Des mots en l'air

— В его ящике, в его ящике... В его ящике больше бардака, чем всего остального. Чимин потянул за ручку немного на себя и засунул руку внутрь, пытаясь найти нужную ему вещь. Наконец, он нашел округлый предмет, который он вытащил и стал махать им в воздухе. — Портфель... Логично, наушники должны были быть здесь. Чимин раздражённо откинул голову назад. Портфель был полон смятых бумаг. — Почему он всегда кладет свои бумажонки в портфель? Его беспорядок ещё хуже, чем я думал... Он собирался закрыть портфель, как что-то привлекло его внимание. Слова на смятой бумаге. — Наушники в моей сумке! — завопил Юнги, залетая в комнату и держа гарнитуру в своей руке. Его лицо застыло, когда он увидел Чимина и мятые листы в его руке. — Что ты делаешь с этим? Это не то, о чем я тебе говорил. — Хён.. я... — Ты читал? — спросил Юнги. Его взгляд постоянно падал на записи в руках Чимина. — Читал что? — Записи. — Не было времени, — ответил Чимин. — А что? Там что-то интересное? — воскликнул Чимин, подмигивая Юнги. — Вовсе нет... Юнги шагнул вперёд, выдернул портфель и записки из рук парня и поменял наушники. Он что-то бормотал, выпихивая Чимина из комнаты и закрывая дверь перед его лицом. Не зацикливаясь на том, что произошло, Чимин надел наушники и подключил их к телефону, не понимая, что парень за дверью затаил дыхание.

***

Юнги метался по своей кровати, безнадежно пытаясь не кричать. Наконец он вскочил, схватил подушку, которой ударил по свой кровати, проклиная. Дерьмо Он испугался. Боялся, что Чимин успел прочитать то, что было написано на листе бумаги. Слова, что были неразборчиво написаны, набросаны, не задумываясь. Эти слова всего-навсего пришли к нему, пока Юнги смотрел, как он танцует. Не было никакого скрытого мотива. После, прочитав их снова, вслух, он понял, что это нечто большее. То что он написал, было настоящим признанием в любви. Чимину. Напуганный, что это всплывёт, Юнги старался смять и спрятать лист, но Чимин нашел его в первую очередь. С того дня Юнги не мог смотреть Чимину в глаза, не чувствуя смущения. Остаток дня, после того как Чимин рылся в его вещах, Юнги провел, избегая Пака как можно больше, чтобы тот не прочёл те записи. Он даже отказался есть с Хосоком, который пригласил Чимина, под предлогом боли в животе. — Ты в порядке, Юнги-хён? — Намджун приоткрыл дверь и просунул голову внутрь. — Я слышал какой-то шум... Поздно... — Да? — проворчал заинтересованно. — Я-я не могу уснуть, вот и все. — ... это из-за Чимина? — осторожно спросил Намджун. — П-прости?! — Юнги развернулся так резко, что его шея заболела. — Ах, хён, ты правда думал, что я ничего не замечу? Ты весь день избегал его! — Вовсе не.. — Я хорошо тебя знаю. Я провел с тобой много времени, я знаю когда что-то не так. Кроме того, в последнее время твои тексты стали... как сказать... чувственными и... подробными... Если ты понимаешь, о чем я говорю.... — Мои тексты чувственные?! Намджун прочистил горло и театрально произнес. — "...когда она пробегает руками по волосам..." , "...когда она смеётся всем телом...", "...она хихикает и..." — Окей, окей, я понял! — Если мы заменим местоиме... — Хорошо, захлопнись, я понял, что написал. ‌— Юнги бросил подушку, что все еще держал в руке, на кровать и сел. Намджун хорошо знал Юнги, поэтому он закрыл дверь и стал ждать, пока тот сам не будет готов говорить. — Да... Я-я писал тексты о н-нем, эм, и... Я думаю что он их прочитал.... — Оу... — Ты знаешь, забудь! Это не так важно, — Юнги встал, толкая Намджуна на выход. — Хён... Ты должен ему сказать. — Что?! — Честно, понятия не имею, читал он твои текст или нет, но я вижу как он смотрит на тебя... — Я-я... — Юнги, позволь мне закончить. В последнее время к тому же я заметил, что ты не делишься своими работами, что ты чаще надолго остаёшься в студии, и что ты стал меньше говорить, когда мы вместе собираемся. Когда он там. Это не может больше продолжаться... Я прошу вас, ради группы, сделай что-нибудь с этим. — Что... Другие тоже это заметили? — Хосок... Сокджин тоже. Я не думаю что они знают из-за чего это, но... Они подозревают, что что-то не так. Хосок... Так вот почему... Ублюдок. Намджун был прав. Он должен был что-то сделать. Юнги не мог больше сконцентрироваться, он не мог писать музыку или песни, не думая о Чимине. Он был околдован этим парнем. Мало того, Юнги стыдился. Он был слишком гордым, чтобы серьезно отнестись к этой проблеме. Ему не стыдно любить человека. Ему стыдно любить своего друга. Если бы он признался Чимину, а тот, каким-то невероятным образом, чувствовал к нему тоже самое... Но если бы этого не было?... А если Чимину не хотелось этого? Что если Чимин не чувствует этого, то они были бы оба смущены. В обоих случаях Юнги не видел хорошего конца. Они не смогут любить друг друга и жить счастливо. К сожалению сказки остаются сказками. Юнги подтянул свои ноги, обнял их стал раскачиваться из стороны в сторону. Он почувствовал, как по его щекам потекли слезы, и он быстро стёр их. Он жестом сказал Намджуну, что тот может идти, и, когда тот закрыл за собой дверь, Юнги уже решил, что будет делать. Он снова метался по кровати и тихо плакал. Он слишком устал.

***

Его смех... Ах, его смех... Юнги не мог больше сосредоточиться на танце, и Хосоку пришлось повторять трижды. В первый раз он просто смотрел, как Чимин танцует, и покраснел так сильно, что ему пришлось прятать свое лицо, поэтому он сбился с ритма. Во второй раз, выглянув из-за Сокджина, он понял, что видит сквозь прозрачную футболку Чимина. А в третий Тэхен заставил Чимина смеяться, и простота его смеха выбила Юнги из колеи. Словом, это вина не Юнги. Чимин провел рукой по волосам. — Ты сегодня очень неуклюжий, Юнги-хён. — Пф, — проворчал Юнги. — Я сегодня не купил себе кофе, — это единственное оправдание, которое он нашел. — О! Я собираюсь пообедать с Чонгуком после тренировки, пошли с нами? Мы ведь сегодня потренируемся вместе, да? Господь... Он совсем забыл об этом. Юнги пообещал сыграть на пианино, пока Чимин с Чонгуком будет танцевать. Когда репетиция кончилась, Юнги сел в углу, чтобы поесть с Хосоком и Тэхеном. Он не сказал ни слова и даже не пытался присоединиться к разговору. Он решился поговорить с Чимином о тех заметках после тренировки, он почувствовал тяжесть в груди. Через полчаса Чимин вернулся в тренировочный зал. Один... — Где Чонгук? — спросил Юнги. — Он чувствовал себя плохо... Я отправил его домой. Здесь только ты и я, — радостно проговорил Чимин, ставя кофе на пианино, перед которым сидел Юнги. — Спасибо, — проворчал Юнги. Он поднял голову, чтобы посмотреть Чимину в глаза. Об этом он пожалел сразу. Потому что чем дольше он смотрел на Чимина, тем быстрее таяла его решительность в том, что он хотел сделать. — Юнги-хён.. Я хотел поговорить с тобой... — Мм? А. — В тот день... В твоей комнате, ты знаешь, я сделал это ненарочно. Я прочитал, что было на этих листах... Сердце Юнги пропустило удар. Он кусал губу, чтобы не выдать себя. — А, эти листы... — тихо сказал Юнги. Чимин посмотрел на парня, который в тот же миг отвернулся. — А? — Я сказал "А, эти листы", — повторил Юнги. Получилось немного громче, чем он хотел. — Хён... Чимин, казалось, прилагал неимоверные усилился, чтобы выдавить из себя слова, и Юнги задумался, было ли такое раньше. На мгновение Юнги подумал о том, нервничал ли Чимин так же, как он сам — Мне было интересно... Если ты написал это для меня... Ну, это... Просто я заметил, что ты изменился в последнее время... И меня... Я... Ну... Я люблю тебя... Но не так, как ты... Но... Юнги не знал, что ему делать. Его сердце так громко стучало в груди, что он боялся, что Чимин это услышит. Ему тяжело, но он смирится. Не только с тем, что он чувствует к Чимину, но и с решением, что он принял на днях. На благо группы, дружбы и понимания мемберов он выбрал самое разумное решение. Он глубоко вздохнул и посмотрел на Чимина. — Нет. — Ч-что?.. — Я сказал нет. Это был спор с Намджуном. Мы поспорили кто быстрее напишет о тебе. Вот почему я был расстроен, что ты появился в тот день. Я-я думаю, что боялся, что ты отнесешься к этому серьезно или что-то типо того. Юнги повернулся к пианино, его пальцы были готовы нажать на клавиши, будто не слышал, что Чимин пытался ему сказать. Юнги повернулся к парню, замершему посреди комнаты. — Мы повторим припев? — Я-я... Юнги-хён... — Или начнем с начала? Чимин не сдержал слез и надрывным голосом ответил: — С припева.