Яркие огни Сурамара

      В военном лагере было настолько шумно, что Майев приходилось изредка шипеть на людей и орков, приказывая им умолкнуть хотя бы на несколько минут. То, что кал’дорай связались с этими смертными из-за нового вторжения Пылающего Легиона, отнюдь не радовало жрицу. Надеясь, что все это скоро закончится, Песнь Теней уставилась на силуэт Нордрассила, едва различимый в тумане.       Первую войну с прислужниками павшего титана Саргераса эльфы уже пережили. Теперь же, когда демоны снова ступили на земли Азерота, у большинства кал’дорай зародились сомнения насчет еще одной победы. Что, если Легион за эти тысячелетия обрел такую мощь, которая никому и не снилась? Раньше у обитателей Калимдора были маги под предводительством Иллидана, но те времена давно канули в лету, когда Малфурион запретил пользоваться колдовством, а бесстрашный лидер Лунных Стражей ушел в добровольное изгнание. Сейчас рядом с Майев осталась лишь горстка армии — остальные отправились к Мировому Древу, зная, что Архимонд нанесет свой удар именно туда.       Закутавшись в свой меховой плащ, жрица покосилась в сторону дозорных, двух людей и зеленокожего орка, и нервно сглотнула. Нет, ей точно не нравился подобный альянс. Когда это ночные эльфы доверяли свои жизни чужакам? О чем думали Тиранда и Малфурион, соглашаясь со словами незнакомого пророка? Фыркнув, Майев пробежалась пальцами по лезвиям серповидного клинка, жалея, что не может принять участие в последней, решающей битве.       — Госпожа Песнь Теней! — обратился к ней один из дозорных, рыжебородый высокий — но низкий по меркам кал’дорай — мужчина. Эльфийка лениво повернулась к нему. — К лагерю кто-то приближается.       Жрица с трудом разбирала слова на незнакомом ей языке. Впрочем, можно ли было винить людей в том, что они не говорили на эльфийском? Майев собиралась двинуться с места, но вспышка в небе тут же привлекла ее внимание. Сражение с демонами уже началось — в воздухе едва ощущался запах свежей крови, а звуки боя дополнили и без того шумную обстановку. Сжав рукоять глефы, женщина нахмурилась, подходя к выставленным патрульным.       — Их много? — уточнила она.       Рыжебородый мужчина отрицательно покачал головой.       — Нет, один.       — Может, очередной разведчик Пылающего Легиона. Будьте начеку, — жрица прищурила глаза. К их небольшому лагерю и вправду кто-то приближался быстрым шагом, но даже со своим отличным зрением Майев не разбирала ничего.       Когда темная фигура приблизилась, дозорные облегченно вздохнули. Сомнений в том, что это был эльф, не осталось ни у кого. Майев все также сжимала глефу — годы, проведенные в лесу неподалеку от нового храма Элуны, научили ее всегда быть настороже. Незнакомец, подойдя ближе, примирительно поднял руку, неестественно пошатываясь на ногах. Быть может, просто устал или был ранен. Опираясь на палку, эльф быстро достиг границ лагеря и закашлялся. Темные волосы, перепачканные запекшейся кровью, торчали из-под его капюшона.       — Дайте ему воды! — распорядился один из дозорных людей, бросаясь к первому попавшемуся солдату.       Долго ждать не пришлось. Когда кто-то из слуг Джайны Праудмур протянул пришедшему кал’дораю флягу, он принял ее без всякой благодарности и жадно присосался к питью, тяжело дыша и еле держась на ногах.       — Тебя прислал Малфурион? — обратилась к нему Майев. — Что там происходит? Эльфам нужна помощь?       Дождавшись, пока незнакомец напьется и вытрет губы тыльной стороной ладони, жрица подошла ближе.       — Отвечай же! — нетерпеливо рыкнула она, изводясь от напряжения.       Когда эльф поднял на нее свои глаза, откидывая капюшон назад, внутри жрицы все похолодело от ярости и смешанных чувств. Стоило ожидать, что он когда-нибудь захочет вернуться. Особенно сейчас, когда все кал’дорай и остальные жители Азерота так нуждались в нем. Пытаясь скрыть собственную растерянность, Майев снова нахмурилась, схватив Иллидана за подбородок и притянув его к себе для разговора. Чародей шикнул от боли — кто-то уже успел порезать его лицо. Раны были совсем свежими. Песнь Теней бы с удовольствием сделала бы то же самое, если бы не столь скверные обстоятельства, при которых они были вынуждены встретиться здесь, неподалеку от горы Хиджал.       — Что там творится? — повторила свой вопрос Майев, вглядываясь в янтарные глаза.       Иллидан продолжал тяжело дышать. Кровь сочилась по его подбородку, капая на запястье женщины. Будь у жрицы с собой кинжал, она бы непременно приставила его к незащищенному горлу колдуна.       — Мы пытаемся держаться изо всех сил, — наконец процедил он. — Тебе пора выдвигаться вместе с твоими войсками, вы нужны нам. Сейчас важен каждый.       Громко выругавшись, Майев подозвала к себе одного из эльфов и кратко изложила ему план дальнейших действий. Кал’дорай не стал медлить — спустя пять минут, показавшихся жрице целой вечностью, весь их лагерь уже направлялся к Мировому Древу, вооруженный мечами, топорами, копьями и всем, что могло бы помочь против демонов. Песнь Теней с самого начала знала, что не стоило слушать Тиранду и уходить так далеко от основной армии, сидя в засаде на тот случай, если Пылающий Легион будет преследовать уцелевших. Можно было обойтись и без этого. Молясь Элуне, чтобы демоны не отрезали их от сил Малфуриона, Тралла и Джайны, Майев не обращала внимания на шагающего рядом мага. У них еще будет время поговорить.       — Кто тебя прислал к нам?       — Тиранда. Она сказала, что Малфурион собирается призвать духов и силы природы с помощью Рога Кенария, — Иллидан пригнулся, чтобы пролезть через ветви разросшегося дерева.       Майев понимающе кивнула. Об этом древнем артефакте она слышала еще во времена Войны Древних. Поравнявшись с чародеем, жрица продолжила свои расспросы.       — Как давно ты присоединился?       Иллидан задумался. Если его рассеченная щека и болела, то чародей всячески пытался это скрыть. Не хватало еще, чтобы люди и орки посчитали его слабым. Упреки в свою сторону младший Ярость Бури ненавидел больше всего на свете.       — Три дня назад. До этого уничтожал мелких демонов, что попадались у меня на пути.       — И даже не пытался найти собственного брата?       — Поверь, после того, как он запретил использовать магию в наших лесах, мне не о чем с ним разговаривать, — в голосе Иллидана послышалась былая надменность. — Может, после этого вторжения он поймет, как сильно ошибался, когда я помогу сразить Архимонда.       Майев с трудом сдержала усмешку. После этой войны Малфурион точно запретит пользоваться колдовством, но, кажется, Иллидан не понимал этого и как обычно думал только о себе. Даже спустя столько лет ничего не поменялось. Наверное, Песнь Теней была рада, что тогда он ушел и не попрощался.       Первым, что увидела Майев, когда они подошли к Хиджалу, были истерзанные трупы в помятых латных доспехах и выжженные деревья, на которых до сих пор плясали зеленые языки ядовитого пламени. Старшая жрица жестом приказала отряду остановиться, вслушиваясь в звуки боя где-то неподалеку.       — Где ты в последний раз виделся с Тирандой?       Маг взволнованно облизал сухие губы, указывая на Мировое Древо:       — Она была там.       — А остальные?       — Оберегали Нордрассил от демонов Архимонда с других сторон, насколько мне известно.       Присев на колени, Майев прикоснулась к жухлой листве, заляпанной горячей кровью. Демонические следы вели на север. Это Песни Теней не понравилось больше всего.       — Войска Пылающего Легиона кого-то преследовали, — сделала вывод жрица, поднимаясь на ноги. — Возможно, пытались загнать в ловушку.       — Демоны не такие умные.       Майев закатила глаза на его явную насмешку:       — Мы недооценили их в прошлый раз. Не стоит повторять этой ошибки.       Когда они достигли Мирового Древа, союзники пытались отогнать демонов от самых корней Нордрассила, используя всё, что могло заменить поврежденное или утерянное оружие. Свирепей всех вели себя орки — наверное, за всю свою жизнь Майев не видела расы агрессивней. Пылающий Легион напирал отовсюду. Архимонд, которого эльфийка увидела только сейчас, подбирался к ветвям могучего Древа, и от одного лишь его вида женщина побледнела. Вряд ли кто-то мог предположить, что в другом мире существовало такое величественное и одновременно уродливое создание, демонстрирующее собой всё то, на что была способна Скверна и сила Саргераса. Рассмотреть его как следует Майев не успела — несколько сквернотопырей кинулись в их сторону, намереваясь разодрать кого-нибудь в клочья. В глубине души соскучившись по настоящей резне, она бросилась на ближайшую тварь вместе с двумя стражниками из Альянса Лордерона. Иллидан тем временем использовал собственную силу для защитного барьера, спасшего часть воинов от летящих горящих камней.       Прошло несколько часов с тех самых пор, как Малфурион ушел в лес и не вернулся. Майев уже удалось воссоединить свой отряд с орками под предводительством Тралла и отразить атаку Стражей Скверны, когда верховный друид появился из-за деревьев с Рогом Кенария в обеих ладонях. Древний эльфийский артефакт выглядел завораживающе — еще куда более завораживающе, чем Архимонд. Кивнув Малфуриону в знак приветствия, Песнь Теней парировала атаку одного из демонов и вовремя уклонилась от удара тяжелого молота. Иллидан, сражаясь неподалеку, все еще держал над их небольшим отрядом магический щит, оберегающий от мелких царапин и травм.       На то, чтобы разбить основные силы Легиона, потребовалось куда больше мощи, чем думала Майев. И все же присутствие союзников значительно облегчало задачу. Люди и орки сражались ничуть не хуже кал’дорай. Интересно, боролись ли они когда-нибудь так яростно друг с другом? Песнь Теней не хотела этого спрашивать. О том, что Альянс и Орда постоянно враждовали, она уже успела догадаться по мелким стычкам в лагере. Взглянув на Малфуриона, эльфийка заставила себя успокоиться. В этой битве ночные эльфы собирались пожертвовать собственным бессмертием. Это Майев нравилось куда меньше, чем борьба за выживание бок о бок с чужаками. За последние тысячелетия кал’дорай и так лишились всего, чем дорожили.       Но сейчас выбирать не приходилось.       Когда друид принялся изо всех сил трубить в Рог Кенария, Майев приказала находящимся рядом воинам собраться поближе на тот случай, если что-то пойдет не так. Лес будто бы пробудился после долгого сна. Завыл ветер, зашелестела высохшая листва. Песнь Теней и раньше догадывалась, что последователи учения Кенария способны на многое, но чтобы на такое… Жрица по привычке стиснула пальцами рукоять глефы, когда миллионы огоньков, называемых светлячками, устремились к рычащему от ненависти Архимонду, вот-вот собиравшемуся высосать из Древа всю жизненную энергию, и, окружив его, принялись собираться воедино, образуя мощное заклинание, способное уничтожить все вокруг.       Майев так и не поняла, что произошло в эту секунду. Яркая вспышка ослепила ее, и жрицу обдало обжигающим воздухом, который, казалось, был способен выжечь изнутри. Иллидан рядом закашлялся. Кто-то бранился на грубом наречии и кричал то ли от боли, то ли от ярости — в такой суматохе невозможно было разобрать что-либо.       А потом все внезапно закончилось. Исчезло, будто бы никакой войны с Легионом вовсе не было. Придя в себя, Майев стряхнула с волос пепел и позволила себе выронить из рук глефу. Чародей молчал, глядя на Мировое Древо — точнее на то, что от него осталось. Вместо некогда густой кроны и толстых ветвей к небу теперь тянулись безжизненные и кривые коряги, повергшие большую часть ночных эльфов в настоящий ужас. Малфурион тоже угрюмо поджимал губы, пытаясь смириться с такой утратой и мысленно оправдывая свой поступок тем, что у жителей Азерота просто не было выбора.       Ведь выбора и вправду не было с самого начала.       Смотря на то, как Верховная жрица берет своего избранника за руку и утешающе обнимает его, Майев мысленно усмехнулась. Тиранда, по ее мнению, все еще не умела командовать войсками, да и вряд ли годилась на роль главенствующей Сестринства Элуны, но спорить с ней Песни Теней уже не хотелось.       — Как в старые добрые времена, а? — Иллидан уселся на поваленном стволе, переводя взгляд с Мирового Древа на Тиранду и обратно. — Разве что кое-чего не хватает, не так ли?       — Не думай, что я хочу с тобой разговаривать после всего, что произошло несколько тысячелетий назад, — у Майев и вправду не было никакого желания общаться с кем-либо прямо сейчас. Вытерев пыль с лица, она устало привалилась спиной к соседнему дереву. — Ты бросил свой народ.       Иллидан цокнул языком.       — Это не я бросил мой народ, — он помолчал несколько секунд. — Это мой народ бросил меня, запретив использовать магию.       — При встрече мне хотелось тебя убить.       — А ты ничуть не изменилась, Песнь Теней.       Она действительно не менялась. Да, прошли уже тысячелетия, однако благодаря трудностям, пережитым в юном и молодом возрасте, эльфийка относилась к своим обязанностям с былой серьезностью.       — Но теперь все будет по-другому? — соскочив с поваленного дерева, Иллидан поднял с земли ее глефу и оценивающе осмотрел новое оружие своей подруги.       Майев пожала плечами. Что он ожидал от нее услышать? Теперь, когда Нордрассил превратился в сухое подобие себя прежнего, жрица не могла сказать что-то определенное. Сколько осталось жить тем ночным эльфам, что застали первое вторжение Пылающего Легиона? Сколько проживут те, кто родился после Раскола?       Приблизившись к Майев, Иллидан хмыкнул, когда жрица буквально вырвала свое оружие у него из рук и выпрямилась, продолжая смотреть на то, что осталось от Мирового Древа.       — Мы еще вернем былое величие, — попытался убедить ее маг. — Вот увидишь.       Старшая жрица дернулась от непривычки, когда чародей стиснул ее ладонь в своей руке. Вздохнув, Майев ничего ему не ответила. В том, что когда-нибудь кал’дорай вернут бессмертие, у нее не было сомнений.       Ведь иначе и быть не могло.