SS или Обман Основателей

      Рассказ Слизерина о крестражах поверг в шок не только меня. Поттер сидел белый, как мел, время от времени прикладывая руку к голове. Не надо было быть легилиментом, чтобы понять о чем он думает. Он, конечно, не самый достойный представитель магического сообщества, но всего лишь ребенок и сын Лили.       Лили… Еще одна жертва Дамблдора. Нет, Джеймса мне не жалко, а вот моя Лили… Любил ли я ее? Да, любил. Но не так, как мужчина любит женщину. Лили была для меня лучом света в моей темной жизни. Что я видел с самого рождения? Пьяного отца, вечно забитую мать, презрение и брезгливость остальных магов. Полукровка, бастард, ублюдок… Увы, но брак моей матери и отца был магически не действителен. Так что я действительно являюсь ублюдком рода Принц.       Это сейчас я понимаю, почему Октавиус отказал матери в помощи. Прими он в род отступницу и ее незаконнорожденного сына, и без того обремененный проклятиями род наверняка бы приобрел печать предателей крови. Но тогда для меня это стало ударом. Я был не нужен никому: ни матери, ни отцу, ни родственникам. И только Лили приняла меня таким, какой я есть.       Она была маяком, к которому я тянулся. Я дружил с ней по той же причине, по которой Грейнджер дружит с Поттером и Уизли. Я просто хотел быть нужным. А когда моя опора в лице Лили пошатнулась, то, в отчаянной попытке сохранить равновесие, я сам все разрушил. Юношеский максимализм помноженный на кучу комплексов толкнул меня в противоположную сторону.       Моя привязанность к Лили была усугублена чувством собственности. Ведь, кого из нас не обижает, когда у лучшего друга или подруги появляются другие интересы, в которые мы не вписываемся. Как часто мы бросаем им слова о предательстве только потому, что близкий человек не уделяет нам ВСЕ свое время?       Я давно уже простил и себя, и Лили. Люди меняются, но это понимание пришло ко мне вместе с жизненным опытом. Я сохранил о ней светлую память и оттого еще неприятнее было видеть, как Дамблдор делает из ее сына марионетку. Вот только слово «жалость» — не ко мне. Пожалеть — значит внушить человеку, что ему необязательно напрягаться, что его проблемы может решить кто-то другой. Ничего не дается в мире просто так. Для любого результата надо пахать до кровавых мозолей. Так что пусть Поттер не расслабляется — пахать я его заставлю! Через слезы, ненависть, боль! Может, потом, лет в сорок, став Мастером в выбранной области, он поймет эту истину.       А сейчас… Сейчас он просто ребенок. Ленивый, дурной, избалованный директорским попустительством и чувством безнаказанности. Но это исправляется, сейчас главное сохранить ему жизнь. — Мастер Слизерин, — начал я, — есть ли шанс избавить мистера Поттера от крестража? — Избавить можно, правда это займет время. Только зачем? Пусть останется, как последнее средство против вашего Волдеморта. Все равно мальчик долго не проживет. Судя по тому количеству откатов магии, сколько я на нем вижу, к своему совершеннолетию он получит полноценную печать «предателя крови».       При этих словах Поттер поперхнулся. Возмущенно открыл рот, но тут же его захлопнул. Пару секунд сидел молча, а потом вежливо спросил: — Мастер Слизерин, можно вопрос? — Спрашивайте, мистер Поттер. — Ведь «предатель крови» это просто выражение такое. Ведь так называют тех, кто общается с маглами. Как это общение может меня убить? И что такое «откат магии»? — О, Магия Первозданная! Что за нелепые вопросы? Мастер Снейп, чему вы только детей учите?! — Поверьте, Мастер Слизерин, ученики МОЕГО факультета знают на них ответы. Но это же ГРИФФИНДОР! А Гриффиндор у нас находится под патронажем директора Дамблдора. И подобное незнание там только поощряется. Зато ритуалы благородных родов теперь зовутся «пережитком прошлого» и «снобизмом». — Как такое возможно! Как возможно презрение законов самой Магии?! — потрясенно выдохнул Салазар. И тут же велел Поттеру: — А ну-ка встаньте, молодой человек! В центр комнаты!       Поттер несмело поднялся на ноги и встал на указанное место. Слизерин обошел его по кругу, протянул обе руки над его головой и тихо зашептал. Затем резко развел руки в стороны и от тела Поттера отделилась проекция. Такой же Поттер, только прозрачный. Его внутренность была заполнена клубящейся субстанцией разных цветов, но больше было сизого, болотного и гнойно-желтого. Хотя просматривались и чистые цвета — черный, красный и травянисто-зеленый.       Несколько минут Слизерин всматривался в проекцию. Затем запустил руку внутрь, разгоняя сизый дым и оставляя небольшой участок чисто-черного, затем красного, нашел синее вкрапление и, под конец, занялся зеленым. — Вот оно как! Теперь мне ясно, как вы сумели разбудить меня! И вот откуда откаты… Мистер Поттер, сколько родов висит на вас? — Чего? — не понял Поттер. — Я спрашиваю, наследником скольких родов вы являетесь и где ваши Родовые Кодексы? — Не знаю… сэр. — Что значит «НЕ ЗНАЕТЕ»?! Родители мертвы… Кто опекун? — Тетя Петунья, сэр. — Род какой? — Она магла, сэр. — Невозможно! На вас присутствует печать магического опекуна. Кто он? — Директор Дамблдор, — тихо ответил я.       Слизерин резко развернулся в мою сторону. — Я так понимаю, что от мистера Поттера бесполезно добиваться ответа? Тогда вы мне поясните, Мастер Снейп! Мне нужна родословная Поттеров и имя того, кто сейчас является регентом рода. — Поттеры, насколько я помню, ведут свою линию от ветви Мраксов*. Прямое родство с Блэками, Прюэттами, Лонгботтомами. Побочное с Малфоями, Лейстранжами. Регента нет. Мистер Поттер — единственный и прямой наследник рода.** — И что? Столько родов ни разу не побеспокоились о прямом наследнике?! — Лейстранжи объявлены преступниками, С Малфоями мистер Поттер категорически не желает общаться. Из Лонгботтомов — только престарелая Августа с внуком. И ее больше волнует свой род. У Блэков остались только отсеченные ветви, а из Прюэттов в живых только Молли Уизли, что после замужества получила печать «предателей крови». — О, Магия Первозданная! — схватился за голову Салазар. — А кто поддерживает Магию?! — Почти никто. Министерство объявило кровные ритуалы вне закона. Только старые Лорды еще что-то делают. А из молодого поколения у нас растят вот это! — кивнул я на Поттера.       К моему удивлению, мальчишка очень внимательно слушал наш разговор. Изумленное выражение лица ясно давало понять, что он услышал сегодня массу откровений. Услышать-то услышал. Главное — чтобы понял. — Мастер Снейп, можно вас спросить? — начал Поттер, а я едва не закашлялся. Это он сейчас ко мне обращается? С чего такая почтительность? — Можно, Поттер. — Это что получается: Рон, Невилл и Драко мои родственники? — Совершенно верно, Поттер. — А почему они мне ничего не сказали, сэр? — А вот этот вопрос надо задать вашему опекуну, директору Дамблдору! — припечатал Салазар. — Ведь, насколько я услышал, вы живете у маглов? Кстати, почему? — Ну, директор Дамблдор говорил мне о кровной защите, наложенной моей матерью. Но если ее не существует, то я не знаю, сэр. — И снова Дамблдор! Я смотрю он везде успел влезть! — хмыкнул Слизерин. — Да, Мастер Снейп, а почему опекунство отдали Дамблдору? Ведь логичнее было отдать наследника Поттера в родственный род? — Потому что Дамблдор у нас еще и председатель Визенгамота! — ЧТО? Как такое возможно?! — Как-то так…       Несколько секунд Салазар мерил комнату шагами. Затем остановился напротив Поттера, все еще стоявшего посреди комнаты и вперил взгляд в его проекцию. — Мистер Поттер! Вы действительно необычный молодой человек. И ваш шрам абсолютно ни при чем. Я давно таких не встречал. Мало того, что вы являетесь моим потомком, так еще и обладаете редким магическим даром. Я бы мог взяться за ваше обучение, но в данный момент считаю это пустой тратой времени. Ваше невежество просто перечеркнет все мои труды. А бесполезным делом я заниматься не люблю. Восполните пробелы знаний и тогда я подумаю, стоит ли ваша жизнь моих усилий. На этом все! У вас есть преподаватель, к нему и обращайтесь с глупыми вопросами. А с вами я пока закончил. Свободны!       Легким жестом Слизерин развеял проекцию, так и не просветив нас, что такого занимательного он там увидел. — Мастер Снейп. Я сам закончу с вашими… ингредиентами… И переправлю их в хранилище. Поэтому больше не беспокойте меня до начала следующего учебного года. Мне надо подготовиться. Если мне понадобится ваша консультация — я вас найду. А теперь оставьте меня. — Всего хорошего, Мастер Слизерин, — почтительно поклонился я в лучших традициях благородных домов. Зря что-ли столько времени с Люциусом общаюсь. — Идемте, Поттер.       Просить Салазара открыть нам другой проход я не стал. Обойдемся своими силами. Меня беспокоил другой вопрос. Директору не стоит знать о Слизерине. Будь я один — это не было бы проблемой. Но Поттер… Не побежит ли он сразу рассказывать о нашей «находке»? Но объяснять ему бесполезно. МЕНЯ он не послушает.       В полном молчании мы поднялись наверх, в туалет плаксы Миртл. — Возвращайтесь в гостиную, Поттер. Ваша отработка закончена. — Сэр, — внезапно заговорил он, — а можно я к вам еще завтра на отработку приду? — Зачем, Поттер?       Мальчишка замялся, но все же ответил: — Мастер Слизерин сказал, чтобы я свои глупые вопросы учителям задавал. А мне, кроме вас, больше некого спросить…