SS или Обман Основателей

— О, Магия Первозданная! — воскликнул я, отбрасывая на край стола книгу «Законы Магической Британии». — Это ж надо наворотить такой бред! Вот только делать нечего, к этому бреду мне и придется апеллировать, восстанавливая свое имя и статус. Ох, чую, не последнюю роль в этих «законах» сыграл этот Дамблдор. Да, кстати, надо глянуть, как он там. Идти пришлось долго. Даже теми ходами, что открывал для меня родовой замок. Но мой бестиарий расположен довольно далеко в целях безопасности. Вот только зверушек там давно нет. Ну, кроме одной, не менее ядовитой, чем красная мантикора. На входе в бестиарий меня встретили трое моих стражей. — Ну как наш гость? Успокоился? — Да, хоссяин. Мы иноххда наведываемсся к нему. — Правильно, силы у него много, пусть делится. Длинный коридор бестиария привел меня к небольшой камере. Легкое движение руки и магический светильник разгорается ярче. — Директор Дамблдор, я вижу вы поумнели? — Слизерин, тебе это не сойдет с рук! — Да вы что? А я пришел к вам поделиться новостями. Сегодня состоялось заседание Визенгамота, на котором вас сняли с поста председателя. А еще за вашу поимку назначена награда. Хотите знать, во сколько вас оценили? Берите, я вам тут газетку специально принес. Подхваченный магией Ежедневный Пророк беспрепятственно преодолел барьер и приземлился у ног старого волшебника со спутанной седой бородой в грязной лиловой мантии. «ВЕЛИЧАЙШИЙ СВЕТЛЫЙ ВОЛШЕБНИК, ИЛИ ВЕЛИЧАЙШИЙ ТЕМНЫЙ ОБМАНЩИК?» — гласил кричащий заголовок. «Как стало известно Ежедневному Пророку сегодня, на внеочередном заседании Визенгамота…» — Десять тысяч, Альбус, всего в десять тысяч галеонов ваше ручное Министерство оценило вашу голову! — рассмеялся я. — Вам не обидно? — Что вы от меня хотите, Слизерин? — Ваше тело, Альбус. О нет, не надо так на меня смотреть! Мне прекрасно известны подробности вашего общения с Гриндевальдом, но ваше тело меня интересует несколько в ином плане. Видите-ли, Альбус, у меня тут случайно образовалась одна бесхозная душа, правда расколотая на семь частей. Но некроманту склеить такую не проблема. Я сначала хотел ее упокоить, но потом пообщался и передумал.       Милый бедный мальчик Том. Надо заметить — весьма талантливый. Даже сумел разобраться с моими дневниками. А уж сколько интересного он мне рассказал… И о том, кто ему с самого детства внушал страх смерти, и кто посоветовал книгу о крестражах, и даже о том, как один Великий Светлый Волшебник, используя свое влияние, буквально опустил на дно перспективного мага, лишь для того, чтобы удовлетворить свои амбиции.       Вот только проблема — душа у меня есть, а тела нет. И знаете, мне пришла в голову замечательная мысль: а не поделитесь ли вы с бедным мальчиком своим телом? Нет, нет, не подумайте! Притеснять вас, заставляя делить свою голову с подселенцем, никто не станет! Вы просто покинете это тело, а его займет Том. — Собираетесь выдать его за меня, Слизерин? — Не в коем разе! Ваше имя слишком очернено вашими же стараниями, и возиться с вашей репутацией я не хочу. Но вы ведь еще не так стары, как хотите казаться. Сто десять лет для мага — это средний возраст. Сбрить вам бороду, подстричь, омолодить слегка, лет до сорока — и никто не свяжет Тома и вас. Ну разве что старые сплетницы скажут вслед: «Гляди, как похож на молодого Дамблдора! Неужто сын?» — Вы… — у Дамблдора затряслась борода. — ВЫ НЕ ПОСМЕЕТЕ! — Разве? Если вы так думаете, то я вас сильно огорчу. Именно это я сделать и собираюсь. Это будет справедливо, по отношению к Тому. Ведь вы же всегда выступали за справедливость, Альбус! Правда чуть попозже. Мне надо остальные крестражи собрать, а Том очень постарался спрятать их понадежнее. Ну ладно, заболтался я с вами. Отдыхайте, Альбус, если что понадобится — зовите стражей. Я поманил рукой — ко мне подплыли трое дементоров. При их виде Дамблдор шарахнулся в дальний угол камеры. Я только усмехнулся и направился к себе. Последний крестраж Тома, который я извлек из головы Поттера, оказался весьма сговорчивым. Но Альбусу об этом знать необязательно. Зато я теперь знаю место расположения остальных пяти. Диадему Ровены Хогвартс выдал мне по первому требованию. Вот и еще один кусочек души в копилку. А следующий на очереди… пожалуй мой медальон. Пора вернуть свою собственность. К пещере я переместился этим же вечером. Серые свинцовые воды залива лениво бились о прибрежные скалы. А вот и завеса, которой Том отгородил пещеру от внимания простых магглов. Легкое касание и я иду дальше. Подземное озеро едва подсвечено некромагией. Неяркий зелено-голубой цвет бросает блики по стенам пещеры. Я улыбаюсь. Они здесь, я чувствую их. Открыв свою магию — выпускаю плавный поток. И тут озеро взрывается брызгами. Сотни немертвых стражей почуяли родную стихию. Зачем лодка? Ведь здесь есть они. Мертвые лица, где-то просто скелеты. Они высовываются из воды, протягивая ко мне свои руки. Я знаю, вы ждете этого. Но сначала работа. Без страха подхожу к озеру и просто наступаю в воду. Нет, не в воду, на тела инферналов, что в дикой надежде на освобождение, выстилают собой мне мост. На том берегу постамент с чашей, наполненной прозрачной жидкостью. Знаю что это такое. Именно эту субстанцию я когда-то использовал для создания дементоров. Концентрат страданий и боли, самые худшие ваши воспоминания, самые большие страхи. Не вылить, не выпарить, только выпить и пережить. А из озера на меня с надеждой смотрит тысяча мертвых глаз. — Подойди! — приказал я одному из них. Худое синюшное гнилое тело выползло ко мне на берег. — Хочешь свободы? Пей! Глаза инфернала вспыхнули синим потусторонним огнем. Тело неуклюже встало и подошло к постаменту. Игнорируя лежащий черпак, он просто сунул голову в чашу и судорожными глотками выпил все до дна. А вот и моя собственность! Или нет? Как только я вынул из пустой чаши медальон, ее снова наполнила жидкость. Но меня волновало другое — это не мой медальон. Жалкая подделка! Я открыл его и изнутри выпала записка: «Ты не получишь бессмертия! Р.А.Б.» Вот значит как! РАБ, интересные инициалы. Знать бы еще кто ты такой? Узнаю. Раз ты оставил записку, значит знал Тома. Вот у него и спрошу. Я улыбнулся собственным мыслям и повернулся к озеру. Пора домой. Да, и чашу не забыть захватить с собой! Пока я возился с чашей, то заметил кое-что интересное. У дальней стены, забившись в нишу, лежал юноша, лет двадцати. Сначала я решил, что труп, но подойдя поближе понял что ошибся. Он был в стазисе, и этот стазис был наложен на него моим медальоном! — О, какая находочка! Не ты ли тот самый РАБ? Нет, скорее, его спутник. Ведь медальон унесли, а ты остался. Ну вот, и Тома тревожить не придется. Подняв тело заклинанием, я забрал чашу и двинулся в обратный путь. — Будет! Будет вам посмертие! Заслужили! — пообещал я инферналам, шагая по их телам к выходу. Уже у самого зева пещеры я обернулся. Какая же дикая надежда в этих мертвых глазах! — Отпускаю! — взмахнул я рукой и выпустил магию. Тёмный вихрь закружил над озером. Сотни мертвых рук потянулись к нему в диком желании обрести покой. Медленно, будто нехотя, он опустился на озеро. Минута, и гаснут огни древней магии. Истерзанные временем тела безжизненно опускаются на дно. А измученные служением души, обретя покой, уходят на перерождение. Меркнет свет. Озеро черно и безжизненно. Все, смерть забрала свое… Аппарирую сразу в Хогвартс. У меня есть еще работа. Надо вернуть к жизни и допросить найдёныша. И вернуть, наконец, свой медальон!

***

— Ну вот, это здесь, — сказал Сириус, аппарировав с Гарри на площадь. — Где именно? — Гриммо, 12. Повтори вслух. Стоило Гарри произнести эти слова, как между домом 11 и домом 13, откуда ни возьмись, появилась видавшая виды дверь, а следом — грязные стены и закопченные окна. Добавочный дом словно бы взбух у него на глазах, раздвинув соседние. Гарри смотрел на него с открытым ртом. Стереосистема в доме 11 работала как ни в чем не бывало. Живущие там маглы явно ничего не почувствовали. Гарри стал подниматься на крыльцо по истертым ка­менным ступеням, не отрывая глаз от возникшей из небытия двери. Черная краска на ней потрескалась и местами осыпалась. Серебряный дверной молоток был сделан в виде извивающейся змеи. Ни замочной скважины, ни ящика для писем не было. Сириус один раз стукнул в дверь волшебной палочкой. Гарри услышал много громких металлических щелчков и звяканье цепочки. Дверь, скрипя, отворилась. — Входи, Гарри, — прошептал Блэк, — но там не иди далеко и ничего не трогай. Переступив порог, Гарри попал в почти полную тьму прихожей. Пахло сыростью, пылью и чем-то гнилым, сладковатым. Ощущение — как от заброшенного здания. Сириус провел его мимо пары длинных, изъеденных молью портьер, за которыми, предположил Гарри, должна была находиться еще одна дверь. Они миновали большую подставку для зонтов, сделанную, казалось, из отрубленной ноги тролля, и начали подниматься по темной лестнице. На стене Гарри увидел несколько сморщенных голов, расположенных в ряд на декоративных пластинах. Приглядевшись, он понял, что это головы домовых эльфов. У всех — одинаковые вытянутые носы-рыльца. С каждым шагом смятение Гарри росло. — Мистер Блэк! Вы же сказали, что привели в порядок дом! — Извини, Гарри, не весь. Но в твоей комнате все убрано! Они пересекли грязную лестничную площадку, и Сириус повернул дверную ручку спальни, сделанную в виде змеиной головы, и открыл дверь. На мгновение он увидел мрачную комнату с высоким потолком и кроватью с балдахином. Сырая и мрачная комната не доставила ему особой радости. Голые стены с отстающими обоями украшал только пустой холст в нарядной раме, и, когда Гарри проходил мимо, ему послышался чей-то тихий смешок. Скептически осмотрев комнату, Гарри вышел на лестничную площадку. — Гарри, тебе не понравилась комната? — обеспокоенно спросил Сириус. — Нормально, я жил в месте и похуже. Интересный дом. Старинный и явно не так прост, как выглядит. — Не люблю я его, — скривился Сириус. — Я бы с удовольствием пожил в другом месте. Но дом, что достался мне от деда, я продал. — Я уже слышал, мистер Блэк. И по-прежнему считаю, что это было крайне неразумно. — Но мне так хотелось порадовать тебя, Гарри. И зови меня Сириус. Слышать от тебя «мистер Блэк» не очень приятно. В это время Гарри спустился вниз и случайно задел штору. Траченные молью бархатные портьеры раздвинулись, но никакой двери за ними не было. На долю секунды Гарри почудилось, будто он смотрит в окно, за которым стоит и кричит, кричит, кричит, точно ее пытают, старуха в черном чепце. Потом, однако, он понял, что это просто портрет в натуральную величину, но портрет самый реалистический что когда-либо ему доводилось видеть. Изо рта у старухи потекла пена, она закатила глаза, желтая кожа ее лица туго натянулась. Вдоль всего коридора пробудились другие портреты и тоже подняли вопль: — Мерзавцы! Отребье! Порождение порока и грязи! Полукровки, уроды! Вон отсюда! Как вы смеете осквернять дом моих предков… — Закрой рот, старая карга. ЗАКРОЙ РОТ! — рявкнул Сириус, хватаясь за портьеры. Лицо старухи стало мертвенно-бледным. Изумленный Гарри, тем временем пришел в себя. — Мистер Блэк! Извольте вежливо говорить с дамой, которая, по всей видимости, является вашей родственницей! И оставьте в покое портьеры! МАДАМ! вы могли бы не столь бурно выражать ваши эмоции! Это режет слух! — А ты еще кто такой?! — взвизгнула старуха на портрете. — Позвольте представиться, — почтительно поклонился Гарри. — Гарольд Джеймс Поттер. Наследник Поттер. Опора рода Блэк! С кем имею честь говорить, леди? — Вальбурга Блэк! — неожиданно спокойным, но властным голосом, ответила дама. — Мальчик, тебе сколько лет? — Четырнадцать, леди. И попрошу не называть меня мальчиком. Я полноправный наследник рода! На несколько секунд воцарилась блаженная тишина, которая была нарушена дамой на портрете. — Четырнадцать лет… — вдруг тихо произнесла она. — И уже полноправный наследник. Да еще и опора моего рода… Куда катится этот мир… Прошу меня извинить, наследник Поттер. Мое поведение было недопустимым, даже несмотря на долгое одиночество. Я рада видеть вас в этом доме. КРИЧЕР! — Да, хозяйка, — появился рядом старый домовой эльф. — Кричер, перед тобой Гарольд Поттер, наследник Поттер и опора рода Блэк! Служи ему так же верно, как служил мне! — Да, хозяйка. Мое почтение, опора Блэк. Я Кричер, чем могу служить вам? — низко, но с достоинством поклонился старый домовик в подранной наволочке.