весну. И, будто окружающие его радость и энтузиазм, которые исходили практически ото всех, не были очередным поводом вывести его из себя, словно в насмешку, у него была ужаснейшая аллергия на пыльцу, которая делала его жизнь ещё более невыносимой. Кацуки ненавидел свою аллергию. Что за герой такой, которого можно обезвредить какой-то цветочной пыльцой? Но ещё хуже было, когда он был ребенком. Из-за высокой температуры ему часто приходилось пропускать занятия в школе. Кацуки всегда воспринимал аллергию как свою единственную слабость, как проклятие. Он собирался стать героем номер один, а ему вообще не положено иметь уязвимых мест. Таким образом, Кацуки проклинал все силы природы и, сколько себя помнил, на дух не переносил весну. Кацуки чихнул несколько раз подряд и, недовольно пробурчав себе что-то под нос, поправил маску, и направился сквозь улочки, пестрящие жизнью и распустившимися цветами, к общежитиям ЮуЭй. Кацуки провел все каникулы дома. За те две недели он, в основном, читал и тренировался, чтобы поддерживать свое тело и причуду в наилучшей форме. Кроме того, он полностью предоставил кухню себе; пробовал новые рецепты и создавал новые блюда, чем невероятно раздражал свою мать. Это были его первые настоящие каникулы после трудного, и местами даже опасного учебного года в ЮуЭй. И Кацуки бы соврал, если бы сказал, что не был рад наконец немного отдохнуть и расслабиться, не заботясь ни о чем. Правда, время от времени, Киришима, Каминари или Ашидо вытаскивали его из своей комнаты и заставляли тусить с другими членами их банды. А он, как обычно, следовал за ними с явным нежеланием и громкой руганью. И он бы никогда не признался в том, что было довольно приятно снова увидеться с друзьями, особенно, после его безвылазного времяпрепровождения в собственной комнате. В целом, это был славный перерыв, учитывая то, насколько напряженным был его первый год в ЮуЭй. А сейчас он был полон желания усилить свое тело и причуду до максимума, чтобы стать на шаг ближе к становлению профессиональным героем. Кацуки был более чем готов ко второму году обучения в ЮуЭй. Как только Кацуки открыл дверь в общежитие, его встретили радостные голоса одноклассников, исходящие из гостиной первого этажа. Это было за день до официального начала занятий, и, похоже, все, как и он, решили вернуться в общежитие на день раньше. Он усмехнулся и направился к лифту, надеясь на то, что не наткнется ни на кого. — Бакуго, мужик! Ты вернулся! Естественно, этот дерьмоволосый не мог держать язык за зубами. Вскоре все обратили на него свое внимание, здоровались и весело улыбались ему. Очень раздражающе. Однако, Киришима и Каминари решили буквально запрыгнуть на него с радостными воплями. — Мы скучали по тебе, дружище! — крикнул Каминари прямо в ухо Бакуго. — Мне кажется, или ты стал ещё сильнее? Что за чертовщина, мужик? — А у Киришимы даже хватило наглости потрепать блондина по волосам, словно какую-то дворнягу. — Черт, завалитесь, идиоты! Отойдите от меня! Мы виделись с вами всего неделю назад, да что с вами не так?! — Бакуго яростно скинул и оттолкнул от себя чужие руки. Несмотря на это, его агрессия только раззадорила шумную парочку. Он продолжил свой путь к лифту, когда расслышал тот самый жизнерадостный голос, который он точно не хотел услышать ещё раз. — С возвращением, Каччан! Как провел каникулы? Похоже, с началом учебного года, появились вещи, которых он опасался.

***

Оставшуюся часть дня Кацуки провел за распаковкой чемодана, раскладкой вещей по местам и наведением порядка в его комнате. Он аккуратно сложил свою одежду, приготовил школьную форму на следующий день и удостоверился в том, что все его принадлежности готовы и собраны в его портфеле. А затем продолжил читать книгу, которую начал ещё на прошлой неделе, настроенный на то, чтобы закончить её до начала занятий. Позже, когда уже почти стемнело, по сторону его двери послышался стук и весёлые голоса Киришимы и Каминари, которые звали его поужинать вместе. И ещё что-то про пиццу и Яойорозу, которая всех угощает. Кацуки встал и с недовольным рыком поставил уже дочитанную книгу в пустой слот на книжной полке. Он весьма и весьма гордился своей коллекцией и каждый месяц обязательно читал, по крайней мере, четыре книги, не входящие в школьную программу. Неохотно открыв дверь, он увидел своих улыбающихся друзей и пригрозил убить их, если они не перестанут орать, как дети малые. Порой он не понимал, почему они постоянно были такими счастливыми. Почему они просто не могли написать ему, как это делают нормальные люди? Несмотря на это, он прошел в гостиную, где все уже собрались. — Бакуго-сан, рада, что ты присоединился к нам. Пожалуйста, угощайся пиццей, — Яойорозу поприветствовала его со своей обычной, раздражающей вежливостью. Кацуки всегда думал, что она слишком переусердствует с этим, ну, или так себя ведут все богатые детишки. Кацуки это бесило, но отказаться от бесплатной еды, особенно от хорошей пиццы, он не мог. Жуя кусочек пиццы-пепперони, он заметил, что в их компании кого-то не хватало. Тодороки Шото нигде не видно. Кацуки игнорировал громкие замечания Ииды о вреде употребления нездоровой пищи и чужой смех, особенно раздражающий смех Ашидо, и решил задуматься о половинчатом ублюдке. Если подумать, то Тодороки никогда не участвовал в вылазках, которые устраивал класс 1-А (теперь 2-А, напомнил себе Кацуки). Его было трудно поймать, и даже на каникулах Кацуки ничего о нем не слышал. Кацуки предположил, что он, вероятно, просто занимался теми же вещами, что и все богатые люди. Вроде поездки за границу или что-то типа того. Эта мысль разозлила Кацуки, и он гневно откусил другой кусочек пиццы. Не то, что бы Кацуки было дело. По правде говоря, он был рад не видеть безэмоциональное и безразличное выражение лица мальчика, которого Кацуки находил слишком гордым и эгоистичным. Даже несмотря на то, что они знали друг друга уже целый год. Все было замечательно и без него, пытался заверить себя Кацуки. Хотя мозг Кацуки не мог не представить более темные вариации того, как парень-с-красно-белыми-волосами мог проводить свои каникулы, но Кацуки отогнал эти мысли прочь. Скорее всего, Тодороки в порядке и завтра, с утра, он приедет в общежитие на своей дорогой машине, в сопровождении охраны, и снова будет раздражающе-богатым самим собой, но это все неважно, потому что Кацуки это вообще не интересует. Желая присоединиться к чужому разговору, Кацуки начал, как обычно, ругаться и сыпать в других оскорблениями. Быть в окружении именно этих людей казалось нормальным и естественным, несмотря на то, что большинство из них он бы даже не назвал своими друзьями. По крайней мере, пока. Они спорили, смеялись и шутили до тех пор, пока не стало слишком поздно, и Иида, как староста класса, не приказал всем ложиться спать сейчас же. В противном случае, они все могут проспать с утра. И, один за другим, они начали расходиться по комнатам. Кацуки никогда не признал то, что ему было приятно иметь таких знакомых.

***

Настало утро. Погода стояла ясная и солнечная, но все ещё было прохладно, и ранним весенним днем повеяло последним зимним бризом. Кацуки, как обычно, пинком распахнул входную дверь, но сегодня его злость сбавляла маска, которую ему приходилось носить весь этот чертов сезон. — Доброе утро, Каччан! Ах, у тебя же аллергия на пыльцу… — Деку улыбнулся ему со своего места, прямо за партой Кацуки. Кацуки уставился на него и крикнул тому, чтобы он заткнулся. Он ненавидел, когда ему напоминали то, что его воспринимали как слабака. Но ещё больше он ненавидел Деку. Поэтому для убедительности он с силой ударил по его парте. Однако, из-за последовавшего чиха, он выглядел не таким опасным и агрессивным, как ему хотелось бы. Как только Кацуки сел на свое место, в кабинет заполз обыденно-утомленный Айзава и объявил о начале урока. Кацуки облокотил свой подбородок на ладонь и сосредоточился на учителе. Однако, мимо него не прошел шепот его одноклассников с задних парт. Похоже, Тодороки все ещё не появился. Так, теперь это странно. Несмотря на то, что от Тодороки за километр несло его материальным благосостоянием, а его внешний вид явно говорил о его безбедной и благополучной жизни, Кацуки признавал то, что он полностью посвящал себя учебе и тренировкам, а за предыдущий год ни разу не пропустил ни одного занятия. И это была ещё одна причина, по которой Кацуки уважал его. Может быть, Гавайи оказались слишком прекрасными, и Тодороки решил остаться там навсегда и стать рыбаком? Кацуки усмехнулся, представив у себя в голове Тодороки, ловящего рыбу, когда Айзава прекратил рассказывать о предстоящих школьных мероприятиях, так как дверь в кабинет внезапно открылась. В дверях стоял никто иной, как Тодороки Шото собственной персоной. Но выглядел он совсем… по другому. В классе повисла давящая тишина, и все, включая Кацуки, уставились на парня так, словно ни разу в жизни его не видели. На нем была маска, но не такая как у Кацуки, а его левый глаз заметно опух; белки его глаз покраснели, и из-за этого его шрам выглядел намного хуже. И даже с маской не трудно было заметить, что все его лицо покрывали синяки и ушибы. Но самым неожиданным оказались его волосы. Вернее, то, что от них осталось. Обычная копна волос Тодороки, слишком гладкая и шелковистая, по мнению Кацуки, и длинная челка, которая скрывала большую часть его лица, исчезли. Вместо этого у него была укороченная стрижка, коротко обрезанные красно-белые волосы, поровну разделенные пополам. Кацуки чуть не ударил себя по лицу, за то, что почувствовал небольшое разочарование, после того, как увидел Тодороки без своих мягких волос. Без челки, закрывающую половину его лица, его шрам стал более заметным. Оказалось, что он тянулся до его линии волос, и даже часть его левого уха была частично украшена пятнами обгорелой кожи. Такие же пятна тянулись вниз, по его длинной, худой шее. На самом деле Кацуки никогда не находил шрамы Тодороки отталкивающими или омерзительными. Наоборот, они словно были его отличительными знаками и показателями его силы. Но Кацуки всегда казалось, что Тодороки отращивает волосы, как раз чтобы скрыть их. У себя в голове он задался вопросом, нервничал ли Тодороки из-за того, что теперь все могли видеть его лицо. Тодороки прошел к столу Айзавы, игнорируя озадаченные взгляды своих одноклассников. И выглядел он слегка запыхавшимся, словно пробежал весь путь до кабинета. Молчаливый юноша поклонился Айзаве и тихо, безо всяких объяснений, попросил прощение за опоздание. Айзава, сохранив свой холодный и непоколебимый вид, быстро отпустил Тодороки на свое место. Все смотрели на него, когда он, заметно хромая, шел к своему столу со своим обыденно-загадочным выражением лица. Кацуки сразу же приковал свой взгляд к окну слева, стараясь не замечать, как Тодороки сжал лямку рюкзака и красно-синих кровоподтеков на костяшках пальцев. Айзава незамедлительно продолжил урок, но теперь Кацуки слушал его только вполуха, продолжая глядеть на цветы, растущие за территорией школы. Даже он не мог игнорировать неприятное, тяжелое чувство, которое расцвело у него в животе наряду с другими эмоциями, а его мысли постоянно возвращались к странному парню с двумя причудами. Это однозначно будет ещё один тяжелый год.