Песнь лживого самоубийцы

Я был в своей квартире через полтора часа. Снова хорошенько прибравшись и настроившись на беседу, я ждал Ричарда. Он пришел ко мне еще через полтора часа. Когда я пускал его в квартиру, я заметил, что старушка Стэнсбери выглядывает из своей квартиры, смотря крайне странно, она хотела что-то сказать, но я посмотрел на нее таким хмурым и недоверчивым взглядом, что она быстренько скрылась за дверью. Ну, а что? Я не хочу, чтобы нам с Ричардом мешали. Мы с Ричардом разговаривали больше обычного. Мы обсуждали все, что только шло мне или ему на ум. Даже когда его помощник сообщил, что смог разбудить Андерсонов, Ричард сказал ему сделать то, что они делали до этого, но хорошенько пригрозить (и это не блеф) тем, что если они еще раз напьются и устроят скандал, то Ричард найдет повод посадить кого-то из них или выселить. Правда, Ричард был все еще немного холоден ко мне, хоть и общался. Ну и он не спрашивал обо мне почти ничего. Я подумал, что это привычка с работы и тактичность. За сегодня я немного лучше узнал его, чему несказанно рад. Он ушел поздно ночью, а я так и не смог уснуть, предаваясь мечтам о, наконец-то, счастливом и не одиноком будущем. Под утро мне приснился хороший сон, такой, что мне пришлось опоздать на работу, чтобы не упустить его, а досмотреть. *** Следующий день дался мне, конечно, нелегко: у Упыря-начальника из-за моего недосыпа было много поводов орать на меня, он даже лишил меня небольшой части зарплаты, но я оставался спокоен, потому что предвкушал еще один вечер в компании друга и снова мечтал. Я собирался изменить свои увлечения. Как оказалось, мне вполне нравится готовить, так что в ближайшее время начну практиковаться. Покупая несколько бутылок, я придумывал, что еще можно обсудить с Ричардом. Я планировал узнать его еще лучше и пригласить его прогуляться со мной в выходные. Мне нужно было узнать, чем он увлекается и что любит, чтобы правильно планировать наши встречи. Волнение и смущение говорили мне довольствоваться лишь ночными встречами, но я не мог больше не высыпаться, покупать выпивку и уж точно не мог больше дышать той вонью, что наполняет квартиру Андерсона. *** Я пришел к соседу пораньше, пытаясь придумать способ, как заставить скандалить его побыстрее. И придумал… Уйдя от него уже во время скандала, который произошел из-за приставаний ко мне его жены (уже не без незамеченного ее мужем повода), я торжествовал. Нет, мне все еще не было ее жалко. К сожалению, именно из-за чересчур хорошего настроения, я не заметил мисс Стэнсбери, опять выглядывающую из своей квартиры и определенно что-то задумывающую. К моему удивлению, после того, как машина полицейских подъехала, и после того, как Ричард поднялся на мой этаж и пробыл некоторое время у Андерсонов, я не услышал его шагов по направлению к своей квартире, а услышал, что он зашел к мисс Стэнсбери. Меня это напрягло и забеспокоило. Что ему делать у старушки, когда есть друг, готовый общаться? Ричард вышел от мисс Стэнсбери меньше, чем через полчаса и направился к моей квартире. Не зная, что и думать, охваченный волнением и радостью, я пошел открывать. Меня встретили хмурым взглядом, и моя улыбка тут же сошла с лица. — Привет… — Льюис, скажи мне, зачем ты делал это? Нервно сглотнув, я попытался принять непонимающий вид. — О чем ты? — Не притворяйся идиотом. Ты поил Андерсона в течении нескольких дней, включая сегодняшний. Зачем? Не понимаю, как он узнал… О, конечно… Мисс Стэнсбери… Мной мгновенно овладел страх и стыд. Он не поймет и не простит меня… — Я…с чего ты взял? — Боже, Льюис, тебя видела мисс Стэнсбери! Говори! И куда же делся мой друг? Сейчас передо мной злой, разочарованный мужчина, причем в его глазах нет ни намека на понимание. Казалось, что я совсем не знаю его, и такое его состояние — это обыкновенное дело. — Я…хотел пообщаться… — Что? Пообщаться? С кем? Я промолчал, опуская голову, немного краснея и пытаясь сдержать слезы. — Что? Со мной? Я посмотрел на Ричарда немного удивленно и испуганно, ведь услышал в его голосе насмешку… Да какое из его поведения было искренним? — Льюис, торжественно сообщаю тебе, что все мои походы к тебе были лишь из-за того, что мне не хотелось умирать от тошноты в логове этих алкашей. Но это не значит, что меня не тошнило от твоих заунывных речей, просто меньше и, конечно, я старался не подавать виду. Вот так. Да будет тебе известно, что Андерсоны теперь не будут жить здесь, а у меня не будет повода заходить к тебе… и желания тоже, да и не было его вовсе. Я ошеломленно смотрел на него, пытаясь все осознать… А он ушел, оставив после себя пустоту, боль и рухнувшую надежду. Я закрыл дверь, а после почувствовал, что не способен стоять и просто грохнулся на колени, закрывая лицо руками. Опять… Опять я все потерял… По моему лицу скатывались слезы, я не мог дышать… Боль и злость прожигали мою душу, разрывали сердце, словно полтора года назад… Я разбил руки о стены, но даже боль не помогла мне избавиться от этой ужасной боли и пустоты в груди, от этих ужасных воспоминаний. *** Я пробыл в таком состоянии полчаса. После же я мог думать только о том, что моя жизнь — полное дерьмо. С самого рождения меня предавали, лгали и обращались как с дерьмом. А я им и являлся. Уже смирившись с этим, я жил как тень, как будто уже умер, ведь мое существование не значило абсолютно ничего. И вот, я смог обрести надежду, но она, как и всегда, разрушилась, доказывая мне, что смысла жить уже давным-давно нет. Даже не так. Не было смысла рождаться. Именно с такими мыслями я поднимался на крышу этой мерзкой, причинившей мне столько боли, девятиэтажки. Я хотел быть известным? Чушь. Такому, как я, суждено умереть в нищете и забвении. Идиот. И всю жизнь им был. Нужно было сделать это давно, еще полтора года назад. Тогда мне бы не было так больно… Все еще трудно дышать… Будто у меня вырвали сердце, а легкие так сильно ранили, что они держатся из последних сил. Слезы уже давно перестали течь из глаз, но лишь потому, что закончились. Мне еще никогда не было так плохо. Даже полтора года назад все было легче. Нужно прекращать это. Я, не колеблясь, подхожу к краю и останавливаюсь, смотря вниз, на город, на людей, которых не так много, но которые не понимают, зачем они сейчас бегут куда-то, зачем покупают что-то, зачем создают семьи.....они пытаются заполнить пустоту внутри: они все пусты, потому что у них нет души, сплошные лживые оболочки в масках недостойные жизни также, как и я. Стало сравнительно легче, потому что я все осознал, стоя на краю крыши. Все осознал и принял. Нужно было сделать это раньше. Больше нет боли, никаких страданий больше нет… И никогда не будет. Меня больше никто не сможет ранить. Я зажмуриваюсь, наконец-то легко вздыхаю и выдыхаю, едва заметно улыбаюсь и…