SS или Обман Основателей

Стоило Дамблдору исчезнуть в пламени, как авроры засуетились. Тут же была вызвана Макгонагалл и начались поиски. Нам со Сметвиком с трудом удалось выгнать их из больничного крыла. Пусть в другом месте разбираются, а у нас тут пациент. Пока Сметвик снимал привязку и остаточный фон империо я, глазами Хогвартса, что воспринимались посторонними как барельефы, наблюдал за дальнейшим спектаклем. Как я и предполагал, первым, куда сунулись авроры, был директорский кабинет. Пароль назвала Макгонагалл и мне даже не пришлось им помогать. Как только доблестные стражи вошли в кабинет, Хогвартс разблокировал дверь в личные апартаменты. А уж там фонило некромантией не хуже, чем у меня в лаборатории. Сам постарался. Пришлось пожертвовать не слишком важными книгами, личными рабочими записями, да кое-какой атрибутикой. Ну да ладно, для хорошего человека ничего не жалко! А доказательства вины за меня постарался оставить Дамблдор. Любовь к славе его же и погубит! Аврорам только и надо будет, что посмотреть воспоминания! Абсолютно подлинные воспоминания о том, как Дамблдор, пусть и случайно, убивает свою сестру. Или другие, где они с Гриндевальдом планировали править магическим миром. Более поздняя их беседа, что привела к дуэли. Где Альбус прямым текстом говорит, что двух правителей в мире быть не может, и Старшая палочка только одна, и достаться она должна ему. Ну и, как последний гвоздь в крышку гроба, чуть скорректированный мной первый разговор Дамблдора с Поттером. Где уважаемый директор набрасывает на мальчика конфундус, и проводит диагностику с желанием убедиться, что крестраж на месте. Вот только конфундус был аккуратненько заменен мной на империо. Сам я туда лезть не хочу. Чем меньше будут трепать моё имя, тем лучше. Я сам жертва! Да, да! Тем временем Сметвик закончил свою работу, вынудив меня оторваться от представления. — Мистер Слизерин, я сделал все что мог. Правда некие тёмные эманации все еще остались, но я не могу понять их специфику. «Еще бы! Не думаю, что вам когда-либо доводилось видеть живой крестраж. Только мне ваш интерес совершенно не нужен, поэтому…» Легкое прикосновение к мантии и на Сметвика цепляется то же заклятие снижения критического мышления, что я ранее набросил на Поттера. Нет, я нисколько не боюсь, что он его обнаружит. Совсем не тот уровень знаний, да и когда Сметвик будет покидать замок, оно полностью осядет на щитах Хогвартса. — Дайте взглянуть! Так, так… по мне, это похоже на остаточное действие смертного проклятия. Если магом, наложившим его был Дамблдор, то через несколько дней после снятия привязки они должны развеяться. Я предлагаю понаблюдать на месте. Перемещение мистера Поттера в госпиталь может запустить скрытые процессы! Но решение принимать вам! Я — только советчик! — М-да, вы правы. На моей практике было немало случаев, когда стабильные маги при перемещении впадали в кому. Мистер Слизерин, я могу рассчитывать на вашу помощь, как целителя? — Ну конечно! Разумеется! Мне не составит труда понаблюдать за мальчиком. Только предупредите мадам Помфри, мне бы не хотелось с боем прорываться в палату. — О, это очень благородно с вашей стороны! Разумеется, я дам необходимые распоряжения Поппи! Мы оставили Поттера в палате. Сметвик ушел разговаривать с мадам Помфри, а я направился к себе. Увы, с Мастером Снейпом все оказалось не так просто. От клятвы, данной Дамблдору, я избавил его еще вчера. А вот снять метку, поставленную Волдемортом, не смог. И причина была, до икоты, смешна. Этот маг использовал для ее создания мои дневники. Где он только сумел их найти? Но факт остается фактом. Подобную метку я цеплял на своих подопытных, чтобы им даже в голову не приходило сбежать от меня. Вот только создавая ее, я совсем не предполагал возможности снятия. Хорошо еще что на Мастере Снейпе лишь косорукий аналог. Или сначала заняться крестражем? Нет, Поттер ждет. А вот декан моего факультета, мне нужен чистым, без лишних обязательств. Значит, придется покопаться в старых записях. — Итак… 1. Вода. Именно дождевая. (Да, она привнесет чистоту неба) 2. 13 грамм золы корня Мор-шиповника. (зола, чтобы избавиться от яда, что там находится, поскольку его корни уходят в подземный мир) 3. зелья забывчивости, столько, сколько нужно для получения пасты с золой (нет, это явно не отсюда) А вот… 7 мл выжимки асфодели. 4. 0,1 грамм безоара. (Он послужит страховкой от остатков яда мор-шиповника) 5. 15 мл сока бамбука. (Мост между мирами живых и мертвых) 6. Выжимка гортензии сонной - 8 мл. Нагреть воду на медленном огне до полного растворения выжимки гортензии. Добавление магии — 75 единиц. Начать следует с сока бамбука, помешивая пять раз по часовой стрелке (13 единиц магии), и один раз — против (31 е.м.). В ступке, пока нагревается вода смешать золу и выжимку асфоделии до получения пасты (112 е.м.). Усилив огонь, чтобы вода кипела, добавить по одной мере каждые десять секунд (320 е.м.). Цвет правильного зелья — насыщенно-салатовый с черными искрами. Консистенция в меру густая, желеобразная. Растёртый безоар нанести на руку, которая будет погружена в котел. (Из-за него же нужна вентиляция. На всякий случай). Погрузить руку с клеймом и держать тридцать секунд. Посинение зелья будет значить, что печать снята. В целом правильное зелье не то чтобы уничтожает печать, а отправляет ее в мир мертвых, признавая смерть клятвы. Что ж, рецепт верный. А варку зелья я, пожалуй, доверю Снейпу. Заодно и посмотрю, насколько его уровень соответствует уровню Мастера.

***

— Вы слышали, Поттер был под империо! — Говорят Дамблдор использовал тёмную магию! — Да, и снова сбежал прямо из-под палочек авроров! Слухи, бережно распускаемые моими студентами, очень быстро обрастали подробностями. Факультет Гриффиндор ещё пытался как-то обелить поступок директора но, тем самым, делал только хуже. По другим гостиным тут же поползли слухи, что под империо находится весь факультет. Авроры покинули Хогвартс час назад и выглядели очень озабоченными. Видимо нашли что-то важное. Значит в понедельник стоит ждать Министерских, а с ними и кучу проблем. Ну, а мне нужно было немного времени. Мастер Слизерин принес рецепт зелья, чтобы избавиться от метки. По большому счету рецепт несложный, справится и подмастерье. Кроме одного момента — 320 единиц магии при добавлении в кипящее зелье смеси асфоделии. Тут надо умудриться не взорвать все к Мордреду. Ну да ладно, для Волдеморта и похлеще зелья готовил. Проблема не в этом, и даже не в соке бамбука, что почти не используется в Европе. Его гоблины за двойную цену достанут мне в течение часа. Даже не в том, что придется держать руку в кипящем зелье. Больно конечно, но три круциатуса подряд — похуже будет. А мне, у Волдеморта, и не такое молча терпеть приходилось. Проблема в том, что это все может оказаться черным юмором Слизерина. Ладно бы речь шла о чарах. Но зелье! Если я, Мастер, куплюсь на пустышку — грош мне цена, как зельевару. Вот и сидел я сейчас, кропотливо сверяя свойства, таблицы совместимости, и магическое воздействие. А вот и ловушечка для невнимательного! Не просто сок бамбука, а сок двухлетнего бамбука, собранного в полнолуние! Потому как собранный днем, он имеет совсем другие характеристики и направленность. А так, все верно и, до обидного, просто! Как и все гениальное. Но разбирать готовое всегда проще, чем создавать… Устало откинувшись на спинку кресла, я потер глаза. — Темпус! 2:31 — долго я засиделся. В этот момент передо мной появился патронус — павлин. — Северус, надо срочно встретиться и не в школе! Есть потрясающие новости. Камин открыт, жду! Люциус, что б тебя дементоры любили! Умеешь же ты время выбрать! Но пойти стоит, Малфой не будет дергать по пустякам. Пройдя по кабинету, чтобы размять застоявшиеся мышцы, я взял горсть пороха и через секунду был в Малфой-мэноре. Люциус встретил меня при полном параде и изрядно взволнованный. — Северус, — укоризненно покачал головой он. — Почему я не от тебя узнал эту новость? — Понятия не имею. Люц, не испытывай мое терпение. Оно, последнее время, и так на пределе. Что за новость у тебя? — Думаю ты знаешь, что Дамблдор снова, как и в прошлом году, сбежал при попытке ареста. Так вот, проверяя кабинет, авроры нашли у него книги и рабочие тетради, а также флаконы с воспоминаниями. Мне тут один старый должник из Министерства дал почитать отчет, что завтра ляжет на стол министру Фаджу. Северус, наш великий пресветлый волшебник оказался некромантом! Именно он был наставником и идейным вдохновителем Волдеморта! Он же свел его с ума, подстроил его смерть и планировал воскресить в качестве лича. Его слава победителя Гриндевальда стала меркнуть и он захотел повторения истории.       Но и это еще не все. Помнишь прошлогоднюю историю с его отстранением Советом попечителей, а затем странное возвращение. Так вот, со мной связались четверо из Совета, которые клянутся, что обвинили меня в подкупе, будучи под империо Дамблдора! — А подкуп был? — Не важно, — отмахнулся Люциус, — не в этом дело. На следующей неделе объявлено заседание Визенгамота по делу Дамблдора! — Ну, а от меня ты что хочешь? — Показания Поттера! Если он подтвердит применение к нему непростительного, Дамблдору конец! Не только его репутации, а совсем, как волшебнику! — А я тут причем? — Северус, — укоризненно покачал головой Люциус. — Не ты ли недавно приходил ко мне за книгами для Поттера. И не ты ли взял на себя обязанность опоры рода? Или Драко что-то не так понял, когда ты, чуть ли не прямым текстом сказал ему, что Поттер еще и наследник Слизерин? Одно дело наши показания. Их могут поставить под сомнение, учитывая нашу репутацию. А вот Мальчик Который Выжил утопит его с головой! — Возможно. Насчет империо обещать не могу, но у Поттера и без этого хватает претензий к нашему светлейшему. — Значит, я могу настаивать на вызове Поттера в Визенгамот? — Хорошо, я поговорю с ним. У тебя все? — Пока да. Но помнится ты говорил, что есть шанс снять прежние обязательства… — Лорд Малфой коснулся рукой предплечья. — Есть, и как раз от этого ты меня отвлек. Обещать не буду, но если у меня все получится, в Визенгамот ты сможешь пойти полностью свободным. — Тебе что-нибудь нужно? Информация, деньги, связи, артефакты? — Ингредиенты. Я пришлю тебе список завтра. Чем быстрей достанешь, тем быстрей станет ясно: сработает это или нет. — Что-то редкое? — Нет, но в Англии не используемое. — Все будет, Северус! — Мне пора, я поспать еще сегодня хочу, — буркнул я, набирая в горсть летучего пороха. Малфой не подвел. Только утром я отправил ему список, а в обед у меня было все заказанное. Закончив с занятиями и, предупредив Макгонагалл, чтобы меня не отвлекали, даже если явится сам Мерлин, я заперся в лаборатории. Всего за час зелье было готово. Густая кипящая насыщенно-салатовая масса с черными искрами, как и было в описании. Поставив в пределах досягаемости восстанавливающее, обезболивающее и противоожоговое средство на тот случай, если ничего не выйдет, я сбросил мантию, закатал рукав рубашки и, еще раз проверив надежность запертых дверей и доступность зелий, растер по руке безоар и уверенно опустил ее в кипящий котел. Резкая боль пронзила руку. Но не это было важно. Тридцать секунд — значит считать. Уже много лет при варке зелий я не пользуюсь часами, идеально чувствуя время. Десять секунд — руку дергает, как от круциатуса. Пятнадцать — боль поднимается по руке и перекидывается на все тело. Стоять на ногах, не в первый раз! Двадцать — у меня ощущение, что с меня заживо сдирают кожу. Двадцать пять — сжимаю зубы еще сильнее и с болезненным стоном опираюсь второй рукой на стол. Тридцать — зелье стремительно синеет и я вынимаю руку. Увидеть результат не получается — в глазах все плывет от боли. Только на автомате выключаю горелку и без сознания падаю на пол. В сознание пришел рывком. Я лежал на полу, а все тело было сведено судорогой. Кое-как размяв мышцы я, первым делом, взглянул на руку. Клейма не было, но меня удивило другое. С трудом встав на ноги и доковылял до зеркала. — Ебать тебя, гиппогрифом! Как любил говорить Долохов: eto cho za huinya? Из зеркала на меня смотрел молодой человек лет двадцати пяти, отдаленно похожий на меня. Гладкие черные волосы, цвета воронова крыла, опускались ниже лопаток. Лицо разгладилось, ушла мертвенная желтизна, сменившись благородной бледностью. Черты лица чуть смягчились, дополняя облик аристократа. И только нос, по-прежнему выдающийся, но уже без безобразия, выдавал наличие испанской крови. — Ну и как я в таком виде преподавать буду? — вслух спросил я сам у себя. Слава Мерлину, голос остался прежним — бархатным, чуть с хрипотцой.