Des mots en l'air

В то утро у Чимина не было сил, чтобы встать. Он смотрел в пустоту минут десять, прежде чем схватил свой ipod и наушники. Но вместо того, чтобы надеть их, он застыл. Ох... Он всё ещё не вернул Юнги наушники. Юнги... С момента их разговора в зале для практики они больше ни сказали друг другу ни слова. Не то чтобы Чимин пытался, наоборот. Всякий раз, когда у него была такая возможность, например, когда он был в той же комнате что и Юнги, он нервно не мог сказать ему, и они даже не смотрели друг на друга. Проблема в том, что Чимин правда думал, что на тех бумагах были слова, посвященные ему. Они бы многое объяснили. Странное поведение Юнги, что смотрел на его этот месяц, несмелое поведение, когда ему приходилось улыбаться каждый раз, когда он видел это, и все их многозначительные молчаливые взгляды. Чимин бросил наушники на кровать. Он в это поверил. И вот почему. Он так долго любил Юнги, что даже не замечал, когда сам пытался найти признаки взаимности. Теперь он понял, что он все себе выдумал, и что был ослеплён своими чувствами. Сегодня днём они должны были все встретиться в студии звукозаписи. Юнги и Намджун работали над песней уже больше месяца, и все были рады, наконец, услышать окончательный вариант и записать вокал. С этой мыслью Чимин встал, чтобы собраться, когда Тэхен пришел в комнату и сел на кровать с улыбкой на лице. — Чимин-а! Я собираюсь поесть с Чонгуком, ты с нами? Чимин кивнул, кинул свой ipod и наушники в сумку, с обещанием вернуть сегодня же их владельцу. *** Когда они вернулись из ресторана, то сразу пошли в студию, смеялись и весело болтали. Как обычно, Намджун и Юнги уже были там. И судя по небрежному виду Юнги, тот провел в студии всю ночь. В последнее время он редко ночевал дома и большую часть времени проводил в студии. Он работал над песней в течение месяца, и ни Чимин, ни кто-либо другой не видел его настолько погруженным в работу. Юнги разговаривал с Хосоком. Когда остальные мемберы зашли, то они сразу прекратили разговор. Чимин перевел взгляд на истощенного Юнги, и тот ему улыбнулся, что сильно удивило Чимина. Они весь день записывали песню. В полночь группа и звукари приняли решение разойтись по домам. — Я собираюсь немного задержаться, — сказал Чимин. — Мой голос был не очень хорошим, я думаю, что смогу спеть лучше. — Не задерживайся слишком долго, — волновался Чонгук. — Поэтому не забудь, что ты идёшь завтра в спортзал со мной. — Я не забыл. В любом случае, устал я или нет, я не смогу быть лучше тебя. Сокджин взъерошил волосы и пожелал ему удачи, потом все вышли из студии и из здания. Следующие два часа Чимин пел, пел и снова пел. Было почти два ночи, но Чимин все не мог вытянуть нужную ноту. Он собирался начать сначала, но дверь в студию приоткрылась. — Чимин? Чимин аж подпрыгнул и вскрикнул от испуга, чем заставил вошедшего улыбнуться. — Юнги! Ты меня напугал! — Прости, я не хотел. Я услышал шум и... Я думал, что ты уже дома... Они долго смотрели друг на друга, немного смутившись от ситуации. — Ты все ещё работаешь над своей песней, хён? — спросил Чимин, нарушая тишину. — Да. Она немного... особенная, — Юнги начал кусать ногти, выдавая свое волнение. — Чимини... Может быть... Ты хочешь помочь мне с песней?... — Хён! Конечно! Кажется, что прошло много времени, прежде чем Юнги решился ответить на его слова. Он жестом предложил Чимину идти за ним в его студию. В студии было темно, только стол был освещен. На диване рядом с дверью были одеяло и туалетные принадлежности, что показывало на то, что затворник давно не выходил отсюда. Юнги, который уже сел, прочистил горло, чтобы привлечь внимание Чимина, и сделал глубокий вдох. — Окей. Сегодня я разговаривал с Хосоком и.. кажется, лучший способ закончить песню — это показать ее тебе... — Показать мне? — Я просто прошу послушать ее до конца. Только после... Если хочешь, можешь сказать мне что не так. Хорошо? — Окей, хён. Юнги кликнул мышкой, и песня началась. Чимин закрыл глаза, чтобы полностью погрузиться в песню. Мелодия была особенной и очень отличалась от того, что обычно писал Юнги. Это было сочетанием скрипки, гитары и баса, которое заставляло сердце Чимина ускорять свой ритм. Когда началась рэп-партия, Чимин затаил дыхание. Ему казалось, что где-то он уже слышал эти слова. Внезапно ему в голову пришел ответ. Он знал эти слова, потому что мельком прочитал их в заметках Юнги. Те самые, что он нашел в портфеле. Сердце Чимина начало биться быстрее и быстрее, понимая слова Юнги. Эта песня для него. Он написал ее для него. Когда песня кончилась, по щекам Чимина текли слезы, и он наклонился голову, чтобы скрыть их. Тем временем Юнги смотрел на свои ноги. — Прости, мне жаль, — сказал Юнги. В его горле встал ком. — Я-я... Я не хотел... — Тебе жаль? — Чимин откинул голову назад и рассмеялся. Юнги не понял его поведение. — Чим... Я не понимаю... — Ох, хён... У меня было чувство, что я снимаюсь в фильме уже несколько месяцев. Тэхен сказал мне, что я вижу только то, что я хочу видеть. И в тот день, когда я нашел эти записки, эту песню, я думал, что я наконец прав... И я сказал тебе об этом, но ты опроверг! Я действительно думал, что это для меня, что я выдумал это!... Чимин замолчал на мгновение, чтобы отдышаться между всхлипыванием и смехом и продолжить говорить. — Я должен был догадаться. Я знаю тебя. Ты не тот, кто будет рассказывать о своих чувствах. Я никогда не мог подойти к тебе в зале. — Подожди, разве ты не сердишься из-за того, что я врал тебе? — Нет! Почему я должен сердиться? Я понимаю почему ты сделал это. Хён... Тебе нечего бояться, ведь я тоже люблю тебя. Юнги открыл рот от удивления. Чимин присел, чтобы оказаться на том же уровне что и Мин, и нежно взял в руки его лицо. — Вот только... Не уверен, что могу помочь этой песне. Для меня она совершенна, и нет чего-то недостающего. Впервые за несколько недель у Юнги появилась искренняя улыбка. — Чего-то не хватало, Чиминни. Мне кажется, что я просто должен был дать ее тебе послушать, чтобы она стала совершенной. С этими словами Юнги поцеловал его.